Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан - Страница 5

Когда генерал вошёл в рубку и мембранная дверь закрылась за ним наглухо, капитан вдохнул поглубже и, если оцензурить, выдал развёрнутый пассаж на тему «и ты, Брут».

Они с генералом давно и крепко были «на ты». Мерис был тестем капитана и дедом маленькой Майи-эль. Её мать, к несчастью, погибла, но это только сблизило двух мужчин. Иначе бы капитан вряд ли сорвался сейчас вот так, по-родственному, на своё высокое начальство.

Генерал в долгу не остался. И минут пять они самозабвенно орали друг на друга.

Как в добрые старые времена, когда генерал Мерис был в опале, а капитан, вернее, тогда ещё сержант, получил на Юге своё первое судно. Маленькую эмку. Такие он сейчас загонял в ангар «Персефоны».

Капитан сдался первым. Он замолчал и уставился на орущего генерала с интересом патологоанатома.

Тот выдал ещё пару фраз. Потом усмехнулся и спросил уже совершенно спокойно:

— Что, не забыл, как я орал на тебя на Аннхелле? И ведь никто в спецоне не смел на меня так смотреть, кроме тебя, щенка голомордого. Рассказываю — не верят. Но ведь было же, а?

Капитан развёл руками и улыбнулся.

— Ну вот какого Хэда ты приволок этот веник, Виллим? — Он кивнул на гвелии в руках генерала. — Ну ладно парни, им надо как-то развлечься после двух месяцев на рейде. Но ты-то зачем?

— Так по официальному запросу твоего начмеда. — Генерал повертел в руках букет и скривился от запаха.

Гвелии воняли. Такова была их суть.

— Чего? — удивился капитан. — Эмери попросил устроить мне «юбилей»? Но зачем?

— Спасать тебя, зачем же ещё? Он мне там что-то страшное написал… — Генерал Мерис коснулся спецбраслета на запястье, вызывая сообщение доктора. — Вот: «…Нейронные маркеры раздражения достигают порогового уровня, преодолевая тормозящие сигналы префронтальной коры…»

Капитан поморщился, и Мерис свернул письмо.

— В общем, доктор написал, что тебя обязательно переклинит после рейда, если не дать тебе проораться. А башка у тебя склеенная из двух. И он опасался гормональных сбоев. Мол, прыжок на Меркурий был слишком большой нагрузкой на сращённые участки старой и новой коры… И был риск, что башка у тебя поедет…

Капитан не дослушал. Он подошёл к пульту, вызвал базу документов, потом — личное дело Эмери…

Полистал и выругался.

— Хэд, он же начинал как психотехник! Где были мои глаза! Вот же эпите, а мате! Зачем мы его только спасли!

— В смысле? — насторожился генерал. Особист в нем не засыпал ни на минуту.

Мерис не знал, что капитан выкупил доктора Эмери за бутылку коньяка, когда беднягу арестовали у Сцелуса вместе с бунтовщиками-северянами.

Доктор бунтовщиком не был. Попал как кур в ощип. Но доказать это начальству в условиях рейда было практически невозможно. И пока кэп ломал голову, как выкрасть дурака-доктора, зампотех капитан Келли сменял его на спиртное.

Доктор оказался благодарной скотиной, чего кэп совсем от него не ждал.

Он знал — хочешь испортить отношения с человеком — вытащи его из серьёзной беды. Уж этого он тебе потом никогда не простит.

Это ж своего рода позор. Тебя, доктора медицины, унизили вытаскиванием из дерьма за шкирку, да ещё и таким извращённым способом — сменяли на литр коньяка.

Однако в армии иногда попадаются люди, способные понять и оценить чужой риск и возможные дырки в собственной шкуре.

Доктор оказался именно из таких. Теперь он пытался быть полезным экипажу, как умел. А умел он, зараза, много, судя по трём дипломам. Надо было завернуть его сразу, но капитан доверился интуиции замполича и сам в личное дело не вник.

Хотя… Может, замполич и не виноват вовсе. Нанимался-то доктор начмедом, и все бумаги предоставлял, чтобы подтвердить именно эту свою квалификацию.

— Хэд… — выдохнул капитан, размышляя, что же соврать Мерису. Отношения — отношениями, но уж больно тёмная была история. — Да мы этого Эмери уже почти что с рук сбыли. Он перед войной на Север назначение получил, — капитан решил говорить правду, умолчав только про самый финал. — Попал бы сейчас по полной. Но я передумал и оставил этого выдумщика. Если б я знал… Не было печали — завели психотехника!

— Он же не только психотехник, — примирительно сказал Мерис. — Да и тебе, вроде бы, полегчало. Ну и мне тоже. Давно я так здорово ни на кого не орал. Сейчас ведь в ставке одни слабаки…

Он ностальгически улыбнулся, заметил углу каюты автомусорницу и скормил ей букет.

— Такая вонючая дрянь… — пожаловался он и рухнул в кресло. — Разведчики привезли. Специально их за нею на Кьясну гонял. Реально всех бесит.

Генерал окинул придирчивым взглядом напитки на столике, налил себе на палец акватики и объявил, перебирая тарелки с закуской:

— Но я, как ты понимаешь, не юбилеить тебя прилетел.

— Да хоть бы уж действительно юбилей был, — развёл руками капитан. — Всего-то — девяносто пять. Не пришей… рукав.

— Это да, — кивнул Мерис. — Это мы развлечёмся ещё, если доживём, когда тебе стольник сравняется. А пока — слушай сюда.

Капитан кивнул и тоже уселся за тщательно накрытый столик. Проныра стюард ухитрился обновить и закуски, и напитки. Видно, знал о прибытии генерала.

Ну, Эмери, ну жук… Всё рассчитал, всё подстроил…

— Обстановка в секторе на редкость спокойная, — сообщил генерал, проглотив акватику. — По Архату занимаются разведчики, тебе туда лезть пока не надо. Но сильно не расслабляйся, сводки читай. Там, конечно, и сейчас можно бы попугать для острастки шахтёров на астероидах, но это и в крыле могут. А вот с Хагеном никто кроме тебя не сработается.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился капитан.

Он только-только решил расслабиться, и тут опять пошла неприятная тема.

Хаген был хаттом, разумной машиной — хитрой, неуязвимой и себе на уме. Более опасное задание трудно было даже представить. Да пусть этими хаттами в конце концов научники уже занимаются!

— У тебя ж две недели на ремонт и всё такое? — уточнил генерал, закусывая акватику долькой яблока.

Кэп мрачно кивнул.

— А Хаген как раз написал Дьюпу, что его очень интересует работа самопальной лаборатории, которую развернули на «Лазаре» Дарам с Азертом. И нам сейчас надо бы как-то навести мосты с Линнервальдом. Продолжить исследования, понимаешь?

— А я тут причём? — капитан изобразил непонимание.

На «Лазаре», крейсере, которым командовал на рейде регент дома Аметиста Линнервальд, хатты действительно оборудовали лабораторию. Изучали там «собак» и реликтов, жутких созданий из живого железа и человеческих мозгов.

Но рейд закончился. И если говорить с кем-то по поводу лаборатории — так это с Линнервальдом. «Персефона»-то тут причём? Её экипаж только подопытных добывал для Дарама и Азерта. Вот этих самых «собак» и реликтов.

— А при том, — размеренно пояснил Мерис, подливая себе акватики. — Что исследования мы будем вести на «Персефоне», а не на судне экзотов. Твой экипаж максимально готов к работе с хаттами. Но нам нужна команда химиков Линнервальда, они на удивление отлично сработались с Азертом. В общем — такой межгалактический проект планируется на базе «Персефоны». Мы, экзоты и хатты. А договариваться к Линнервальду полетишь ты.

Капитан вздохнул. Он понимал, что все козыри в переговорах с Линнервальдом действительно у него. Регента интересовал исключительно Вальтер Дерен. Линнервальд спал и видел, как наложить лапу на наследника крови Рика Эйбла. Эти экзоты просто помешаны на крови.

— А если Линнервальд не согласится? — спросил капитан.

— Это — боевое задание, — ухмыльнулся Мерис. — И никаких «не согласится» тут быть не может. Думай, хитри. Пообещай ему Дерена по частям продать. Линнервальд должен дать согласие. И сформировать исследовательскую группу с опорой на научников с «Лазара». Задача ясна?

— Так точно, — вынужден был кивнуть капитан.

— Ну, давай выпьем тогда за твои будущие сто лет. Только Эмери не говори, что я его слил. Это ж была тайная операция по ревитализации.