Хозяйка каланчи (СИ) - Хайд Адель - Страница 22

«Как же всё запутано!» — пришла мысль.

Я задумалась, и вдруг граф спросил:

— Ну так что там насчёт рода Балахниных?

Я ему и рассказала и про амулет, и про выводы, сделанные Татьяной Алексеевной.

Давыдов задумался. А потом взглянул на меня своими чёрными глазами и сказал:

— Дело в том, Дарья Николаевна, что Викентий Балахнин погиб четыре года назад при выходе пламени. Остались вроде бы жена с малолетним сыном, и проживают в родовом имении.

—Нет, Денис Васильевич, — я смотрела на то, как резко тётка отрицала даже саму вероятность того, что опеку надо мной передадут Алабиным.

— Они же изничтожат саму суть магии огнедержцев, — говорила тётка чуть не плача, — нельзя им Дарью отдавать.

На мой взгляд она несколько переборщила, потому что граф Давыдов, похоже, не ожидал такого сопротивления.

Но всё же сказал:

— Я вас услышал, Анастасия Филипповна, но прошу вас морально подготовиться к тому, что такое возможно, потому как государь против подписанного договора не пойдёт.

Услышав это, тётка как-то сразу сникла, и даже с лица спала.

Граф Давыдов понял, что не стоило ей так прямо об этом говорить и постарался смягчить:

— Анастасия Филипповна, я со своей стороны постараюсь найти решение. Государь тоже заинтересован в возрождении рода Пожарских, и вряд ли захочет, чтобы род Пожарских стал зависимым рода Алабиных.

В результате всех этих разговоров у нас в доме появился законник, который выслушал всю историю, изучил все имеющиеся документы и вынес вердикт:

— Решение государя может отменить то, что написано в договоре, но вот вопрос, возьмёт ли на себя государь такое решение.

А я задала вопрос:

— Есть ли условие, при котором то, что написано в договоре становится ничтожным?

Законник посмотрел на меня с интересом и ответил:

— Есть, Дарья Николаевна, если кто-то станет главой рода Пожарских и это подтвердит родовой артефакт.

«Да-а, — подумала я, — куда ни кинь всюду клин».

Я накануне ещё раз попробовала пройти мимо Каланчи, так меня ещё на подходе скрутило. Потом даже слабость в ногах ощущалась, хотя мне показалось, что кто-то меня оттуда зовёт.

Я вот тётку спросила. Она сказала, что она даже близко подойти не может, но ни разу не слышала, чтобы кто-то звал. На мою просьбу попробовать отвести туда Алексея, тётка категорически отказала.

Значит вся надежда была только на графа Давыдова и на императора.

Ну раз я пока ничего не могу изменить, я договорилась с графом Давыдовым, что надо решить вопрос с амулетом Марии. И с вместе с выделенной графом охраной, мы поехали в имение Балахниных.

Не так уж и далеко оно располагалось, всего в пятидесяти верстах от столицы.

Конечно, наверное, полагалось согласовать наш визит, но в этом случае я опасалась, что там подготовятся к нашему визиту и нам не удастся понять, что это? Просто случайность, то, что на Маше оказался вытягивающий и передающий магию амулет или всё же это чей-то злой умысел.

Имение Балахниных располагалось возле города Александров, что на севере от Москвы во Владимиро-Костромском наместничестве. Места, конечно, были живописные, но я за полдня езды по дорогам так растряслась, что мне уже стало казаться хорошей идеей просто уничтожить амулет.

Но в конце концов любая дорога куда-то приводит, и наша нас привела к воротам имения. Постучавшись, мы долго ждали, когда нам откроют. Прошло не меньше пяти минут, пока с высоты ворот раздался грубоватый голос:

— Кто такие? Чаво надо?

— Гости из столицы, Анастасия Филипповна Пожарская с племянницей к Аркадии Ивановне Балахниной по делу.

Вот когда надо было тётка могла так сказать, что ни у кого не оставалось сомнений, дворянка прибыла по важному делу, потому как других дел у дворян не бывает.

И вскоре ворота отворились и нас пустили внутрь.

Двор был ухоженный… когда-то, сейчас же во дворе стояла сломанная телега, перегораживая проезд к дому, на дорожках, когда-то с любовью выделенных и регулярно посыпаемых красной гравийной крошкой, образовались трещины, и в них лужи.

Да и сам дом был словно подёрнут пылью. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что окна на доме не везде целые, да и немытые давно, отчего создавалось впечатление унылости, особенно сейчас, когда солнца на осеннем небе бывало уже не так много.

Мы с Машей переглянулись. По её лицу было видно, что не такое она ожидала увидеть.

Встречал нас всё тот же сторож с ружьём, который при виде графской охраны, как-то весь просел.

— Милейший, — обратилась к нему тётка, — а проводи-ка нас в дом.

Мы пошли по направлению к дому, но не успели дойти десяти шагов, как дверь отворилась и вышла женщина, она была в чёрном платье, на плечи у неё была накинута цветастая шаль.

Она встала и посмотрела на нас. Тётка вышла вперёд и подошла к ней ближе, поздоровалась.

—Спасибо, что приняли нас, — сказала тётка, — я…

— Я знаю кто вы, — высокомерно произнесла женщина, — вопрос, что надо изгнанной из рода от меня?

Тётка сразу стушевалась, а я подумала, что надо бы спасать ситуацию:

— Добрый день, Аркадия Ивановна? — уточнила я.

Женщина взглянула на меня не менее высокомерно, чем на тётку, но мне-то в отличие от тётки было всё равно.

Я шагнула вперёд, достала из кармана коробочку с амулетом Марии, открыла её и, сунув под нос этой высокомерной даме, прямо спросила:

— Вам знакома эта вещица?

Я понимала, что я для неё девчонка, но тоже сделала лицо высокомерным, да ещё и голос постаралась, чтобы звучал официально, как в сериалах про полицию.

Аркадия Ивановна чуть было не отшатнулась и в глазах её я увидела, что амулет ей знаком, однако вслух она сказала:

—Впервые вижу, что это?

Я услышала, как у меня за спиной задышала Маша. Но мы с ней договаривались, что она не влезает, поэтому я была спокойна, Маша обычно слово держала.

— Да? — переспросила я, и пошла ва-банк, — ну тогда мы со спокойной душой можем уничтожить этот амулет.

И не успела я отвернуться, как от Аркадии Ивановны прозвучало:

— Постойте!

Я повернулась обратно:

—Вы что-то вспомнили?

— Кажется да, — сказала вдова отца Марии, и протянув руку произнесла:

— Дайте мне, я посмотрю поближе.

«Дураков нашла,» —подумала я, а вслух сказала:

— Нет.

И не стала ничего объяснять.

Дама прищурилась, взглянула на меня уже совсем другим взглядом:

— А вы? Пожарская?

— Пожарская Дарья Николаевна, — не стала я скрывать.

— Давайте пройдём в дом, поговорим, я всё вам объясню.

— Объясните, — сказала я, — вот только будьте добры за свою грубость принесите извинения моей тётушке, Пожарской Анастасии Филипповне.

Аркадия Ивановна зубами скрипнула, но тётке извинения принесла, сославшись на недопонимание.

На Машу она внимания вообще не обращала, ну или делала вид.

Но в дом мы прошли все вместе. Двоих охранников я тоже взяла.

В доме тоже было примерно также, как и снаружи. Света было мало, довольно пыльно. Для меня это было показателем бедности или того, что Балахнины живут в довольно стеснённых обстоятельствах.

Но при этом Аркадия Ивановна сохраняла такой вид, как будто бы она шла по царским хоромам, не меньше.

Мы прошли через пустые коридоры, и остановились перед дверью из тёмного дерева. В доме вообще было много тёмного, и я вдруг поняла, что не очень понимаю, а какой магией обладал отец Маши.

— Темно у вас, — сказала я, — и стены и двери тоже тёмные.

— Супруг мой из геосов, а они больше к тёмному цвету тяготеют, — неожиданно сообщила Аркадия Ивановна.

Я взглянула на Машу, которая с тех пор, как нам удалось вырваться из приюта, носила исключительно яркие кофты и платья.

За дверью оказалась небольшая гостиная, тоже в тёмных тонах. Аркадия Ивановна прошла вперёд, и пригласила нас. Но, когда мы вошли и в гостиную шагнули наши охранники, то Аркадия Ивановна воспротивилась.