Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 66

Когда я упомянул, что дизайнер готова поработать над сайтом поликлиники в качестве бонуса, Володин окончательно оттаял.

– Ладно, – закивал он. – Пусть заходит через час. Оформим её временно, по договору – всё как надо. Но если запорет сроки – отвечать будешь ты, Астахов.

Ну разумеется. Не плюнуть желчью он никак не мог. Но это не критично. В Лене я не сомневаюсь. Таких людей я хорошо умею читать – она надёжный человек.

Покинув кабинет, я столкнулся в коридоре с Копыловым. Завхоз тут же втянул голову. Сделал вид, что не заметил меня. Но самое главное – он только что получил подтверждение, что вчера я ему не солгал.

Минус одна проблема!

Вернувшись в поликлинику, я услышал гомон из ординаторской. Будто там целый праздник закатили. Я заглянул внутрь и тут же уловил такой аромат, что у меня даже после плотного завтрака желудок застонал. Бахаев и Забелин, верные своему слову, превратили наше рабочее помещение в рыбный ресторан.

– О, явился, герой рыбалки! – улыбнулся Бахаев. – Астахов, присаживайся, пока горячее. Тут Забелин из своего улова такое заливное соорудил – пальцы отъешь.

Чего только на столе не было. Запечённый в фольге сазан с лимоном, гора жареных карасей. И огромная кастрюля с ухой. Наши медсестры, обычно строгие и вечно куда‑то спешащие, уже вовсю уплетали пойманную нами рыбу.

– Мы решили, что коллектив надо сплотить немного. А проще всего это сделать как? Правильно, через желудок, – заключил Забелин. – Ешьте, Астахов. И Максу наберите, пусть заскочит. Тут вашей заслуги больше. Кстати, рыбу не всю истратили. Часть заморозили, потом поделим остатки.

– Спасибо, коллеги! – поблагодарил товарищей я и бегло перекусил перед началом приёма.

А в коридоре меня уже ждало знакомое лицо – Алик Захожев. Тот самый пациент, которого я от водки отучивал пару недель назад. Видимо, пришёл на контрольный приём.

Захожев сел напротив моего стола. Я быстро оценил его состояние. Выглядел он неплохо. Лицо посвежело, желтизна с глаз сошла. Но в позе читалось что‑то недоброе. Будто с ним приключилась новая беда.

– Ну рассказывайте, Алик, – начал приём я. – Как трезвость? Срывы были?

– Нет, доктор, – он тяжело вздохнул. – Ни капли. Жена радуется, на работу новую устроился. Жизнь налаживается. Всё, как вы говорили. Тяги нет. Вообще. Как отрезало!

– Тогда в чём проблема? Почему вид такой хмурый?

Алик тяжело вздохнул.

– Да ощущение, Алексей Сергеевич, будто мир рухнул. Счастья нет никакого. Мир стал серый. Раньше я всегда был уверен в одном. Приду домой, если будет паршиво, я выпью – и всё встанет на свои места. Краски появятся. А теперь? Трезвый как стекло. И скучно мне, доктор. Тошно как‑то. Всю жизнь теперь так будет?

О‑о… Стандартная картина. Эти жалобы я слышал от таких пациентов, как он, очень много раз. Но то, что он описывает – не проблема. Так и должно быть.

Типичный абстинентный синдром. Тело уже адаптировалось, а психика пока страдает. Организм привык получать дешёвый дофамин, а теперь его резко заставили добывать радость из простых вещей. Проблема только в том, что он это делать теперь не умеет.

– Алик, послушайте меня внимательно. Вы пока ещё этого не понимаете, но на деле вы пришли ко мне с хорошими новостями, – заявил я.

– Как это – с хорошими? – оторопел он.

– Это признак вашего выздоровления. Постепенного, – объяснил я. – Это адаптация. У вас мозг разучился радость испытывать. Но он сам придёт в себя. Вам нужно просто это пережить. И ни в коем случае не срываться – иначе станет ещё хуже.

– И когда это пройдёт? – с надеждой спросил он.

– Через месяц станет легче. Через три забудете, каково это – черпать счастье из яда, – я сделал паузу. – Вы не бойтесь. Трезвость – это свобода. И скоро вы это поймёте. Постарайтесь занять себя чем‑то, что вам раньше нравилось. Или найдите новые хобби. Что‑нибудь приходит на ум?

Алик задумался.

– Ну… Я модельками раньше занимался. Танки собирал, клеил. Ювелирная работа! Только, сами ж понимаете, с трясущимися руками фиг что склеишь.

– Вот и вернитесь к моделькам. Займите руки и мозг. Обещаю, станет немного лучше. А время долечит.

Захожев долго молчал, переваривая мои слова. Его эмоциональный фон начал постепенно окрашиваться в более тёплые тона. Изменения не сильные, но мне всё же удалось ему немного помочь.

– Спасибо, доктор. Вы умеете подбодрить. Вроде и не сказали ничего особенного… А сил прибавилось!

Когда Захожев ушёл, я мысленно отметил для себя, что порой работа психиатром чем‑то напоминает труд переводчика. Только я перевожу с языка гормонов, веществ и нейромедиаторов мозга на человеческий язык.

Только успел сделать глоток остывшего чая, как в дверь кабинета снова постучали. Я не успел ответить, а на пороге уже стояла молодая женщина. Строгий деловой костюм, взгляд здоровый. Оценивающий.

Никаких признаков болезни. Я сразу понял, что это – не пациентка.

– Алексей Сергеевич? – улыбнулась она. – Добрый день. Меня зовут Ольга Александровна Соколова, я представляю газету «Вестник Тиховолжска».

– Газета? И по какому же поводу вы ко мне пожаловали? – поинтересовался я.

– Ой, Алексей Сергеевич, вы не переживайте. С заведующим всё согласовано, мне дали добро, – она достала из сумки блокнот и профессиональную камеру. – Мы готовим большой материал к четвергу. «Новые лица медицины». Ваше выступление перед губернатором произвело фурор, Алексей Сергеевич. Город должен знать своих героев. Пара вопросов, несколько снимков за рабочим столом – и я вас оставлю в покое! Статья уже готовится, нужно только пару штрихов добавить…

Проклятье… Статья? Фотография в газете?

И ведь это будет не только в ларьках. Всё это в итоге попадёт и в интернет.

А мне категорически нельзя светиться. Если эта статья выйдет, на меня навалится ещё больше проблем. Все, кто знали Астахова, и все, кто знали Борзова, найдут способ выйти на меня.

А может и того хуже – так я привлеку внимание спецслужб.

Это слишком большой риск. Меня найдут!

– Ну что? – Соколова посмотрела на меня через объектив камеры. – Начнём?

Пара секунд – и она меня сфотографирует. Хитрая женщина! Будто сразу поняла, что я могу отказаться, а потому приготовилась сделать это заранее. А если у неё останется моё фото, каким бы оно в итоге ни вышло, она точно им воспользуется.

Я вижу Соколову насквозь.

Поэтому действовать нужно незамедлительно.

– Нет, – строго сказал я, а затем аккуратно, но твёрдо опустил её руку вместе с камерой. – Никаких фото. И интервью тоже не будет.

Соколова отложила камеру и удивлённо вскинула брови вверх. На её лице отразилось искреннее недоумение. И я понимаю, почему её так поразила моя реакция.

Другой врач на моём месте однозначно бы согласился. Нужно хоть как‑то подтягивать свою известность, чтобы получить приток пациентов или зарекомендовать себя в других клиниках. Например, в частных – там, где больше платят.

И уж тем более это выгодно для человека с образованием психотерапевта. Я ведь легко могу открыть свой собственный кабинет.

Но для меня известность – это большой риск. По крайней мере, пока что. Поэтому ответ может быть только один.

Нет.

– Простите? – переспросила она и уставилась на меня так, будто я вдруг заговорил с ней на другом языке. – Алексей Сергеевич, вы, кажется, не поняли меня. Всё серьёзно. Я уже несколько дней готовлю эту статью. А работаю я, прошу заметить, в главном издании Тиховолжска. Мне даже губернатор давал интервью!

– Тем более, – отрезал я. – Я врач, а не знаменитость. У меня много работы. А на фото я получаюсь так себе. Можете считать, что я патологически скромен.

/ВНИМАНИЕ! Анализ эмоционального фона… Объект: Соколова О. А. Статус: профессиональный азарт, нарастающее раздражение/

Система показала, что эмоциональная аура Соколовой мелькает оранжевым светом. А это означает, что отступать она не станет. Будет стоять на своём до последнего.