Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан - Страница 11

Религия на Э-лае странная, не из тех, с какой хотелось бы познакомиться ближе. Но выбирать было не из чего, и Дерен прыжками понёсся через парк.

Торговое представительство Э-лая — планеты, где первоколонисты не стали бороться с мутациями, вызванными жёстким излучением своей звезды, и изменились так, что ими можно было детей пугать — было приземистым и на вид очень мирным зданием.

И даже двери его были распахнуты настежь. Разве что у входа стояли на карауле два разряженных боевика, вооружённых светочастотным оружием.

Куда только на Асконе полисы смотрят! Это же гэты! Хэдова бездна…

Дерен людей с оружием не боялся и ломанулся к дверям так быстро, что оба крокодила взяли свои гэты на изготовку. Испугались, бравые вояки…

Жителей Э-лая в Империи за глаза так и называли — «крокодилами». Зелёная пупырчатая кожа, мощные челюсти, и длинный торчащий член — шипастый, с острым концом, похожим на гарпун. (Препятствие в виде девственности алайских леди не так просто было преодолеть.)

Военные или просто знатные алайцы надевали на член специальный чехол, чтобы их «предмет гордости» казался ещё длиннее. Он был символом высокого статуса и указывал на знатную способность к размножению.

Воины, торжественно замершие у входа в здание из двух этажей, похожее на коробку без окон, выглядели очень статусно. Пёстрые камзолы, намасленная шкура, выкрашенные алым лаком когти на пальцах.

Впрочем, Дерена всё это великолепие давно уже не впечатляло. Он даже к запаху притерпелся. От алайцев всегда воняло чем-то вроде несвежей рыбы.

Пилот поздоровался по-алайски, язык «крокодилов» он знал неплохо, особенно всякую нецензурщину. Сообщил, что хочет срочно связаться со своим кораблём и предложил солидную сумму за выделенную связь.

— Помехи, — пояснил он, тщательно подбирая слова. — В космосе так бывает, а мне срочно нужно поговорить с капитаном Пайелом.

— О! — сказали алайцы хором, услышав имя капитана.

Но дружно замотали головами, отказывая гостю в просьбе.

Дерен удвоил сумму, понимая, что плата за связь фиксированная, а остальное бойцы поделят между собой.

Соблазн был так велик, что старший по званию начал дёргать горлом, глотая слюну. Но всё-таки отказался, и даже ладони поднял в запрещающем жесте.

Тогда Дерен достал из кармана комбинезона квазикристалл в прозрачном контейнере. Крошечный камушек стоил так дорого, что можно было уже торговаться за здание, где разместились алайцы.

— Нельзя. Никак, — замотал головой боец, жадно пялясь на кристалл. — Мне Ворисмей башку отрежет, если чужого пущу. Сегодня — плохой день! Никак нельзя!

— Да что это за день такой! — возмутился Дерен.

Он прикрыл глаза, проверяя — а может зря он навёл тут панику? Может, с Сайко уже всё в порядке?

Но линии тут же полыхнули золотистым и багровым, прямо на его глазах завязываясь в узел!

Дерен в первый раз видел, как это бывает: они сплелись, словно змеи, миг… И пылающий багровый шар вздулся между линиями.

Такие «шары», мешающие другим линиям свободно переплетаться, в Содружестве и называли «узлами». Узлы предвещали очень серьёзные события, выходящие из-под контроля отдельных истников.

«Сайко была не просто похищена опальным Имэ или другим каким-то мерзавцем, — понял Дерен. — Она в опасности!»

— Господин истник? — алайский боец правильно истолковал исходящую от Дерена волну ярости. — Может, вы обратитесь завтра? Я сам договорюсь, чтобы с самого раннего утра!..

Дерен качнулся вперёд, к черноте входа. Тень, что он носил в себе, взметнулась удавкой, впиваясь в зелёное голо алайца.

— Прочь с дороги! — прошипел он.

Второй алаец успел потянуться к оружию. С ним в руках и упал. Может быть, даже умер. Дозировать вспышку злости Дерену было некогда: катер — машинка быстрая.

Пилот скользнул в дверь и побежал по идущей вниз лестнице.

Алайское торговое представительство только казалось двухэтажным. Основные его этажи уходили под землю. И Дерен даже не знал, сколько их там было. Ниже девятого ему не приходилось бывать.

Он помнил примерно, где тут пультовая, и нёсся туда. Там есть какая-то дежурная группа, и вот её убивать было нельзя — только подчинить. Связать намерением.

А с алайцами такое выходит непросто. Они плохо подчиняются ментальному давлению. А значит — действовать надо максимально жёстко! На грани комы!

Система связи у алайцев своя, ни в Империи, ни в Содружестве ничего подобного не имелось. Вряд ли он справится с ней один. Не убивать! Убивать-то он может. Подчинить….

И как это сделать?

Дерен бежал вниз, на минус шестой этаж. Он знал, что там есть «комната для дальних переговоров». Торговцам без такого никак.

Когда он бывал здесь раньше, по этой широкой лестнице десятками сновали разряженные алайцы. Но сегодня здесь было пугающе пусто. Только какой-то странный удушливый запах всё усиливался, чем глубже спускался Дерен.

Пультовый зал он нашёл. Запертый.

Да что за хэдова Бездна! Где они все? Праздник у них, что ли, какой-то? Совещание? Пьянка? И чем это так воняет?

Дерен спустился на минус девятый этаж — пусто. И рискнул сунуться ещё ниже по тёмной, уже ничем не освещаемой лестнице.

Спуск всё тянулся. Наконец Дерен заметил свет и оживился.

Только… никакого «этажа» тут уже не было. Лишь огромная яма, освещённая факелами и набитая полуголыми, но хорошо вооружёнными алайцами.

Они тихо-тихо шипели и раскачивались все разом, как в трансе. И вонь эта дикая стала тут уже просто невыносимой.

Дерен остановился, привыкая к скудному освещению. Посреди ямы торчал помост, и на нём извивалось жуткое существо, напоминающее гусеницу. От него волнами расходился противный удушливый запах.

— Хэд… — выдохнул пилот, делая шаг назад.

На него смотрел и скалился незамеченный в полутьме охранник, наставив в грудь целую пушку, а не просто светочастотное оружие, вроде гэта!

Что происходит, Дерен сообразил в треть секунды. Именно столько времени давалось пилоту его ранга на оценку критической ситуации.

Интуиция просто взвыла. Она предупреждала его сегодня: смотри! Вот ступени университета, похожие на зиккурат неведомого бога, а вот багровый узел на линиях причинности…

Он должен был догадаться раньше. Понять знаки, которыми общается с человеком его более мудрая, чем молодое и глупое сознание, подкорка.

Её язык — знаки и символы, намёки и похожесть одного на другое. Подкорка, конечно, не вездесущая паутина, но тоже своё дело знает. А вот достучаться до разума способна не всегда.

Подсознательно-то Дерен чуял: где-то рядом в религиозном мракобесии извивается зло. И будь он на рейде, наверное, догадался бы, что его дёргает.

Но на мирной туристической Асконе интуиция не знала, за что зацепиться. Откуда на планете Содружества религиозное мракобесие… кроме как в алайском торгпредстве?

Только на Э-лае поклоняются странным и отвратительным богам. Приносят им в жертву пленников. Пьют кровь на торжественной «службе». Едят маринованных грудных детей, «обезьяньих» потомков Земли.

Обычных людей алайцы считают за «мясо», но «обезьян», в бою доказавших, что стоят многих зелёных воинов, считают такими же мужчинами, как и сами.

Главное, чтобы мозги у них сейчас включились. А ещё лучше — чтобы не заметили незваного гостя. Оружия-то у Дерена нет, только знание природы «крокодилов» и природная же наглость.

Занесло же его. И Сайко тут явно нету — один мужики. Рыл сорок, наверное, не меньше.

Алайцы не допускают женщин до своих «молений».

Охранник, неправильно истолковав молчание Дерена, дёрнул своей «пушкой» и поплатился. Это в кознях интуиции и в паутине реальности Дерен не всегда разбирался, а вот «убивать сознанием» его учили с детства.

Маленькому Вальтеру не было и пяти лет, когда наставник убил на его глазах первую лабораторную мышь — белую, с розовыми лапками.