Сердце из огня и стали - Борэй Анна - Страница 18

— Это сложно назвать самым плохим качеством, — пробормотала я.

Он рассмеялся и отвернулся к воде.

Его смех… какой же он приятный.

Меня охватила лёгкая злость — мигрень давила виски, но я сдержалась.

— Ты бывал в других королевствах? — спросила я, стараясь отвлечься.

— Был во всех четырёх, — ответил он. — Каждый двор отражает лицо своего лидера.

— Значит, жители Амбалдрока хитрые и любят азартные игры.

Он рассмеялся громко, искренне.

— «Хитрые и любят азартные игры»? Вот какими ты нас видишь, принцесса? Превосходно!

Эктор явно развеселился.

— Страна Огня с Даканом стала осторожнее, — добавил он, — никто не действует опрометчиво.

— А Ледяной Дракон? — я заговорщически опустила лицо к фэйцу. — Там что, живут драконы, как в сказках?

Эктор опустил брови и так же тихо спросил.

— Ты боишься летать?

— Что? При чём тут это?

— Просто ты напряглась, я подумал, что драконы напоминают тебе страшные полеты.— улыбнулся он.

Я толкнула его локтем в бок — как об лёд. Безрезультатно.

— Ты невыносим, — буркнула я и отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

Эктор негромко рассмеялся и откинулся назад, опираясь на предплечья. В его позе было что-то расслабленное, красивое.

— Я никогда их не видел, — наконец сказал он. — Но говорят, драконы были самыми могущественными из всех фейри-хранителей, созданных магией. Огромные, крылатые, огнедышащие. Нам повезло, что нынешний король не имеет таких существ в своей армии — иначе хрупкий баланс между королевствами давно бы рухнул.

Он замолчал. Голос его стал ниже, серьёзнее.

— Но их давно не стало. Не знаю, что послужило причиной исчезновения… Возможно, сами боги решили, что мир ещё не готов к таким созданиям. Говорят, они спят в снежных горах Квилитэя.

Я сглотнула, чувствуя, как в груди просыпается странная тяга — вроде страха и восхищения одновременно.

— Что это за горы? — спросила я шёпотом.

— Они находятся в пределах Снежного Царства. Их пики касаются облаков, а в воздухе там всегда бушует ледяная буря. Никто, кроме местных, не может добраться до подножия, не говоря уже о вершинах.

— Ты так много знаешь о них… у тебя есть друзья из тех мест? — осторожно уточнила я.

Эктор замолчал. Его глаза потемнели, словно в них отразилось зимнее небо.

— Был там один знакомый. Близкий друг, — произнёс он неслышно. — Но жизнь развела нас по разным дорогам. Я не видел его уже много лет.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Ты скучаешь, да?

Он чуть нахмурился, словно не расслышал.

— Что?

— Ну… ты загрустил. Значит, скучаешь.

Воздух между нами сгустился тишиной.

Эктор отвёл взгляд к воде, а потом тихо сказал:

— Бывают дни, когда я скучаю. Когда вспоминаю о тех временах, когда всё было проще. Мы были безрассудны. Молодость — коварная штука. Но её не вернуть. — Он усмехнулся безрадостно. — Думаю, при нашей следующей встрече он попытается вырвать мне сердце.

— О боги… — прошептала я, не зная, шутит он или говорит правду.

Он засмеялся. Но смех этот был пустым, лишённым прежней искры.

— Да. Я поступил с ним… не лучшим образом. Меня не было рядом, когда он нуждался во мне. Теперь между нами осталась лишь выжженная земля.

Я почувствовала тупую боль — где-то под грудиной.

Это уже не был тот уверенный, насмешливый Эктор, которого я знала. Это был другой мужчина — уставший, уязвимый.

И почему-то мне хотелось только одного — прикоснуться к нему, стереть этот невидимый след вины с его лица.

Но я не произнесла ни слова. Просто сидела, слушала его дыхание и плеск воды.

Луна отражалась в глади, словно огромное светящееся зеркало, в котором дрожали наши силуэты.

Мы молчали долго.

Потом он вдруг повернулся ко мне и тихо сказал:

— Пора спать, принцесса. День был тяжёлым.

Я послушно легла на влажную прохладную землю, чуть дальше от воды.

И в тот момент, когда веки уже начали тяжелеть, рядом опустился Эктор.

Он лёг за моей спиной, не касаясь, но я чувствовала его тепло, его дыхание.

Потом осторожно, почти неуловимо, обнял меня. Одной рукой прижал к себе за талию, вторую подложил под голову и накрыл сверху, будто защищая от всего мира.

Моё тело мгновенно отозвалось на это движение.

Тепло его кожи, тихий ритм сердца за спиной, мерное дыхание — всё смешалось в ощущении абсолютной безопасности.

Он не сказал ни слова. Не сделал ничего лишнего.

Просто был рядом.

Жар, затаившейся под кожей, медленно растаял, уступая место покою.

Я слушала шум его дыхания, словно музыку.

И впервые за долгое время позволила себе… выдохнуть.

Если это сон, пусть он никогда не закончится,— успела подумать я, прежде чем провалиться в сладкую, тихую дрему.

Глава 10.

Я вижу маленькую девочку с глазами цвета молодой весенней травы и золотыми, как солнечные лучи, локонами.

Она бежит через ручей, и кажется, будто её босые лодыжки скользят по прозрачной воде, как по льду.

Смеётся — звонко, чисто, беззаботно.

Подол василькового платья тянется следом, задевая гладкие мокрые камешки, блестящие от солнечных бликов.

Девочка выпрыгивает на берег, спотыкается и падает в густую траву, пахнущую цветами и росой.

В следующую секунду её подхватывают изящные, нежные руки.

Женщина невообразимой красоты обнимает малышку и кружит её в воздухе, словно в тихом танце.

Её длинные волосы светятся на солнце, а взгляд полон такой любви, что от него теплится само небо.

Женщина улыбается и шепчет:

— Моё сердце… я люблю тебя сильнее всего на свете.

А девочка всё смеётся. Весело, пронзительно, до слёз.

Она вырывается из объятий, падает снова, липнет к земле, но тут же поднимается, раззадоренная, и бежит дальше.

Тонкий, переливчатый голос — звонкий, как колокольчики утреннего ветра, — зовёт её по имени.

Имя ласковое, нежное, будто колыбельная. Но девочка не откликается.

Она мчится вперёд, пока распущенные волосы хлещут её по плечам и щекам, а в груди щекочет восторг свободы.

Перед ней открывается огромная поляна, покрытая красными цветами, тянущимися к солнцу, как языки пламени.

Она бросается в них, ныряет в алое море, раскидывает руки и ложится на спину.

Над ней — бездонное голубое небо , прозрачное и чистое, без единого облачка.

Ласковый ветер касается её ресниц, играет прядями волос.

Девочка щурится, улыбается, и в её глазах отражается весь мир — живой и прекрасный.

Она счастлива.

Она жива.

Она любима.

А я смотрю на неё и всё не могу понять — кто она ?

Почему её смех покалывает мне кожу, почему сердце бьётся чаще, будто откликается на давно позабытый звук ?..

Эта девочка… будто часть меня.

Чужое воспоминание, спрятанное глубоко. Или, может, — моё собственное забытое детство ?

Кто ты, малышка ?..

И почему я чувствую, что твоя радость — это моя потерянная жизнь ?

Глава 11.

Когда я открыла глаза, солнечные лучи слепили сквозь веки. Видимо, снова не смогла проснуться с восходом.

Постепенно, прищурившись, я привыкла к свету и уставилась в голубое небо, пока в голове медленно всплывали образы из сна.

Там была девочка — маленькая, улыбчивая и женщина. Красивая, светлая женщина.

Странный сон… прежде мне такое не снилось.

Мне вообще редко снятся сны. Это чувство, будто окунаешься в воспоминание, которое тебе не принадлежит.

Я не помню себя такой маленькой. Не помню женщину, что обнимала ребёнка в моём сне.

Но они обе были счастливы. Смеялись и кружились вместе на поляне.