Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан - Страница 7

Капитан кивнул в ответ на заверения, что регенту будет доложено о вызове с «Персефоны», как только он освободится. Огонёк на пульте тут же погас — связь прервалась.

Озадаченно почесав шею, капитан плюхнулся в ложемент. С чего это вдруг такие любезности? Связист просто истекал от радости видеть презренного имперца, а ведь Дерен явно не нанёс даже протокольного визита на «Патти». Видал он эти экзотские протоколы вежливости в имперской солдатской бане…

И тут огонёк на пульте загорелся снова. Теперь вызов шёл с воздушного судна регента.

Капитан провёл рукой над панелью, активируя связь, и увидел лицо Линнервальда, некуртуазно раскрасневшееся от смеха. Да что с ним такое?

— Абэ, — поздоровался капитан.

— Абэ, абэ, — продолжал веселиться регент.

— Я по делу, — капитан решил, что разговор нужно срочно переводить в рабочее русло. — У нашего командования есть предложение возобновить работу лаборатории. Той, которая уже действовала на «Лазаре».

Регент весело покивал, но его ответ прозвучал неожиданно серьёзно:

— Не думаю, что такой сложный вопрос стоит обсуждать по связи, Агжей.

Капитан кивнул — это на крейсере выделенку трудно перехватить. Но как шифруется сигнал на экзотианской стороне — он не знал. А разговор мог стать хорошей приманкой для шпионов и Севера галактики, и Э-Лая, да и предыдущий регент дома Аметиста, беглый и опальный Имэ, — тоже очень заинтересовался бы «хаттской» лабораторией.

— Я могу прибыть для разговора на шлюпке, — предложил капитан.

На шлюпке он легко мог просочиться мимо таможни и в обход местных маяков. Чтобы не поднимать на ноги местную бюрократию.

— Ну зачем такие сложности? — улыбнулся Линнервальд. — Я сообщу в Администрат, и тебе придёт «белая карта» сразу, как будет готово разрешение на перемещение по системе. Думаю, это займёт не больше положенных двенадцати часов. А значит, мне нужно приказать приготовить гостевые комнаты к завтрашнему утру…

Он вдруг фыркнул, словно был не в состоянии сдерживать смех.

— У вас что-то весёлое случилось? — не выдержал капитан.

Словосочетание «белая карта» чем-то скребануло его. Он уже слышал это выражение. Но где и когда?

— Это всё дети, — развёл руками Линнервальд. — Помнишь, мы привезли с Земли трёх мальчиков и трёх девочек? Эберхард решил проведать их в пансионате. И теперь вся эта банда просится сюда. Психотехник сказал, что это пойдёт детям на пользу. Но я-то что буду с ними делать — ума не приложу!

— Ну так откажись?

— Поздно, — рассмеялся регент. — Они уже летят на «Патти». Да и не мог я отказаться. Эберхарду такие контакты тоже очень полезны…

Регент вдруг перестал улыбаться, и на лице его промелькнуло что-то странное. Какая-то тень несказанных, но очень неприятных слов.

Он что, так не любит этого несчастного мальчишку, Эберхарда, с которым должен возиться? Ведь регент — мастер прятать эмоции. Одно дело — смех, возможно, Линнервальд сам хотел его опубличить. Но… ненависть?

Капитан знал, что в доме Аметиста много противников «гнилой» крови Имэ. И Эберхарда даже не хотели утверждать наследником. Но ведь утвердили?

Так что же происходит на «Патти»? И чем так озадачен Линнервальд? То он смеётся, а то его прямо корёжит от ненависти?

— Хорошо, — кивнул капитан. — Через двенадцать часов «Персефона» будет в системе. Если Администрат сработает так, как нужно, то утром ждите меня на «Патти».

Линнервальд кивнул и снова скривился, словно ощутил резкую боль.

— Всё в порядке? — спросил капитан.

Но сигнал уже оборвался, оставив тревогу и ноющую боль за грудиной.

Ну и что это было, а?

Регент дома Аметиста Линнервальд закрыл подключение и задумчиво уставился на обзорный экран, где маленький белый катер с земными подростками уже швартовался к открытой площадке летающей резиденции.

Подростков было шестеро, а имущества у них не было вообще никакого. И, прежде чем везти их на «Патти», Эберхард был вынужден попросить позволения отправиться с ними в центральный вим-маркет.

Это был сорокаэтажный комплекс, где можно было отдохнуть, поесть, развлечься и приобрести практически любой товар — от семян газонной травы до катера. А уж всяческих рубашек, платьев, ботинок, зубных щёток, мыла, тетрадок для обучения письму и счёту — то есть всего, чего очень не хватает детям по мнению регента — там было хоть отбавляй. И он разрешил, конечно.

Спустя полчаса Эберхард вышел на связь из кафешки на сороковом этаже вим-маркета в окружении перемазанных в шоколаде подростков и спросил, нужно ли ему тратить эрго или можно воспользоваться правом Дома и не платить за необходимые для его деятельности товары.

Регент разрешил не платить. Юные земляне были гостями Асконы, о них следовало позаботиться. Не ходить же им по «Патти» в больничных пижамах?

Эберхарду никогда ещё не приходилось заботиться о детях. Он и плохо понимал, что им нужно, кроме одежды. И Линнервальд нечаянно втянулся в выбор первостепенных для жизни и обучения предметов.

Предполагалось, что подростки проведут на «Патти» неделю, им была нужна одежда, туалетные принадлежности, особенно девочкам, ланчбоксы для экскурсий на природу, временные браслеты для связи… Ну и куча всяческих мелочей, необходимость которых подростки почти никогда не могут объяснить.

Пока регент и Эберхард обсуждали покупки, самый младший из землян, Чим, завладел банкой с золотыми рыбками. Парень постарше, Кирш, потребовал двухсоткилограммовый конструктор, на базе которого можно было построить древний самодвижущийся вездеход. А упрямый Ашшесть требовал приобрести весь магазин. Ну или хотя бы второй и семнадцатый этажи, где продавали игрушки и… запчасти для космических двигателей.

Поначалу регент едва сдерживал улыбку, отговаривая мальчишку от покупки вим-маркета. Объяснял, что игры есть и на «Патти», а если двигатель катера вдруг сломается, проще вызвать ремонтников. А потом в сфере голозахвата появился приодевшийся Чим — в шарфе, трусах и сандалях на босу ногу — и регент всё-таки начал смеяться.

Смотреть, как полудикие дети выбирают мыло и пробуют его на вкус, как они меряют незнакомую одежду — было ужасно смешно.

Ну как можно было удержаться от смеха, когда Чим влез тощими ногами в рукава кофты и объявил: «Вот такие штанишки мне нравятся! Наконец-то внизу хорошо продувает!»

Смех — дело наказуемое. Вселенная не для того держит при Доме регента, чтобы он полдня развлекался по головидео, выбирая мальчишкам одежду. На связь вдруг вышел капитан «Персефоны» Гордон Пайел (в миру Агжей), и надо было переходить к важным и сложным делам.

Смех однако не отпускал. Перед тренированным внутренним взором вставали картинки: Чим, натягивающий на ноги кофту, Ашшесть, клещом вцепившийся в снегоход…

Регент боролся со смехом, как мог. Ведь разговор был серьёзным, а проблема с лабораторией могла вырасти во что угодно, кроме научного проекта.

Стихийный коллектив учёных, который при ней сложился, состоял не только из людей, но и из хаттов. И если доктор Дарам выглядел более-менее по-человечески, то доктор Азерт состоял из четырёх актуальных личностей разных генераций. И уже один его вид мог испугать неподготовленного человека. А уж как определить, что в его механической голове?

К сожалению, связь на «Патти» была планетарного типа. И резиденция сначала должна была подключаться к орбитальному маяку, а уже оттуда — к «Персефоне». И обсуждать такую чувствительную тему на расстоянии регент отказался.

Мало того, стоило ему даже бегло и поверхностно обратиться к проблеме безопасности… Даже не сосредоточиться на нитях причин, а просто подумать о них… Как перед глазами полыхнуло, а виски сжала боль.

Да ещё и горло сдавило чужой ненавистью. Кто-то был очень сильно против того, что на «Патти» может состояться подобный контакт о сотрудничестве с хаттами. Кто же это мог быть?