Фальшивая истинная ледяного дракона (СИ) - "Юэл" - Страница 4

— Тогда… снимите с меня цепи.

В это же мгновение — там, где красовалась фальшивая метка, — что-то неприятно кольнуло жаром.

Эвелина Мэрроу.

Тёплая вода оказалась спасением. Я опустилась в ванну осторожно, будто тело могло снова предать. Оно и так было чужим: тоньше, слабее, с непривычной ломотой в костях и странным ощущением… будто каждая мышца живёт по другим правилам.

Вода обняла кожу. Горячая, почти обжигающая. Я закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Холод всё ещё сидел внутри, впитался в страх, но я заставляла себя думать о том, что это позади. Если я смогу справиться со своей задачей, то свобода гарантирована. А справиться я смогу — другого выбора нет. Сгореть заживо на костре, получив второй шанс на жизнь, я была не готова.

Я тёрла плечи, шею, запястья, где ещё будто ощущались кандалы, и пыталась стереть с себя всё — грязь, ужас, ощущение приговора. Провела ладонью по ключице, по плечу — и кожа отозвалась лёгким жжением.

Истинность. То, из-за чего Эвелину, а вместе с ней и меня, приговорили к смерти. Надо привыкнуть к этому имени и этой роли. Мне ещё предстоит разобраться, что это у них здесь за законы такие, но по воспоминаниям прошлой хозяйки этого тела одно было ясно — миром правят драконы. Вот только я пока не разобралась, обладают ли они просто магией или способны обращаться в тех ужасных монстров из фильмов и сериалов моего мира. Но об этом, как говорится, подумаю завтра.

Я вылезла из ванны и закуталась в странный халат, который здесь почему-то считался нормальной одеждой. Он был длинным и пышным, почти как платье, и крепился какими-то непонятными штуками — не пуговицы, не крючки… больше похоже на магниты, но очень устойчивые к внешнему воздействию. Я пару раз дёрнула ткань, убеждаясь, что всё держится и я не устрою местный показ мод «попаданка в панике».

Полотенце оказалось мягким. Я вытирала волосы, промакивала их, пытаясь привести себя в чувство.

Ты жива. В безопасности. В тёплом доме, а не в темнице, — повторяла я себе как мантру.

Но стоило выйти из ванной — я замерла. В комнате кто-то был. Я почувствовала это раньше, чем увидела: плотное присутствие, будто воздух стал тяжелее. И только потом взгляд наткнулся на широкое кресло у камина.

Там сидел Ледяной дракон.

Он не поднял головы. Даже не посмотрел в мою сторону. Просто листал бумаги, вчитываясь в каждую букву так, будто решал судьбу мира.

У меня сердце подпрыгнуло куда-то в горло.

— Что вы здесь делаете?.. — вырвалось у меня.

Я машинально прижала руку к груди, проверяя, на месте ли этот халат-платье и не расползлось ли всё к чертям.

Он поднял взгляд. Медленно. С ленивым холодом человека, который привык, что ему не задают вопросов.

— Что я делаю в своей спальне? — спокойно уточнил он.

Я моргнула.

— Я… думала, это моя спальня.

Он опустил глаза обратно в бумаги, словно мой ответ был ожидаемым и даже немного скучным.

— Мы с тобой муж и жена, — произнёс он ровно. — Хоть и фальшивые.

Слова ударили сильнее, чем холод темницы, когда я поняла, что последует за этой фразой.

— Но для всего мира, — продолжил он, — мы будем самой настоящей истинной парой. А истинной паре непозволительно спать в разных спальнях.

Я сжала полотенце так, что пальцы побелели.

— Это… обязательно? — выдохнула я, ненавидя, как дрожит голос.

Он поднял взгляд снова. Теперь — прямо на меня. И от этого взгляда по спине прошёл ледяной озноб.

— Обязательно, — коротко ответил он. Чуть наклонил голову, будто делал отметку в памяти. — Слуги куда более опасные враги, чем воины на поле битвы.

У меня внутри всё оборвалось.

Кайрен Нордхольд.

Тишина повисла между нами, плотная, как лёд. Я чувствовал её страх. Она сглотнула.

— Значит… — голос у неё дрогнул, но она упрямо выпрямилась. — Значит, это не просьба.

Я снова поднял взгляд.

— Нет, — ответил я. — Это условие твоей жизни.

Она побледнела. Сжала полотенце так, что костяшки побелели, но, к моему удивлению, выпрямилась и, высоко подняв голову, задала следующий вопрос:

— Как мне сыграть вашу истинную так, чтобы сделка состоялась?

Я медленно поднялся. Подошёл ближе. Она не отступила. Хотя я видел, как ей хочется. Дракон внутри поднял голову. Заинтересовался. Он любил сложные задачи. В этом мы были похожи.

Я остановился на расстоянии одного шага.

— Ты будешь моей женой, — сказал я тихо. — Перед слугами. Перед двором. Перед храмом.

Её глаза расширились.

— Но я не…

— Ты будешь, — перебил я. — Ты будешь улыбаться. Ты будешь молчать, когда нужно. Ты будешь держать мою руку. И ты не произнесёшь ни слова о темнице, о подделке, о пустом клейме.

Она сглотнула.

— А потом? Через месяц?

Я задержал взгляд на её лице. На губах. На шее. На плечах, где под тканью скрывалось клеймо.

Фальшивое клеймо.

Отвернувшись от преступницы, я проследовал к бумагам, прежде чем она почувствовала холод моего дыхания.

— Потом, — сказал я медленно, — я отпущу тебя.

Стоило мне снова погрузиться в бумаги, а преступнице отойти к окну, как дверь спальни распахнулась.

В проёме стоял слуга. Бледный. В ужасе. Он явно был чем-то обеспокоен. Но за его спиной неожиданно вырос Говард.

Управляющий моего замка резким движением забрал из рук гонца запечатанное письмо и прошёл в покои, захлопнув перед его носом дверь.

— Милорд… — медленно проговорил он, протягивая мне письмо. — Храм прислал людей. Они требуют… забрать вашу истинную. Сейчас.

Я медленно выпрямился, принимая донесение, а что это именно оно, я не сомневался: серо-зелёный пергамент использовался только среди военных. Развернул его и вчитался. Улыбнулся.

Хорошего в донесении было мало. На востоке разбушевались свободные горцы. Придётся выступить и разобраться с тем, что там происходит. Но это также означало, что я могу отсутствовать в поместье неделю — по вполне обоснованной и важной причине.

Говард кашлянул, напоминая мне, что его вопрос так и не получил ответа. Я тряхнул головой, отгоняя мысли о поездке, и попытался вспомнить, о чём речь. Взгляд переместился на девчонку, что стояла у окна и прижимала к груди полотенце.

А, точно. Храм. Казнь.

— Поздно, — сказал я. — Мой дракон признал истинную во время консуммации брака.

Девчонка выдохнула, но тут же напряглась. Дракон внутри хищно оскалился.

— Они будут недовольны, — сообщил Говард, переводя взгляд на девушку.

Я резко открыла глаза и села на кровати, судорожно вдохнув, будто вынырнула из-под воды. Все воспоминания смешались в одно и превратились в кашу из боли и холода. Сердце билось быстро, неровно. Вспомнив, где нахожусь, я посмотрела направо. Там было пусто.

Я протянула руку и коснулась подушки. Холодная. Совсем. Значит, он встал давно. Или не ложился вовсе. Интересно… я так крепко спала — или мой лжесупруг сбежал, стоило первым лучам солнца коснуться стен?

Солнце, к слову, уже стояло высоко. Свет лился сквозь распахнутые шторы, резал глаза непривычной яркостью. Для этой зимней части страны — редкость. Это почему-то всколыхнуло воспоминания Эвелины. Обрывки. Туманные, как сон на рассвете. Они приходили всё реже, будто растворялись, уступая место моим собственным — и новым, свежим, которые множились с каждым прожитым здесь часом.

Я провела ладонью по виску, пытаясь собрать мысли, и память услужливо подкинула вчерашнее.

После того как в покои вошёл Говард — управитель, советник, правая рука… кем бы он ни был, — и заговорил о визитёрах из храма, мой лжесупруг поднялся и равнодушно сказал, что ему безразлично, довольны они этим или нет. А потом посмотрел на меня и, подумав, приказал:

— Зови их сюда.

Буквально через пару минут в комнату вошли трое мужчин в тёмных балахонах с надвинутыми капюшонами. Они низко поклонились дракону, а затем, не глядя на меня, произнесли, что явились за преступницей, готовой быть преданной огню.