Хозяйка каланчи (СИ) - Хайд Адель - Страница 25

К нам подошли Мария с тёткой.

— Ого! — Снова удивилась Маша, — это тоже я сделала?

— Вы, Мария Викентьевна, — теперь ответил Захар Дамирович, — видно хотели безопасным сделать, да и смяли камень в лестницу.

— Да, — кивнула Маша, — так и было, представила себе, чтобы Даше удобно идти было.

Я взглянула на лестницу, которая от лестницы имела одно лишь название, и поняла, что «Даше будет неудобно», но спускаться надо, иначе у нас все шансы отсюда быстро не выбраться.

Захар Дамирович мне помог, он выудил откуда-то верёвку, и я как щенок на шлейке, которую гордо назвали страховкой, спустилась вниз.

Вообще интересное ощущение, когда я стояла над этой «лестницей», то даже не представляла себе, как на неё шагнуть, но как только я почувствовала верёвку с надёжным узлом, и уверенностью в том, что огромный и сильный Захар Дамирович меня точно удержит, так я без сомнений и почти без страха прошагала вниз.

В жизни такую страховку ты можешь обеспечить себе только сам, пока ты будешь знать, что ты нужен самому себе, и где бы ты ни оказался, ты не потеряешь себя, ты по «любой лестнице спустишься».

Аркадия Ивановна, увидев меня, позвала:

— Дарья Николаевна, поближе присядьте.

Я взглянула на охранника, тот кивнул, подтверждая, что безопасно.

— Простите меня, — неожиданно сказала Аркадия Филипповна, — не со зла я, ребёнка своего защищала, а вышло всё наоборот.

Я смотрела на женщину, которая попалась в собственную ловушку, но мне не было её жаль, потому что она знала про жуткие амулеты, и пользовалась этим, осознанно.

— Вы скажете мне, кто вам посоветовал амулет? — спросила я.

— Нет, Дарья Николаевна, это уйдёт со мной, но у меня к вам есть предложение.

И она сказала:

— Я отдам Марии то, что оставил мне муж, и передам контроль над источником. Она справится, я почувствовала, она гораздо сильнее меня, почти как её отец. Но у меня будет одно условие.

Условие Аркадия Ивановна Балахнина озвучила, и я позвала Машу, пусть сама решает, отныне она становится последней из рода, почти.

Маша, конечно же, согласилась принять условие. И Аркадия Ивановна, собрав последние силы, передала Марии контроль над источником и произнесла словесную формулу передачи родового имущества. И объяснила, что надо сделать, чтобы вступить во владение.

После чего выдохнула, лицо её побелело, нос заострился, и она сказала:

— Идите, не надо вам видеть.

Но поднявшись по лестнице, я оглянулась и увидела, как над женщиной смыкается гранит

Аркадия Ивановна Балахнина, маг геос, и она ушла в камень, чтобы растворится в магии земли.

Ушла, оставив нам с Машей, своего сына, который сейчас находился в школе для одарённых, но с потерей амулета, скорее всего потерял и способности, поскольку не свои.

И мальчика этого нам надо было забрать и о нём позаботится. А мальчику скоро должно было исполниться восемнадцать годков.

И как мы будем о таком заботиться, мне, честно говоря, было пока не очень понятно.

Источник рода Балахниных действительно находился в этом пещерном лабиринте, и после того, как Аркадия Ивановна передала Маше контроль, проблем с выходом наверх у нас не возникло.

Чтобы принять наследство, Маше было необходимо подтвердить магическое совершеннолетие, и, по словам тётки, всё, что для этого надо у Маши уже было. Она совершенно случайно приняла силу источника, а Балахнина передала ей контроль, которым обычно владел старший в роду.

Теперь дело было за малым оформить всё на бумагах. И здесь мы очень рассчитывали на помощь графа Давыдова.

Не успели мы выйти, как Мария начала переживать за своего сводного брата. Мне даже пришлось немного надавить на неё, сказав, что нам сейчас надо о себе подумать, а следующим шагом уже о незнакомом нам парне, который, кстати, как вампир тянул из Марии магию.

— Ну, он мог и не знать, — сказала Маша, — привык, что у него с самого детства магия есть. А сейчас раз и она исчезнет, представляешь какого ему будет?

Я покачала головой: «Маша, святой человек»,

— Маша, он что на улице, под мостом, где никто не окажет ему помощь? Вспомни, он в дорогой школе для одарённых там ему попытаются оказать помощь, а, если и выгонят, то не сразу.

В доме было всего несколько слуг, и все они были из зависимых рода. Поэтому сразу ощутили, что теперь Маша та, кто для них теперь не чужая. Да и Маша со мной поделилась:

— Это так странно, я их действительно чувствую, как как будто они родные, вот знаешь, такое чувство, смотришь на человека и точно знаешь, что он из твоих.

Я подумала, что, наверное, это магия, «укрощённая источником», даёт такую силу, чтобы и саму магию видеть, и «своих» чувствовать. У меня пока такого не было, и к Ольге, и к Маше, я ощущала обычные человеческие чувства, но не ощущения «своих», как описывала Маша.

Даже недружелюбный сторож, который открывал нам двери, теперь смотрел на Машу восторженно. Маша со всеми познакомилась и дала указание, что, если вдруг молодой господин вернётся, срочно сообщить ей.

Пока ехали до дома графа Давыдова, Маша всё переживала:

— Это ужасно, да? Вот Аркадия Ивановна ушла в землю, а я ничего не чувствую, даже сожаления, в душе сплошная радость.

Тётка ей ответила:

— Ты только что получила магию и сразу прошла инициацию источником, тебя теперь некоторое время вообще ничем не расстроишь.

Но Маша продолжала переживать о своей чёрствости.

Впрочем, это продолжалось недолго, видно действительно от счастья обретения магии и силы источника, настроение Маши было приподнятым.

Антимаг граф Денис Васильевич сразу отметил перемену в Маше.

— Так, — сказал он, задумчиво на нас посмотрев, причём охрана наша удостоилась ещё более пристального взгляда, — рассказывайте, что произошло в имении у Балахниных?

Пришлось рассказать, причём граф сам установил очерёдность кто что рассказывает. Да ещё и вопросы задавал, и надо признаться весьма умело. Так что к концу нашего «допроса» у графа было полное представление о том, что произошло.

— Значит сыну Викентия Балахнина сейчас полных семнадцать лет, — задумчиво произнёс Денис Васильевич, — а вот по бумагам, которые из канцелярии мне доставили, сын якобы родился за пару лет до того, как Викентий Балахнин погиб.

— Почему в официальных документах нет информации про род? — граф Давыдов задал вопросы вслух, но похоже, что не рассчитывал получить ответ, однако мне пришло в голову, что это могло быть сделано с определённой целью.

Об этом я и сказала:

— А может быть это связано с этими страшными амулетами?

Граф вздрогнул и взглянул на меня своими чёрными глазами:

— Не поверите, Дарья Николаевна, именно об этом я и подумал.

— А у нас в приюте у многих были памятные вещицы, — сказала я.

— Не переживайте, обязательно проверим, — и глаза антимага блеснули.

— А, если…

Я хотела спросить, что будет, если обнаружится, что так оно и есть. Но Денис Васильевич неожиданно меня перебил. И, обведя глазами нас всех, строго сказал:

— Прошу об этих амулетах никому ни слова.

И прозвучало это так, что сразу стало понятно, кто такой граф Давыдов. Что он ни разу не добряк, каким мы привыкли его считать. Что он тот, кто по велению императора, может многотысячную армию врага поразить взмахом руки, или лишить магии целый род, погасив родовой источник.

И все замолчали.

Через пару мгновений Маша всё-таки не удержалась и спросила:

— А что с моим сводным братом теперь делать? Я обещала о нём позаботиться.

Граф Давыдов сказал:

— Мария Викентьевна, вам сперва надобно принять наследство, да посмотреть, что там. Если вы говорите, что дом бедный, так что артефактов освещения не хватает, так может быть там ещё и долги. Потому как обычно дом, стоящий над родовым источником, редко когда ветшает. Даже, если артефакты не обновлять. Магия источника их подпитывает.