Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 40

Я активировал Систему. Перед глазами поползли графики.

/Объект 1: Марья Степановна. Статус: высокая эмоциональная лабильность, признаки сенильной деменции в начальной стадии. Пульс: 95/

/Объект 2: Пётр Ильич. Статус: состояние стабильное. Признаков когнитивных нарушений минимум. Пульс: 70. Анализ: доминирующая личность/

Странно. Обычно источником бреда выступает тот, у кого психика слабее, а второй «заражается». Но здесь Пётр Ильич спокоен как скала, в то время как старушка на грани истерики.

— Так, — я сел на табурет посередине. — Пётр Ильич, Марья Степановна. Давайте по порядку. Кто первый увидел газ?

— Я! — выкрикнула старушка. — Проснулась, а в углу — целая туча! И вонь такая, будто черти что-то жарят!

— И я увидел, — подтвердил дед, кивая. — Сразу после неё. Проснулся от её крика, смотрю — точно, дым какой-то. И этот… карлик с вилкой.

Я прищурился. Система подсветила возможность активации «раппорта». Сейчас разберёмся!

— Пётр Ильич, — я обратился к нему максимально доверительно. — А вы ведь человек военный, верно? Осанка, выдержка.

— Капитан запаса, — гордо выпятил он грудь.

— Тем более. Вы же понимаете, что чёрный газ — это оружие массового поражения. Если бы его пускали сектанты, вы бы не здесь сидели, а в морге уже лежали. Значит, газ… необычный. Так тут ещё и карлик какой-то? Описать можете?

— Могу! Ну… зелёный такой. По крайней мере, так Марья сказала, — он замялся.

— А вы? — я нажал сильнее. — Вы лично, капитан, что видели? Без оглядки на Марью Степановну.

Дед бросил быстрый взгляд на жену. Она в ответ закивала. Будто подтверждала, что он всё правильно говорит.

— Да, зелёный, — выдохнул он.

Я понял. Классическая индуцированная галлюцинация. Жена, стремительно теряющая связь с реальностью, транслирует свой страх, а муж, проживший с ней сорок лет, настолько боится её потерять или признать сумасшедшей, что его мозг «дорисовывает» картинку, чтобы быть с ней заодно. Это не безумие, а своеобразная форма преданности.

— Полина, — прошептал я. — Приготовьте два стакана воды. И… добавьте туда немного физраствора. Скажите, что это «антигазовый антидот».

Когда Полина принесла воду, я торжественно вручил стаканы супругам.

— Пейте. Это нейтрализует воздействие газа.

Они выпили. Я выждал пару минут, создавая паузу.

— А теперь, — я встал, — Пётр Ильич, пойдёмте со мной на минуту. Нужно заполнить форму особую, как капитану запаса. Марья Степановна, вы побудьте здесь.

Я вывел деда в коридор и закрыл дверь. Повернулся к нему и решил, что пришло время отбросить вежливость.

— Ильич, кончай цирк. Нет никакого газа. Нет карликов. Ты ведь не видишь их, верно? — прямо спросил я.

Дед долго смотрел мне в глаза. Его плечи вдруг опустились, он как-то сразу уменьшился в размерах. Из капитана превратился в обычного, очень уставшего старика.

— Не вижу, — тихо сказал он. — Ни газа, ни карликов этих чёртовых.

— Зачем врёшь врачам?

— А что мне делать, сынок? — в его голосе проступила боль. — Марья моя… Она ведь совсем плохая стала. То утюг забудет, то меня не узнает. А тут этот газ! Она плачет, бьётся, кричит, что я ей не верю, что я с ними заодно! Ей страшно, понимаешь? Страшно одной в этом бреду быть. Вот я и сказал, мол, вижу, Маша, вижу, родная. Я с тобой. Мы вместе от них отобьёмся.

Да… Поступок безумный, но он дорогого стоит. Не стал старик бросать свою жену в беде. Но мне надо решить эту ситуацию правильно. Чтобы всем было хорошо.

— Ильич, ты понимаешь, что тебя сейчас в одной палате с ней закроют? Будут колоть нейролептики. Тебе-то это зачем? — спросил я.

— Пусть колют, — он упрямо поджал губы. — Лишь бы к ней пускали. Я ей пообещал: и в горе, и в радости… и в чёрном газе!

Я потёр переносицу. Ситуация была патовая. По закону я должен был лечить обоих. По совести же лучше поступить иначе.

— Ладно, капитан. Сделаем так. Я напишу, что у вас «реактивное состояние на фоне стресса». Отпущу домой под расписку. А Марью Степановну придётся оставить на обследование. Ненадолго. Ей нужны лекарства. Настоящие. Чтобы мозг перестал карликов рисовать. А потом выбью ей путёвку в санаторий, где пожилых людей от таких галлюцинаций лечат. Обещаю, что ей станет лучше. Согласен на такое?

Дед кивнул, вытирая глаза кулаком.

— Согласен. Только… вы ей не говорите, что я соврал. Пусть думает, что я тоже лечусь.

Я вернулся в смотровую.

— Ну что, Марья Степановна, антидот подействовал?

— Подействовал, соколик! — радостно отозвалась она. — В глазах просветлело!

Я выписал направления, Савельич за дверью только хмыкнул, качая головой. Случай был закрыт.

Вот поэтому мне и нравится работать в этой сфере. Приятно помогать людям в ситуациях, когда они сами ничего сделать не могут. Когда-то мой учитель говорил, что альтруизм — это не про самопожертвование.

В каком-то смысле он приносит удовольствие тому, кто пытается помочь другим. Своего рода форма полезного эгоизма.

Рабочий день подошёл к концу. И этим вечером мне почему-то ударило в голову пойти другим маршрутом. Я решил осмотреть ту часть города, которую ранее не видел. Говорят, смена привычного маршрута укрепляет мозг!

Но до чего же я, чёрт подери, был удивлён, когда вдали от центра города система впервые за обе моих жизни послала мне очень необычное сообщение.

/Обнаружено место силы. Рекомендуется посетить эту зону для увеличения своей силы и совместимости с нейроинтерфейсом…/

Система привела меня к тому самому месту силы. Я ожидал увидеть какой-нибудь храм или памятник, но передо мной предстала старая постройка. На вид ей было не меньше века.

Массивные стены здания были выложены из тёмно-красного кирпича. Я сразу понял, что это старая больница, построенная ещё до революции.

У входа висела табличка, в которой говорилось, что здание является историческим памятником. Но даже несмотря на этот статус оно выглядело максимально заброшенным. Реставрация здесь, очевидно, закончилась, так и не начавшись.

«Проход запрещён».

Что ж, может, и запрещён, но удержаться я не смогу. Уж больно мне хочется проверить, что хочет показать мне система.

Я невольно хмыкнул. В прошлой жизни изучил интерфейс вдоль и поперёк, выжал из него всё возможное, но он никогда не выдавал подобных сообщений.

Какие ещё «места силы»? Всё-таки система — это высокотехнологичный инструмент, а не магический артефакт. Или я чего-то не знаю?

Поддавшись любопытству, я перемахнул через покосившийся забор и пробрался внутрь через разбитое окно цокольного этажа. Внутри царил полумрак. Я прошёл в центр бывшего приёмного покоя.

В ту же секунду перед глазами вспыхнуло новое системное сообщение.

/Внимание! Найдена точка резонанса. Инициирована глубокая синхронизация…/

Меня словно током прошило. Тело онемело, а в затылке начал разливаться нестерпимый жар. Цифры на периферии зрения побежали с бешеной скоростью.

/Совместимость с нейроинтерфейсом: 5,4 %… 6,8 %… 8,1 %… 9,0 %/

/Процесс остановлен. Достигнут текущий лимит биологического носителя/

Жар мгновенно исчез, а я почувствовал непривычную лёгкость. Кроме того, интерфейс стал… несколько мягче. Теперь он ощущался как продолжение моей собственной нервной системы. Расширился угол обзора, данные стали считываться быстрее. Но главное — в центре экрана мигал новый значок.

/Заблокированный сектор данных восстановлен/

/Доступен новый модуль воздействия: «Давление»/

/Навык: Давление. Тип: психоакустическое подавление/

/Описание: система анализирует биометрию цели (пульс, ритм дыхания, частоту моргания) и подбирает идеальный резонанс вашего голоса/

/Эффект: при активации ваш голос вступает в резонанс с центрами тревоги в мозгу оппонента. Без крика и угроз вызывается эффект запугивания/