Хозяйка каланчи (СИ) - Хайд Адель - Страница 20

А Пётр Сергеевич, как истинный человек науки начла эту теорию развивать.

— Возможно ли то, что магию вашу искусственно подавляли?

— Петруша! — вдруг воскликнула Елена Феофиловна, — не пугай детей.

— Нет, ни в коем случае, — Пётр Сергеевич широко улыбнулся, — я же чисто теоретически.

И продолжил:

— Ну, Ленушка, сама посуди, ничего из ничего не возникает, если бы Дарья Николаевна была «пустышка» …

Супруга Петра Сергеевича хмыкнула, и он смутился:

— Простите Дарья Николаевна, но это терминология, можно, конечно, произнести, субъект отсутствия магнитно-резонансных волн теофизического происхождения, но согласитесь в доверительном разговоре, это не уместно.

Я согласилась. Мне было очень интересно послушать рассуждения Шереметева.

В общем, Пётр Сергеевич вывел теорию, из которой следовало, что мою магию искусственным образом заблокировали, но в момент наивысшего психофизического напряжения блок слетел, и так уж совпало, что именно в этот момент и прибыл глазастый ледовей, который и разглядел разблокированную магию.

А ледовеи, как люди, обладающие антагонистичной огнедержцам природой магии, более чувствительны и именно поэтому ему и удалось почувствовать.

Если бы на его месте оказался кто-то из ледовеев, но послабее Алабина, то он мог бы и не увидеть.

А про психофизическое напряжение граф Шереметев отдельно спросил:

— С вами что-то случилось, страшное?

— Насколько страшное? — переспросила я

— Вот, ежели вас бы просто напугали, то вы бы остались заикою, но блок бы не слетел, с вами должно было произойти что-то настолько страшное, что сравнимо со смертью, и только при таком условии блок можно было снять.

И я замолчала, потому что граф не знал, насколько близко он подобрался к правде, ведь Дарья Пожарская умерла, и в ее теле появилась я, и, видимо, это и стало причиной обретения магии.

Тётка на меня странно смотрела, я сидела и не знала, что ответить графу, выручила Маша:

— Дарью тогда на целую ночь оставили в тёмной, а потом ей было плохо, и я её будила, еле смогла растолкать, а потом умерла Милания, и нам всем было очень-очень страшно.

— Петруша, всё, — не выдержала супруга Шереметева, — хватит уже свои жуткие теории рассказывать, лучше давайте кушать десерт.

Нам всем детям, что были за столом выдали десерты, пересадив за другой стол, а взрослые пошли пить кофей. Мне тоже очень хотелось кофею, тем более что аромат разносился по всей гостиной, но увы, детям кофею пить не полагалось.

Дети Шереметевых, сын чуть постарше нас с Марией, ему, наверное, было около шестнадцати и дочь, она была младше нас, но ненамного, возможно года на два, мне понравились, спокойные, за столом молчали, отвечали, только если их напрямую спрашивали.

Когда мы остались в «детской» компании, сын графа, Николай решил продолжить «интересный» разговор, состоявшийся за столом между мной и его отцом, и спросил:

— А ведь вы Дарья по все видимости пережили смерть, именно поэтому у вас блок и слетел.

«Умный парнишка,» — подумала я, и спросила:

— А, если это правда, то что тогда?

— Тогда вас надобно показать кому-то из инквизиции, вдруг вас какая-то сущность захватила, — с серьёзным выражением лица сказал этот «умник».

Полагаю, что лицо моё в этот момент побледнело, и он рассмеялся:

— Да шучу я, шучу, — если бы вас сущность захватила, вы бы уже всех в приюте переубивали. Сущности, они себя сразу выдают, им энергии не хватает, а у вас магия проявилась, у сущностей магии не бывает.

«Успокоил,» — подумала я, но от инквизиции решила держаться подальше, а ведь я даже не знала, что она здесь есть.

А когда мы вернулись домой, то обнаружили письмо, адресованное одновременно и тётке и мне.

В письме содержалась информация, что на опеку надо мной претендует род Алабиных. И они подали в специальный суд, и рассмотрение дела назначено на десятое число следующего месяца.

— Нельзя этого допустить, — несколько резко сказала тётка, и я даже удивилась такой резкости. Совсем недавно, она меня и знать не хотела, а теперь готова противостоять сильному магическому роду Алабиных.

— Почему? — тут же спросила я, хотя первым делом собиралась выяснить про инквизицию. Подозреваю, что наследник Шереметева надо мной посмеялся. Уж больно физиономия у него была довольная, когда я перепугалась.

Мало ли что они здесь сущностями называют. А я только жить начала, со всеми удобствами.

— Ну сама посуди, — ответила тётка, — ледовеи по магическому уложению даже браком сочетаться не могут с огнедержцами, а предъявляют требования на опеку.

Я удивлённо на тётку посмотрела. Конечно, я немного уже знала о сочетаемости магии, но вот о магическом уложении не знала.

— Анастасия Филипповна, а расскажите нам, — попросила я, и Маша тоже закивала головой.

Оказалось, что это повелось с тех времён, когда магия появилась, древние роды, ведущие начало от варяжских князей обязались хранить чистоту магии, и в уложении было прописано, кто может сочетаться браком для продолжения рода, потому как магию должно было «сохранять и усилять». Тётка даже процитировала.

А я смотрела на неё и понимала, что вот, видно, не просто так законы-то были писаны.

И тётка с Алексеем наглядный тому пример. Родила от не того мага, и сын родился с конфликтом магическим, и вот уже двадцать лет исправить не могут.

«Ох, непросто так её дед из рода выгнал».

— Денису Васильевичу надо сообщить, — сказала тётка, — наверняка, у него и законники имеются, да и сам он и к императору приближен, и ответственность за тебя взял.

Но в этот день нам не удалось пообщаться с графом Давыдовым, потому как его император вызвал, и он уехал к нему, и никто не мог точно сказать, когда вернётся, но передать обещали.

Время до означенного срока у нас было, поэтому мы не переживали. Конечно, хотелось бы начать раньше я же ещё по прошлой жизни знала, что в таких делах каждый день ценность имеет.

Но на следующий день к нам приехала Татьяна Алексеевна, и наши мысли сместились в другую сторону.

Разговаривать пришлось в холле, дальше защита не пускала, но Татьяна Алексеевна не обиделась, понимала, что мы тоже не дома.

— Вы меня сами простите, — сказала она, когда тётка начала извиняться, что не может её внутрь дома пригласить, — я же без приглашения и уведомления приехала, но дело мне показалось весьма срочным.

И мне даже стало не по себе, неужели что-то страшное с Машей.

Татьяна Алексеевна сразу нас успокоила, сказав, что ничего непоправимого она не нашла, но оговорилась, что сложности имеются.

Оказалось, что Машин кулон, действительно был амулетом, и сделан так хитро, что тянул магию Машину и передавал кому-то.

— Кому? — конечно, у меня сразу вырвалось.

— Имен не знаю, — ответила Татьяна Алексеевна, — но одно могу сказать, кому-то в чьих жилах течёт та же кровь, что и у Марии Викентьевны.

— Но у Маши же нет магии, — опешила я.

— Потому и нет, — сказала Татьяна Алексеевна, — вернее она есть, но постоянный отток не даёт магическим каналам развиться.

Маша, и так-то была задумчива со вчерашнего дня, сидела понурившись и в глазах её собирались слёзы.

— Это специально такой амулет, чтобы у меня магии не было? — спросила она.

— Нет, — покачало головой Татьяна Алексеевна, — это такой амулет, чтобы у кого-то она была, потому что у кого-то есть принимающий амулет.

— Но он… он же мне от мамы остался, — с трудом, глотая слёзы сказала Маша.

— Я так не думаю, Мария Викентьевна, — грустно улыбнулась Татьяна Алексеевна, — скорее вам так сказали, чтобы вы не расставались с ним. Вы же его давно носите?

Маша кивнула:

— Да, сколько себя помню.

И после секундной паузы, Маша вдруг воскликнула:

— Но я помню, что мне его мама дала.

— Ваша мама магией обладала? — спросила Татьяна Алексеевна.

— Нет.