Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! (СИ) - Гунн Эмили - Страница 12

В основном в такую пламенную осаду попадали новички, впервые ступившие на скрипящий пол кофейной библиотеки. И бывалым читателя приходилось им объяснять, что крики и размахивания руками только усугубляют их положении!

Куда правильнее было затаиться, помолчать, и тогда левитирующие огоньки теряли к новому клиенту кофейни всякий интерес.

Я любила бывать здесь. И наблюдать за всем этим всё еще непривычным для меня таинством.

Сегодня, как и обычно, я прошла вглубь и выбрала одну из полюбившихся книг.

Покупать их я пока не могла себе позволить, поскольку однотомник здесь стоил как целый караван парчи для моего ателье!

А вот читать, оставаясь в кафе, можно было буквально за бесценок.

Например, за три хлопка или ритмичный топот на протяжении двух минут.

Фамильяр Тишь, что вечно скучал за стойкой регистрации, питался этими звуками.

Они ведь являлись антагонистами безмолвия, царившего в этой самобытной библиотеке. Вот Тишь ими и насыщался, чтобы и дальше быть в силах хранить молчание и вдобавок удерживать скользящий полог тишины над всем кафе.

Почему скользящий? Просто этим термином здесь обозначалась избирательность безмолвия.

Другими словами, я не могла слышать, о чем говорят за соседним столиком, а они не расслышали бы ни слова из произнесенного за моим.

Однако всех, кто бы уселся рядом со мной, я бы слышала без проблем.

Даже своеобразную «оплату», которую взимал с нас Тишь в виде щелчков и аплодисментов — различали в процессе только сам фамильяр и «раскошеливающийся» при этом клиент.

Остальным эти звуки никак не мешали наслаждаться чтением и кофе.

Но сегодня мне удавалось погрузить в книгу, как я ни старалась!

Меня люто отвлекал своими видом… мужчина. Такой, на которого невозможно было не обратить внимание.

Он сидел с чванливой дамой. А, судя по их позам и всей манере беседы, это была супружеская чета. Да и брачные браслеты, сверкнувшие на их запястьях в момент прощания, сказали всем о том же.

Вот только всё время своего здесь нахождения, незнакомец практически не спускал с меня глаз!

И нет, мне совсем не импонировало его внимание.

Потому что помимо явного дефекта в обличье жены, было в нем еще нечто неуловимо-опасное.

И вдобавок ровно столько же отталкивающего, сколь и притягательного.

Черты, что я могла отнести к симпатию-зарождающим были на лицо — как-то: мужская красота, светло-голубые глаза, укороченные пряди светлых волос и обольстительная полуулыбка, играющая на чуть мясистых губах.

Однако была в нем и излишняя манерность, скрывающая настораживающую остроту взгляда.

Мужчина подчеркнуто скучал.

Он лениво следил за каждым входящим. А проводив того кристально-голубыми глазами до одного из столиков, возвращал свой прозрачный взор ко мне.

Подошёл же он знакомиться со мной, едва проводив жену до кареты, мелькнувшей за окном.

Я опешила от наглой наглости. Однако взбунтоваться против его левосторонних намерений мне не позволило недоеденное мороженое!

Я никак не могла выскоблить оставшиеся тающие кусочки этого ледяного блаженства из длинного сосуда, в котором мне подали сей белоснежный десерт.

Женатик с сомнительными стремлениями присел за мой столик как раз, когда я пыталась выудить остатки мороженого тонкой палочкой от крошечных канапе.

— Разрешите? — голос его тек сладкой патокой.

Без нажима. Но с тем самым оттенком, после которого обычно следует:"Вы, конечно, прелестны, лерда. Но уверены, что у вас есть лицензия на существование?"

Я подняла глаза.

Блондин, что сел напротив, был элегантен до мозга костей. В той самой опасной манере, где каждый безупречный шов на одежде намекает: «Я могу быть джентльменом, а могу быть катастрофой».

— Вы должно быть обознались, — я приготовилась вежливо отшивать эту изящную заплатку в моем и без того скандальном мирке.

— Рудорф Златоглавый, Контрольная палата Торгового Совета, — представился он. — Но сегодня — просто ваш восхищённый поклонник. Позвольте провести оставшийся вечер, лицезрея вас вблизи!

Захотелось поморщиться от избытка пафоса.

Только вот я остереглась отвергать его внимание в грубой форме.

Если он действительно торговый инспектор и дракон к тому же, что следовало из озвученных регалий, то я в шаге от того, чтобы нажить себе еще одного врага.

— О, великолепно, — протянула я, — значит, теперь у моего способа есть мороженое неправильной ложкой есть зритель.

— Тонко, — отметил он, усмехнувшись. — Пытаетесь вызнать, какого рода интерес я к вам питаю?

«Сразу принялся изучать мои повадки и намеки. Черт побери! Типичный инспекторский рефлекс!»

Мой стул с мягкой спинкой тотчас же превратился в неудобный, десерт — в переоцененный, а ухоженный мужчина напротив перестал казаться случайным прохожим.

— Всего лишь потрясена вашим любезным вниманием, — ловко увернулась я.

— Я давно хотел встретиться с вами. Лерда Марго, не так ли? Ваше ателье — самая обсуждаемая точка в городе. Говорят, вы умеете вязать скандал на мерку и вышивать разводы крестиком, — сопроводил он свои слова красивым смехом.

— Говорят, — пожала я плечами. — Люди вообще много чего говорят. И хорошо, если остроумное, как этот краткий памфлет обо мне.

— А как охарактеризовали бы вы сами своё умение? — хитро улыбнулся Рудорф.

— Мне больше хотелось бы послушать лично ваше мнение, — парировала я, всё еще пытаясь раскусить, в чем заключается стремление торгового инспектора пообщаться со мной.

— О, я предпочитаю не доверять досужим сплетням и верить собственным глазам, — озвучил мужчина принцип, заслуживающий уважение. — И по тому, что мне довелось видеть, вы не просто хороши в своем ремесле, у вас есть вкус, стиль, характер, — завалили меня комплиментами.

И в придачу наградили пламенным взглядом! Тем самым, от которого у честных девушек срабатывает внутренняя тревога, а у нечестных — воображение.

— Вы преувеличиваете, — скромно отвела я взор. — Вам бы в гильдию рекламных магов, лерд Рудорф! Такие комплименты способны продать за кошель золотых и лоскут в три локтя.

— Сам я не торгую, я наблюдаю, — чуть прохладнее произнес дракон, а его голубые глаза заволокло вдруг стужей.

Очевидно, я не так откликнулась на похвалу, как было предусмотрено. Не растеклась лужицей и не поддержала флирт.

Да еще и струйкой иронии прыснула!

— В силу профессии, я так понимаю? Вы же инспектор, — нашла я удачный поворот в беседе, чтобы задать волнующий меня вопрос, — инспектор торговли?

— Да. И мой чин, увы, звучит слишком сухо, — отозвался дракон. — А потому скажем иначе: Я замечаю тех, против кого несправедливо собирают альянс. И помогаю тем из обнаруженных, кто, на мой взгляд, того заслуживают.

И вот тут холодок из его прозрачных глаз плавно перекочевал к моему одеревеневшему позвоночнику.

Какая милота!

Этот чешуйчатый кобель только что намекнул, что в курсе готовящейся против меня кампании!

И в тоне откровенного флирта дал знать, что готов выручить, если язаслужу его помощь!

— Что-то вы подозрительно добрый для человека с печатью надзора, — в очередной раз убрала я руку, которую инспектор так и норовил накрыть своей.

— Я умею удивить, — до вульгарного двусмысленно оповестил мой собеседник. — Особенно прелестных лерд, обратившихся ко мне за поддержкой.

Не удивлюсь, если гад целенаправленно выслеживал меня!

А супругу притащил с собой в качестве прикрытия на первых порах осады, которую вокруг меня затевал!

Он наклонился чуть ближе.

— Смеркается. Разрешите проводить вас до ателье.

— Не стоит, — поднялась я с места, с достоинством расправив плечи. — Вас уже заждалась супруга. Не смею задерживать.

Дракон поморщился, явно не оценив мой камушек в свой окольцованный огород.

— Я в любом случае на днях намеревался навестить вашу самобытную лавку, — счел он необходимым заблаговременно предупредить меня. — Об этом как раз просила и наша общая знакомая, лерда Жоржетта. Но мне и самому любопытно будет заглянуть.