Оторва 9 (СИ) - "Ортензия" - Страница 9

— Меня, не ослышался. Раз вы не в состоянии переплюнуть рекорд Виктораса, значит, включай меня в команду.

Пацаны начали хихикать, но Виталик глянул на них вполне строгим взглядом и обратился ко мне:

— Хочешь сказать, что ты его обойдёшь?

— Ага, — я кивнула, — и вытащу нашу команду хоть на пару пунктов.

— И как же ты это сделаешь? — спросил Виталик. — Ты даже ни разу не пробовала пройти. Тебя тут не было. Все остальные хотя бы представляют, что нужно делать.

— Какая разница как? — усмехнулась я. — Важен результат. Ведь так?

— Ева, — Виталик уставился мне в глаза и принялся терпеливо объяснять, что в команде и так всего девятнадцать мальчиков.

Они уже сработались на тренировках и знают, кто за сколько преодолеет трассу. Так её и назвал. А я только после больницы, и лазить через брёвна мне будет тяжело. А вдруг совсем сойду с дистанции и прочее, прочее, прочее.

— Ты закончил? — спросила я, когда он замолчал.

— Да, — согласился он.

— Ну тогда, может быть, побьёмся об заклад?

— На что? — заинтересовался он.

— На то, что я пройду полосу за одну минуту десять секунд.

Сказала бы за минуту, но реально посчитала по секундам и решила, что могу не уложиться. А вот добавочные десять секунд — здесь я была абсолютно уверена.

За столом наступила тишина, а потом они вчетвером весело заржали.

— Тут в три минуты невозможно уложиться, а она в минуту, — сказал Виталик, продолжая смеяться. — Ты просто не представляешь, на сколько это сложно. Препятствия — не забор, через который можно легко перемахнуть. Там толстые брёвна, и приходится именно перелазить, а через последние вообще карабкаешься из последних сил. А у тебя разборка автомата почти минута. Хочешь меня убедить, что преодолеешь все десять препятствий за оставшиеся десять секунд?

Я тоже рассмеялась от такой перспективы, а потом решила его не разочаровывать и сказала:

— Нет, за десять не успею. За пятнадцать.

Они молча уставились на меня.

— Ты где-то уже участвовала в подобных соревнованиях? — поинтересовался Виталик.

Я согласно кивнула.

— С разбегу можно перепрыгивать, а все буквально переползают через бревна. Это единственное, на чем теряется время.

— Я тоже участвовал, — сказал Виталик, — но здесь добавили одну деталь, которую ты, вероятно, не рассмотрела.

— Какую? — не поняла я.

— Брусья с боков препятствия видела?

— Ну и?

— Вот тебе и «ну и», — усмехнулся Виталик, — там натянута нитка, и между ней и верхним бревном всего сорок сантиметров. Заденешь — порвешь, и приехали. Снимут баллы. Поэтому все аккуратно и перелазят. Когда в первый день разрешили тренироваться, нитку не успевали натягивать, все головой цепляли или ногами. Поэтому перепрыгивать невозможно.

— Ах, вот оно в чем дело, — рассмеялась я, — а то понять не могла, почему все, как беременные тараканы, словно протискиваются.

— Потому что именно протискиваться надо, — подтвердил Виталик, — ну что. Хватит пятнадцать секунд? — в его голосе появился сарказм.

— Вполне, — я растянула губы, — сорок сантиметров — это приемлемо.

Хотелось цирк устроить, но про нитку ничего не знала. Даже любопытно стало, почему такое новшество убрали в будущем. Тут не подтянешься и лихо не перебросишь свое тело на другую сторону. И маты с другой стороны не предусмотрены, так как перелетать никто не должен был. Твердая, утрамбованная земля, и вскопать никто не удосужился.

Но во мне сидела полная уверенность, что все равно уложусь в отведенное время, даже без акробатических трюков, если просто нырять рыбкой. Делать кувырок и бежать дальше. Должна. Только перед началом подойти и глянуть, чтобы визуально представлять расстояние между верхним бревном и натянутой нитью.

— Да ладно, Ева, — донеслось до меня, — сегодня твое место на скамейке запасных. Сиди, наслаждайся и не забудь громко хлопать, когда мы будем выступать.

— Виталик, — перебила я его, — ты не расслышал? Я же сказала — я сделаю это. Включай меня в команду.

— Ну и кого я должен убрать? — громко спросил он. — Все тренировались, готовились. А если я сделаю замену, а ты потом нитку порвешь — как это будет выглядеть? Мы вообще скатимся, а так есть надежда, что усидим на восьмом месте.

Учитывая, что мы перешли на повышенный тон, к нам подтянулся весь отряд. А Гольдман, когда услышала, что я решила вместо нее вклиниться, разумеется, встала в позу и принялась визгливым голосом возражать.

— Да ладно, не ори как оглашенная, — сказала я ей, — идите, бегайте и прыгайте, раз уж вас так сильно притягивают последние места. Просто хотела предложить вам посильную помощь.

Я сделала им ручкой и ушла в палатку. И стоило предлагать? Я ведь всё равно не за команду болела, а хотела повыпендриваться. С ниткой всё равно у меня бы моё представление не вышло. Поэтому я со спокойной совестью завалилась на койку и, вероятно, сразу крепко уснула. Во всяком случае, когда девчонки покинули палатку, я не услышала.

Снились мне Алан и Каренин. Оба сидели с грустными физиономиями и смотрели друг на друга, а меня, как будто, вообще не было в моём сне. А по сути, они вдвоём никак не могли пересечься. В 1977 году Алан ещё не родился, а в 2022 его уже не было, да и Женя к тому времени будет совсем дряхлым. Собственно нечто нездоровое снилось.

Чем закончился сон, мне рассмотреть не дали. Явилась Люся и растормошила. Я попыталась развернуться на другой бок, но успела приоткрыть глаза и через узкую щёлку увидела вдобавок к Люсе ещё и Гольдман. Пришлось проснуться окончательно, чтобы убедиться — это не мираж, и таки да, обнаружила их обеих на соседней койке. Сидели рядышком, как две закадычные подруги.

— Вам чего? — буркнула я, усаживаясь. — Делать нечего? Два раза за один день разбудить. Синдромом попахивает.

— Чем попахивает? — переспросила Люся, но я лишь отмахнулась.

— Что надо, спрашиваю. Чего припёрлись? Наступила очередь нашей команды, и без моих аплодисментов никак не обойтись?

Люся помотала головой и выдала:

— Тебя искала Екатерина Тихоновна.

— И что? — не поняла я. — Для этого меня нужно было разбудить?

— Нет, — сказала Люся. Подумала несколько секунд и кивнула. — Да.

— Ммм? — По поводу левой не уверена, но правая бровь реально стала домиком.

Даже если меня искала Екатерина Тихоновна на самом деле, то вряд ли она дала команду этим двум ошпаренным прийти и срочно растолкать меня.

— Я сказала, что ты осталась в палатке, — заявила Люся.

— Я тебя сейчас стукну, — сказала я, делая страшные глаза, — если ты немедленно и вразумительно не объяснишь, что стряслось.

Люся закивала, как китайский болванчик.

— Екатерина Тихоновна очень удивилась, что тебя нет, потому что она думала, что ты будешь участвовать и хотела посмотреть. Именно на тебя, — проговорила Люся, продолжая кивать головой. — А Виталик сказал, что ты не будешь участвовать. Что команда сбита, и все знают, что делать, к тому же ты пургу несёшь.

Слово явно было не от Люси. Слышала несколько раз, как Виталик его произносил. Причём именно мне, после того как Викторас перевернул шахматную доску. Тогда ведь тоже никто не поверил, что я мат поставила.

— В смысле, пургу? Он так и сказал? — спросила я.

— Он до этого так говорил, пока Екатерина Тихоновна не подошла. А ей просто рассказал, что ты заявила, что за минуту преодолеешь все препятствия и ещё уложишься в это время с разборкой и сборкой автомата. Вот, — и Люся выдавила на лице свою любимую идиотскую улыбку.

— За семьдесят секунд, — сказала я.

— Что за семьдесят секунд? — переспросила Люся.

— Я сказала, что преодолею препятствия за семьдесят секунд, а не за минуту.

— А. Ну да. Виталик сказал за минуту и десять секунд. Ну, как ты говорила.

— А что Екатерина Тихоновна?

— Удивилась. Даже сильно удивилась. Сказала, что на препятствие нитку первый раз в прошлом году надели. На слёте студентов Москвы. Так там один парень, как обезьяна, лазил, но смог уложиться лишь в две минуты и двадцать девять секунд. Вот она и здесь предложила нитку привязать, чтобы сложность добавить.