Хозяйка каланчи (СИ) - Хайд Адель - Страница 27

— Спокойно! — слегка повысив голос воскликнул учитель. — Пока нет сигнала, беспокоиться не о чем.

Он не успел договорить.

Вдруг раздался оглушительны вой тревоги, красный. Мы уже знали разницу в звуках тревожных сигналов, в школе преподавали основы безопасности, потому что никто не застрахован от встречи с пламенем, даже в центре Москвы, говорят же, что даже в Кремле полыхало.

— Спокойно встаём и выходим по лестнице, по направлению к убежищу. В Империи в каждом доме, в каждой школе были убежища, строили их на деньги короны, используя специальный минерал, который на какое-то время мог затормозить пламя.

— Это пламя, Виктор Валентинович? — прозвучал вопрос.

— Скорее всего, — ответил учитель, и я услышала, как кто-то из девочек всхлипнул.

Я не любила убежища, тётка сказала, что это из-за особенностей магии. Магия огнедержцев немного схожа с пламенем, именно поэтому «огнедержцам» и удавалось договориться с ним. И запираясь в убежище мне казалось, что нет такой силы, что способна сдержать пламя.

А когда мы дошли до убежища, то стало видно, что пламя нависает над крылом младшей школы. Огромное, в два раза больше того, с которым я столкнулась на железнодорожной станции.

Возле входа в убежище стояла одна из учителей, и Виктор Валентинович у неё спросил:

— Младшие уже внутри?

Лицо у женщины и так было бледным, а после вопроса мужчины вообще помертвело.

— Не успели, — глухо произнесла она., но ледовеев вызвали.

Виктор Валенинович сжал губы, и я вдруг поняла, что малыши не дождутся ледовеев, пламя поглотит их раньше.

— Сколько их там? — спросила я, и женщина, растерявшись ответила, — тридцать человек, — и тут же исправилась, — ой, не тридцать, двадцать девать, Гошенька Карамзин приболел.

И я, вопреки всем правилам и инструкциям, побежала прямо к крылу младшей школы, ощущая в ладонях знакомое покалывание. Преподаватели настолько не ожидали, что меня даже никто не стал задерживать.

Посреди двора разверзлась трещина. Небольшая, метра два в длину, может, чуть больше. Но размер трещины не был тем, чего стоило опасаться, она была узкая, но вот то, что из неё, пока ещё маленьким язычками, постепенно увеличиваясь, выпрыгивало пламя, весело сверкая красным и оранжевым, но уже набирая белую слепящую густоту, вот это было основной проблемой.

Я бежала, но пламя, словно почувствовав, что здесь есть кто-то, кто может его остановить, вдруг выстрелило настоящим протуберанцем, превращаясь в столб, и вылезло из щели, передвигаясь, словно живое существо прямо на стоящее у него на пути здание младшей школы.

В окнах были лица детей, позади них, пытаясь отодвинуть их от приближающегося огня, металась учительница.

Бежать им было некуда, чтобы укрыться в убежище, нужно было пробежать через двор

Снова загремел сигнал тревоги.

Я смотрела на огонь, и понимала, что чем быстрее я бежала, тем быстрее двигался он. Я остановилась, и мне показалось, что огонь тоже замер. В этот момент я и думать забыла, что мне нельзя пользоваться магией. Я смотрела на пламя, пламя «смотрело» на меня, я чувствовала его голод.

Если я сделаю шаг, оно прыгнет, и в несколько секунд, мне не успеть, оно достигнет младшей школы. А там — дети. Десятки детей.

Малыши сгорят.

Я посмотрела на свои руки. «Слабая, нестабильная магия, поздно проявилась, каналы не готовы, нужно время», — так говорил доктор.

«Нельзя», — словно наяву услышала я голос графа Давыдова. «Любой выброс может закончиться потерей магии».

Но там дети.

Дальше я не думала. Просто сделала.

Протянула руки и позволила своей магии раскрыться и сказала: «Иди ко мне».

И пламя шевельнулось, словно раздумывая стоит ли меня слушаться, но я с каждой секундой ощущала, что мои руки становятся огромными, и пламя больше не может сопротивляться. И вот оно уже совсем рядом, и вот уже ластится к моим ладоням будто щенок.

И в какой-то момент появилась боль. Пламя стало входить в мои ладони, в мои неразвитые магические каналы, боль была адской, но я стояла и старалась не потерять сознание, потому что пламя должно быть полностью укрощено, иначе всё бессмысленно.

Всё тело горело.

— Даша, всё! Всё! — вдруг пробился сквозь боль голос Маши и мир поплыл. Ноги мои подкосились, и я стала оседать, и тогда кто-то подхватил меня сзади.

Сильные руки подхватили меня и понесли. Я попыталась вырваться, но сил не было.

— Пусти-те! — прохрипела я. — Я должна... дети...

— Пламени больше нет! — раздался незнакомый мужской голос. — Ты справилась!

И я ему поверила. И в тот же момент мир померк окончательно и сознание моё отключилось.

Я открыла глаза, боли не было. А сама я находилась в странном помещении. Большой зал, заваленный каким-то оборудованием. И откуда-то пришло осознание.

Каланча.

Я в каланче.

И как только я это осознала, то сразу услышала.

Это бы не голос, это было ощущение, но я поняла, что я должна войти в Каланчу. Это единственный шанс выжить и сохранить магию. Но сделать это надо прямо сейчас.

Я открыла глаза. Я лежала на газоне, моя голова лежала на коленях у Даши, рядом стоял высокий, по крайней мере мне так казалось с моего ракурса, парень, светлые, почти белые волосы, указывали на то, что это был ледовей.

«Это он меня поймал? — подумала я, — вроде крепкий».

— Помоги, — сказала, понимая, что сил подняться нет, голос мой звучал хрипло.

Я попыталась встать, но тело было как будто бы не моё, словно в нём не осталось ни мышц, ни костей, сплошное желе.

— Лежите, Дарья Николаевна, — сказал парень, — доктора уже вызвали.

И я поняла, что сейчас меня увезут в больницу и я останусь без магии.

— Нет, нельзя, — я посмотрела на Машу, — Маша, мне нельзя в больницу, мне надо в Каланчу, прямо сейчас.

Маша не стала спорить, посмотрела на парня:

— Лев Алексеевич, помогите нам.

И этот странный ледовей кивнул, и вдруг подхватил меня на руки.

И понёс.

«Ничего себе, — подумала я, — молодой совсем, на вид лет семнадцать, может восемнадцать, а силён как большой».

Каланча была близко, её уже было видно, когда ледовей вдруг остановился.

— Вы уверены? У вас кровь.

Я провела рукой под носом, рука была в крови.

— Да, я уверена, — ответила я, — поставьте меня, пожалуйста, я дойду.

Но он меня не отпустил, снова пошёл. И чем ближе мы подходили к каланче, тем хуже мне становилось.

«Может это было моё больное воображение, и на самом деле мне не надо ни в какую каланчу…»

Но вдруг я снова услышала… зов.

Дверь, которая мне не открывалась, вдруг распахнулась.

Парень попытался шагнуть вперёд вместе со мной, но невидимая стена не пропустила его.

— Отпусти.

Он поставил меня на землю, продолжая придерживать.

— Я справлюсь, — сказала я, и он сразу сделал шаг назад, а я сделала шаг вперёд.

— Даша! — раздался крик.

Я обернулась:

— Маша, так надо.

И я вошла в каланчу.

Внутри каланчи было тихо.

Всё так, как и было в моём сне. Большое просторное помещение, заполненное каким-то оборудованием, присмотревшись я увидела, что это пожарные бочки, старинные гидранты, каски, и форма.

Но зов вел меня наверх. Мне всё ещё было нехорошо, кровь продолжала капать из носа, я утирала её рукой, и чувствовала железистый привкус во рту. Я знала одно, не приму силу, не выйду отсюда. Обратного пути нет. Пока не зашла в каланчу, ещё был шанс остаться в живых пусть и без магии, но теперь нет.

Я подошла к круглой лестнице, ведущей в башню. Прикольно! Сердце каланчи находится в башне, неужели это пожарный колокол и что мне надо с ним сделать?

Лестница мне показалась бесконечной, виток за витком, виток за витком, а снизу казалась меньше. Последние ступени я уже доползала, зов сменился голосами, но я не могла разобрать слов. Что-то похожее на: не та, не та, та-ааа.