Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан - Страница 14

— С чего ты взял? — удивился Эберхард. — Какие пираты на Асконе?

— Обычные, — сказал Кирш. — Они вам только что связь положили.

Он задрал рукав и показал тревожно мигающий чип, вживлённый в мягкие ткани плеча.

Чип был похож на прозрачное окошко в дивный мир. Там появлялись картинки, мигали разноцветные огоньки. Подростки слышали свои чипы прямо у себя в голове и могли говорить с ними мысленно.

Эберхард схватился за коммуникатор, и точно — связи не было! Вообще никакой и ни с кем!

— Прятаться надо шуром, — сказал Кирш деловито. — Вас, может, ограбить хотят, вон у вас какое всё белое и красивое, а нас просто пришьют. Кому мы нужны? Взял за ногу да приложил башкой о железку.

— Но так нельзя! — вспылил Эберхард. — Я буду жаловаться!

— Ну вот и жалуйся потом, — фыркнул Ашшесть. — Чтобы закопали красиво.

— Валим! — скомандовал Кирш.

— А конструктор? — жалобно спросил Чим и сунул в рот последний сухарик.

— Конструктор надо тащить с собой, — решил Кирш. — Там всякие детали полезные. — Ашшесть, ломай упаковку!

Упаковку так долго терзали, потому что хотелось сохранить красивый пластиковый ящик и сделать из него домик. Девчонки очень просили.

Но теперь было уже не до домика, и Ашшесть быстро располосовал пластик украденным в магазине ножом.

Унести нож с витрины не давала пищалка, и он просто спёр его у охранника. И глупая пищалка вообще не сработала. Делов-то, ага?

В упаковке оказались пластиковые же ящики с железными деталями конструктора.

— А куда тащим? — спросил Ашшесть, хватая ящик.

— Сначала к девчонкам, в наше помещение, — велел Кирш. — А там решим. Гостевой блок отсекается от основной станции? — спросил он Эберхарда. — Можно тут где-то затихариться? И чтобы дверь шлюзовая, как в ангаре?

— Не, — тут же перебил Ашшесть. — Бандиты захватят мозги станции и откроют ангар. Надо в машинный отсек. Станция же летает? Значит, там есть катакомбы с моторами и проводами!

— Здесь атомный реактор есть, — вспомнил Эберхард. — Реакторная!

— Во! — оживился Ашшесть. — Надо прямо туда. Там можно принтер подключить напрямую к энерговводам. Козырная мощность! Там, поди, и резервное управление полётом, верно? Ведь не только же с чистенького пульта в рубке?

— Проверим, — кивнул Кирш. — А сейчас — мухой! Тащите ящики!

Эберхард замотал головой.

— Сначала нужно предупредить дядю!

— Как ты его предупредишь, если у тебя комм не работает? — вызверился на него Ашшесть.

— Я бегом!

— Ты чё, совсем дурак? — удивился маленький Чим и покачал головой. — А такой здоровенный. Они ж будут регента грабить, значит, пока не убьют. А тебя — просто пристукнут не за хрен алайский.

— А это точно таггеры? — Эберхард прищурился. Из-за козырька было плохо видно, высадился ли кто-то с катера.

— А кто ещё? — удивился Кирш. — Ты знаешь, какая техника нужна, чтобы вашу летучую фигню заглушить? Могли бы ещё полисы. Но полисы уже орали бы в свою крякалку. Харэ болтать, бежим!

— Я сейчас, — кивнул Эберхард. — Мигом. Таскайте пока ящики. Я всё-таки должен найти дядю.

— Ща как стукну, — набычился Кирш. — Пока те не пристукнули. Ты чё, совсем больной?

— Я — истник. Меня просто так не пристукнешь! — Эберхард дёрнулся в сторону незнакомого катера.

— Ещё как пристукнешь! — рассердился Кирш, хватая его за руку. — Пальнут, и даже не разберут какой ты истник. Бери ящик и валим!

Сражённый его неожиданной силой и вескими доводами Эберхард махнул рукой и подхватил один из ящиков с конструктором.

— А конструктор-то нам зачем? — выдавил он. Ящик оказался тяжёленький!

— Ща узнаешь, — пообещал Кирш.

Если бы не пик медитативной концентрации, Линнервальд, регент дома Аметиста при юном наследнике Эберхарде, так ничего бы, наверное, и не почуял.

Сидел бы, погрузившись в мир паутины, ждал, пока техники разберутся с поломкой, наладят связь и починят освещение.

Линнервальд был слабым истником. Анализ линий и предвидение давались ему с огромным трудом. И дело тут было не только в неумении читать паутину, хотя и в этом он призов, конечно, не брал.

Однако настоящая причина внутренней слепоты регента была в дефекте зрения. Он не умел являть перед внутренним взором цвета иных домов, кроме родного, аметистового. И даже сны видел чёрно-белые с розовато-фиолетовой дымкой.

Он ли не тренировался или не учил теорию? Но как это могло помочь, если блекло-серые линии едва-едва проступали перед ним в черноте матери-Вселенной?

Будучи неофитом и учеником, юный Эльген ужасно страдал. И даже наставнику не признавался, что не видит пёстрого разноцветья, только серые полосы. Как их толковать?

Однако сейчас перед его внутренним взором по сереньким линиям ближних событий, подёрнутых аметистовой дымкой, побежали вдруг… багровые сполохи! И только идиот не догадался бы, что это означает! Катастрофа!

Регент вскочил, распахнул глаза и замер: кругом была рукотворная тьма.

Он замотал головой: проклятая авария! И багровые сполохи утверждают, что вряд ли она — случайна. Нужно было идти, разбираться, ведь этот опасный багровый…

Чтобы не удариться в темноте и не сбиться с дороги, регент снова зажмурился и легко дошёл до дверей, ориентируясь только на нити сияющей паутины.

Коснулся замка, опасаясь, что система могла отреагировать на сбой, заперев все помещения «Патти». Но вышло наоборот: дверь распахнулась от почти невесомого толчка.

Линнервальд вышел в коридор. Открыл глаза.

Здесь тоже было темно. Даже подсветка коридоров не работала.

Где-то слева тихо молилась горничная. В гулкой тишине Линнервальд слышал её бормотание так чётко, словно мог коснуться женщины рукой.

И тут наверху, на куполе «Патти», там, где была посадочная площадка для представительских катеров, что-то грохнуло.

Горничная взвизгнула от страха и замолчала.

Линнервальд насторожился, вглядываясь в нити. Что это за звуки? Как будто… взорвалось что-то?

Комната для медитаций находилась в самом центре округлой резиденции, и регент пошёл по радиальному коридору, постепенно поднимающемуся вверх. Он понимал, что таким образом рано или поздно выйдет из внутренних помещений резиденции на открытую площадку на куполе «Патти».

По пути он, кроме горничной, никого не встретил.

Живой обслуги на «Патти» было не так уж много. И вся она, наверное, суетилась сейчас в обеденной зоне, где регент велел организовать для детей праздничный обед.

Он решил дать юным гостям пару часов на игру, раз не голодны. А за это время повара придумали бы, чем удивить маленьких тощих землян.

Раздался ещё один звук, похожий на этот раз на сильный удар, а потом подозрительный треск. Резиденция тоже мелко затряслась, резонируя.

Регент ускорил шаг. Нет, неспроста он увидел багровый отблеск. Кто-то напал на «Патти», как бы фантастически это ни звучало. И охрана сопротивляется как может.

Нужно было спешить. Защитникам резиденции приходилось сейчас непросто. У них не было связи. Часть высокотехнологичного оружия тоже оказалась подавлена, но, судя по звукам, охранники не сдались и сражаются подручными средствами.

Что же случилось?

Вопрос Линнервальд задал с закрытыми глазами, вглядываясь в переплетение линий, и ответ пришёл.

Багровая тень опять полыхнула, освещая большой кусок переплетения линий, и они начали набирать краску.

Линнервальд наконец увидел их все, во всём многоцветии. И увидел, как цвета его родного аметиста утопают в багровом и алом. Как красиво. Как страшно.

Регент поднялся в холл, где было светло от огромных окон, и заметил на посадочной площадке чужаков в чёрных комбинезонах с незнакомым оружием. Снова раздался треск, потом — человеческий крик.