Знак Огня 2 (СИ) - Сергеев Артем Федорович - Страница 24

Таскать мешки там тут же прекратили, но зато, судя по звукам, принялись ломиться в начало фургона, ввинчиваясь в мусор и отталкивая друг друга, и вскоре там наступила мёртвая тишина.

— Эй! — крикнул я и постучал ладонью по борту, заглянув внутрь, — вылезай! Разговор есть! И шевелитесь вы, твари, а то двери закрою и уйду!

— Эта… — раздалось из-за кучи мешков неуверенное, — кто тут? А кто рычал-то?

— А я и рычал, — терпеливо объяснил я, — от негодования. Вы чего тут, свалку себе нашли?

— А ты кто? — не унимались там, — и чего тебе надо?

— Зелёный патруль, — вспомнил я читанное давно про такое пионерское движение, там ещё и голубой патруль был, но эти уже специализировались вроде бы по водоёмам, — за порядком в лесу слежу. Выходите, нет тут никаких зверей.

— А чего есть? — с большим интересом спросили из фургона, всё ещё не рискуя шуршать.

— Чудеса техники, — хмыкнул я, — запись в зоопарке сделал, да на полную громкость вам сейчас и включил. Вы там не пообделались, кстати?

— А-а, — отозвались оттуда уже с явственной злобой в голосе, — шутка юмора, значит, да? Ну, сейчас выйдем, жди, клоун.

И я отошёл чуть подальше, к водительской двери, чтобы не толкаться нам всем у сырой обочины, чтобы дать им место.

— А ты тут один, что ли? — первый из выбравшихся был лысый мужик лет сорока, худой, жилистый, с колючим взглядом и зоновскими наколками на пальцах рук.

— Нет, — обрадовал его я, — там, в кустах, у меня ещё засадный полк и два медведя. Второго своего зови, разговор есть.

Первый, на удивление, не стал накалять с места в карьер, он начал шарить глазами по кустам, пока второй, нагловатый, крупный парень лет двадцати пяти, выбирался на дорогу, он даже, этот первый, присел на корточки и низко, уперевшись руками в грунт, склонился над землёй, чтобы заглянуть под машину, чтобы проверить, нет ли там, с другой стороны, ещё чьих-то ног, и эта деловитость мне очень не понравилась.

— Ага, — наконец с неприкрытой злобой глянул на меня первый, — разговор, значит? Ну, говори, клоун, а я послушаю.

— Предложение у меня к вам, — отойдя ещё на шаг, начал я, — вы сейчас собираете всё, что выкинуть успели, везёте это обратно и больше никогда сюда не приезжаете. Хорошее предложение, кстати, как будто ничего и не было. Ну, как оно вам?

— Ты чего борзый такой? — влез уже второй, разгоняя злобу, — ты чего о себе возомнил, придурок? Какой зелёный патруль, ты чего, бредишь?

— Погоди, — перебил я его, и они позволили мне это сделать, но только потому, что всё ещё искали глазами в кустах и на дороге других людей, они не могли поверить, что я здесь один, — соглашайся на предложение, мой тебе совет. Иначе через пять минут у тебя такая переоценка ценностей произойдёт, что ты сам начнёшь искать, чего бы ещё в машину загрузить. Мне не веришь, так у старшего своего спроси, он тебе расскажет, что плюха животворящая с людьми делает, и вот зачем до этого доводить?

— Какая ещё переоценка? — и парень неожиданно резво бросился на меня, выбросив кулак в мою голову, — гаси его, Андрюха!

Я не герой, и раньше я бы просто для начала отоварил их со спины обрезком водопроводной трубы, ими же привезённой, сперва одного, затем второго, а потом бы уже разговоры с ними разговаривал, потому что в лесу, без свидетелей, так принято, но теперь я был уверен, что вывезу этих двоих без труда, и хотел попробовать свои новые силы.

Время не замедлилось, и чужие движения читать я тоже не стал, просто тело моё вдруг стало двигаться очень быстро, исчез этот всегдашний тягучий сироп вокруг, исчезли сомнения, осталась только ясность в голове да кошачья скорость.

Парня я угостил такой пощёчиной на встречном курсе, поднырнув под размашистый удар, что голова его моментально откинулась назад и вбок так далеко, и я даже забеспокоился о его здоровье, тем более что он и погас мгновенно, и осел на землю мешком, но беспокойство тут же улетучилось, потому что Андрюха щёлкнул складным ножом и очень ловко попытался меня им поддеть.

И я, отпрянув от его ножа, как кот от бросившейся змеи, тут же надавал ему всё тех же быстрых кошачьих пощёчин, справа и слева, и залетали они сквозь его защиту со свистом, и не успевал он реагировать, и вот он уже присел на корточки, закрывая руками лысую башку, а я наконец-то ударил его кулаком в правый висок, через ту руку, что сжимала нож, прямо в голову, и повалился он на землю, отбросив складень.

— Грабли твои не ломаю только потому, — теперь уже мой голос был полон злобы, — что тебе ещё грузить всё это обратно, понял? Но и просто так ты не уйдёшь, ответишь мне ещё за лезвие, сволочь. Давай, буди своего любовничка, и за работу, скоты.

И я отбросил нож ногой подальше, в кусты, а Андрюха замычал что-то недовольное и даже угрожающее, он не был сломан, слишком быстро всё произошло и слишком мало ему досталось, опытный был товарищ, поживший и повидавший всякое, так что я сначала добавил ему ногой по рёбрам, а потом, когда он и на это не поддался, предпочитая и дальше лежать и кряхтеть что-то нечленораздельное, но очень нехорошее в мой адрес, выхватил из мешка с мусором кусок антенного провода и несколько раз от души, со всей дури, всёк ему сначала по заднице, а потом, когда он задёргался и стал прятать её под себя, то и по ногам тоже.

— А-а-а! — наконец пробрало Андрюху до визга, — и-и-и! Не надо! Не надо! Хватит!

— Ну, тогда вперёд, — и я ещё раз, с оттяжкой, взбодрил Андрея, — а то мне показалось, что ты меня не слышишь.

— Слышу! — голос был визгливым, страдающим, но всё ещё полным негодования и неверия в то, что происходит, — слышу! Не надо! Сейчас! Сейчас! Витя! Просыпайся! Ну просыпайся же, ну!

— Не спеши, — посоветовал я ему и, заглянув в кабину, нашёл там бутылку с минералкой, — вот, водичкой полей. И ещё, Андрюха, если Витя твой откинул копыта, то придётся мне, сам понимаешь, вас тут обоих и прикопать, так что постарайся.

— Да живой он, — буркнул Андрюха полным боли голосом, — живой! Просто ты ему кукушку стряхнул! Всю!

— Ну, не так уж и сильно, — у меня отлегло от сердца, потому что Витя продрал глаза, тумана и боли в них было не очень много, больше непонимания с недоумением, — работать сможет. Если блевать не начнёт, то вообще хорошо. И пусть пока полежит, а ты давай, Андрей, начинай грузить, у меня времени мало. Вставай-вставай, не так уж сильно тебе и досталось.

И Андрей со всей доступной ему сейчас скоростью поднялся на ноги с очень страдальческим видом, и вид этот взбесил меня так сильно, что я чуть было не добавил ему ещё. А он это почувствовал, он прочёл это в моих глазах и засеменил уже бодрее, стараясь не рисковать.

Слава богу ещё, что разгрузку они только начали, и дел там было на пять минут, ну или на десять, если учесть Андрюхино состояние, но я их задержал ещё немного, по своей воле подкинув им чужого мусора, как говорится, чтобы два раза не ходить, и забил фургон до полного.

— Ключи отдай, — хмуро попросил меня Андрей после того, как мы закинули Витю в кабину.

— С вами поеду, — обрадовал я его, — машина, кстати, чья?

— Моя, — не стал запираться мужик.

— Очень хорошо, — и я обломком кирпича быстро разбил ему сначала все фары с габаритами на грузовике, потом боковые окна, напоследок ударив по лобовому стеклу со стороны пассажира, — справедливо было бы тебе, Андрюха, руку сломать, чтобы за ножи не хватался, но я сегодня добрый, цени.

— Я ведь уеду… — со злобой протянул он и замолчал, буравя меня глазами.

— Ну что ты уедешь? — разулыбался я, — ну что? А потом, наверное, ты обратно приедешь, и приедешь не один, да? Ведь у тебя такой серьёзный бизнес, и ты сам такой уважаемый человек! И приедет с тобой сюда ещё вся братва из города, все краевые депутаты и один залётный полицейский генерал, и все они за тебя права качать начнут? Этого мне ждать? Ты посмотри на себя, Андрюха, ну ты же обычный пересидок, ну что ты можешь мне сделать? Побои снять разве что да заяву накатать, и пусть меня тут поищут, а как не найдут, так напишут тебе, что, мол, искали-искали, но не нашли, вот и всё, что будет!