Узница Короля Проклятых - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 3

Я прикрыл глаза, вдыхая тонкий аромат. Страх. Наслаждение. Боль. Отчаяние. Эта девушка — как её звали? Кристина? Кларисса? — была особенной. Её душа до последнего сопротивлялась, не желая покидать тело, даже когда оно уже остыло в моих руках.

Такие души — редкость. Большинство сдаются слишком быстро. Большинство не знают, что значит по-настоящему цепляться за жизнь.

— Господин, — тихий голос Гертруды прервал мои размышления. — Всё готово.

Я не повернулся. Знал, что она стоит в дверях — старая, слепая, но видящая больше, чем любой зрячий. Моя экономка. Моя совесть. Моё наказание.

— Она согласилась? — спросил я, делая маленький глоток. Жидкость обожгла горло, разливаясь тягучим теплом по венам.

— Да, господин. Уже просматривает объявление на форуме.

Я улыбнулся, чувствуя, как что-то внутри — то, что осталось от моего сердца — сжимается в предвкушении. Мария. Её имя звучало как музыка на моём языке.

— Хорошо. Пусть Елена встретит её в офисе. Ты знаешь, что делать.

Гертруда замешкалась. Я чувствовал её напряжение даже на расстоянии.

— Господин, — её голос дрогнул, — эта девушка... в ней что-то особенное. Я видела её во сне.

Мышцы моего лица напряглись.

— Не твоё дело предсказывать мне будущее, Гертруда.

— Я не предсказываю, — она подняла голову, и белёсые глаза уставились на меня с пугающей точностью. — Я предупреждаю. Эта девушка может стать вашей погибелью.

Я резко развернулся. Осколки бокала впились в ладонь, когда стекло разлетелось от моей хватки. Кровь — густая, тёмная, почти чёрная — медленно стекала по пальцам, капая на мраморный пол.

— Моей погибелью может стать только мой создатель, — процедил я. — И никто больше.

Гертруда склонила голову, но не отступила.

— Как скажете, господин.

Я отвернулся к окну, позволяя ей удалиться. Порезы на ладони уже затягивались — кожа срасталась на глазах, не оставляя ни шрамов, ни рубцов. Мгновенная регенерация — один из даров моего проклятия.

Но боль осталась. Боль всегда остаётся.

Дом вокруг меня вздохнул. Я чувствовал его — живое существо из камня и дерева, пропитанное кровью сотен жертв. Мой дом. Моё продолжение. Стены содрогались в предвкушении, подобно моему собственному телу.

Что-то изменилось. Что-то нарушило привычный ход вечности. Воздух пах иначе. Темнота звучала иначе.

Я подошёл к старинному секретеру, выдвинул ящик. Маленький флакон из тёмного стекла лежал на бархатной подушечке. Внутри — единственная капля прозрачной жидкости. Слеза. Её слеза.

Обычно я собирал их после того, как девушки оказывались в моём доме. После того, как ломал их, доводил до отчаяния, до грани безумия. Но с ней всё было иначе.

Я увидел её во сне — удивительно, учитывая, что я почти не сплю. Молодая женщина, склонившаяся над постелью умирающей матери. Её голубые глаза — чистые, как горные озёра. Её душа — настолько яркая, что она просвечивала сквозь кожу. И тогда я понял, что должен её получить.

Найти её оказалось просто. Барьеры между мирами для таких, как я, почти не существуют. Я проник в её сон, пробовал на вкус её страхи, её желания, её надежды. И взял каплю её сущности — слезу, пролитую не от страха, а от невыносимой любви.

Это было три месяца назад. С тех пор я наблюдал за ней — незримо, на расстоянии. Ждал момента, когда она будет наиболее уязвима. Когда сама шагнёт в мою ловушку.

И вот этот момент настал.

Я вернул флакон на место, закрыл ящик. Внутри нарастало знакомое чувство — Голод. Не тот примитивный голод, что знаком смертным. А то, что гораздо глубже. Темнее. Неутолимее.

Голод по душе, по сути, по самой искре жизни. По тому, что было украдено у меня восемь веков назад.

Видите ли, за всё приходится платить. За бессмертие — особенно. Мою душу разорвали на части, а сердце я отдал сам. Добровольно. И теперь внутри меня — пустота. Чёрная дыра, поглощающая всё, до чего может дотянуться.

Но ни одна жертва не могла заполнить эту пустоту. Ни одна капля крови, ни один крик, ни один оргазм, сплетённый со смертью. Всегда оставалось это тянущее чувство неудовлетворённости. Эта блядская жажда большего.

Возможно, с ней будет иначе. С этой девушкой с голубыми глазами и стальным стержнем внутри.

Я расправил плечи, чувствуя, как дом вибрирует в такт моим мыслям. Волна энергии прошла по комнате, заставляя свечи мерцать. Я улыбнулся.

Пора устроить тебе тёплый приём, Мария.

Мария

Дома меня встретила привычная тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием матери. Я сбросила промокшую куртку, разулась и первым делом пошла проверить её.

Мать спала. Лицо спокойное, почти умиротворённое. Это был хороший знак — значит, боль отступила ненадолго. Я поправила одеяло, проверила капельницу.

Прикрыв дверь, я прошла на кухню. Достала телефон. Открыла браузер.

Форум "Патронаж" выглядел так же уныло, как и всегда — устаревший дизайн, мелкий шрифт, неудобная навигация. Я быстро нашла раздел "Вакансии" и замерла, увидев пост от сегодняшнего числа.

"Обслуживающий персонал. Проживание, питание, конфиденциальность. Женщины до 25. Оплата — выше рыночной. Особые требования: отсутствие семейных связей, готовность к длительной изоляции, умение хранить тайны. Строгий отбор. Для заинтересованных — нажмите кнопку 'Согласна' ниже."

Что-то внутри меня сжалось. Звучало... странно. Слишком странно. Длительная изоляция? Умение хранить тайны? Больше похоже на вербовку в секту, чем на предложение работы.

Но внизу была указана сумма. Сумма, от которой у меня закружилась голова. Таких денег я не видела никогда. Даже за полгода в больнице я получала в десять раз меньше.

Это не могло быть правдой. Такие деньги не платят обслуживающему персоналу. Никогда. Ни при каких условиях.

Я провела рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Усталость, голод и отчаяние затуманивали разум, мешая мыслить здраво.

Я вышла в коридор, заглянула в комнату матери. Она всё ещё спала. На тумбочке — почти пустые баночки с лекарствами. На стуле — неоплаченные счета за коммунальные услуги. На подоконнике — телефон с уведомлением о недостаточном балансе.

В голове звучал голос Анны Павловны: "Позаботься о себе. По-настоящему."

Я вернулась на кухню. Снова посмотрела на объявление.

Палец завис над кнопкой "Согласна". Здравый смысл кричал: остановись! Это ловушка! Никто не платит такие деньги просто так! Но отчаяние шептало: а что тебе терять? Что у тебя осталось?

Знаете, самое страшное в безвыходной ситуации — это не сам тупик, а момент, когда ты понимаешь: выход есть, но он ведёт в бездну. И ты всё равно делаешь этот шаг, потому что стоять на месте невыносимо.

Я нажала кнопку.

Экран мигнул. Появилась новая надпись:

"Благодарим за заявку. Ждём Вас завтра в 10:00 по адресу: улица Каменная, 13, офис 666. С собой иметь паспорт и медицинскую книжку. Телефон и другие средства связи не требуются."

Я записала адрес, испытывая странную смесь облегчения и тревоги. Сомнения никуда не делись, но их заглушало осознание того, что у меня появился хоть какой-то шанс.

Остаток вечера я провела, ухаживая за матерью, готовя скудный ужин из того, что осталось в холодильнике, и думая о завтрашнем дне. О том, как объясню ей свой возможный отъезд. О том, кого попрошу присмотреть за ней, если меня примут на эту загадочную работу.

Но внутри зародилось странное чувство — будто меня уже приняли. Будто моё согласие было лишь формальностью. Будто кто-то уже решил мою судьбу, а я просто плыву по течению, которое несёт меня к неизбежному финалу.

Я отмахнулась от этих мыслей. Слишком много фантазий. Слишком мало сна. Именно так мой истощённый мозг реагировал на стресс.

Ночь выдалась тяжёлой. Мать несколько раз просыпалась от боли, и я давала ей обезболивающее, меняла положение тела, протирала сухую кожу влажной салфеткой.