Фальшивая истинная ледяного дракона (СИ) - "Юэл" - Страница 22

Застегнув последние крючки, я выдохнула и вышла.

Кайрен сидел за столом, закинув ногу на ногу, как будто ничего не произошло. Профиль его был строгим, неподвижным, почти каменным. Он смотрел в окно, но когда я появилась, его взгляд сразу нашёл меня, быстро оценил. А затем поднялся.

— Пойдёмте.

Я моргнула.

— Куда?

— На кухню.

Слова прозвучали так буднично, что я даже не сразу поняла.

— На… кухню?..

— Да.

Я нахмурилась.

— Вы знаете, где здесь кухня?

Это было искреннее удивление. Поместье было по-королевски огромным и чужим. Я бы даже не взялась сказать, где ночует прислуга. Она появлялась будто из воздуха.

По воспоминаниям прежней хозяйки тела, я точно знала, что хозяева вообще редко знали, где находятся служебные помещения.

А он… Он кивнул, будто речь шла о собственной спальне.

— Знаю.

Лорд Нордхольд открыл дверь и уже собирался выйти, но остановился.

Сделав жест рукой, пропустил меня вперёд. Я шагнула… и тут же подумала: осторожность.

Коридор встретил нас тишиной.

Зимнее поместье короля было освещено куда меньше, чем владения Нордхольда. Там свет был холодным, строгим, почти вечным. Здесь же… Старые канделябры висели на стенах в пяти-шести метрах друг от друга, и тонкие свечи давали лишь намёк на свет.

Я сделала несколько шагов — и остановилась, как вкопанная, боясь навернуться.

Кайрен был уже рядом. Не задавая вопросов, просто взял мою ладонь и вложил её в сгиб своего локтя. Для ледяного дракона он слишком горячий. Я ощущала тепло его руки даже через ткань халата.

Мы прошли по коридору, свернули направо, спустились по лестнице. По ней я ступала только благодаря его поддержке. И вдруг… Мы свернули под неё.

Под лестницей оказалась дверь — почти незаметная. Кайрен нажал куда-то. Щёлкнуло. Дверь раскрылась.

Мы вступили в ещё один коридор. И здесь… была полная темнота.

Я сделала шаг и, конечно же, споткнулась. Чуть не упала. Но он удержал. Рука легла на талию мгновенно, как будто он и ждал этого.

— Я ничего не вижу, — выдохнула я. — Как Вы вообще что-то здесь видите?..

Он ответил ровно:

— У меня драконье зрение.

Почему-то от этих слов захотелось ёжиться. Мне вдруг показалось… что своим драконьим зрением он смотрит не на стены, а на меня. А ещё… тряхнула головой, отгоняя мысли.

Он прошёл вперёд, почти ведя меня, аккуратно придерживая за талию. Шесть… семь шагов… И вдруг дверь распахнулась. Свет ударил в глаза. Мы оказались на кухне.

Я замерла. Огромный камин. Шесть печей. Четыре стола. Под потолком висели травы, сухофрукты, связки чеснока, мясо — всё это спускалось почти до пола, как странный лес.

И вдруг… К нам выбежал маленький котёнок. Серый комочек.

Он остановился, насторожился… А потом, увидев нас, пискнул и подбежал ближе.

— Ой… какая прелесть…

Я отпустила локоть супруга и опустилась на корточки. Котёнок сначала отпрянул. А потом начал ластиться, ткнувшись мне в ладонь. И что-то внутри вдруг дрогнуло.

— Вы любите животных? — спросил Кайрен.

Я подняла голову. Он смотрел внимательно. Я сглотнула.

— Да… У меня никогда не было животных, — тихо добавила я. — Но… у соседей были кони, и мне разрешали с ними играть.

Я осеклась. Потому что нельзя было говорить про приют. Как мне объяснить прошлую жизнь и её влияние? Поэтому просто замолчала.

Кайрен не спросил. А когда позвал, я вздрогнула. Даже не заметила, пока не услышала его голос:

— Иди есть.

Оказалось, он уже поставил на стол хлеб, мясо, молоко. Запечённая картошка дымилась в миске. Чайник, а точнее кастрюля с узким горлышком, нагревался. Я растерянно огляделась.

— Вы сами всё это… приготовили?..

Он бросил короткий взгляд.

— Мясо было готово. Картошка быстро запекается. Молоко… очевидно, не я доил.

Я невольно улыбнулась.

Он продолжил, указывая на связки под потолком:

— Чай заварится сейчас. Выпей.

Я подошла и села за стол. Он умеет готовить. Конечно же, он умеет готовить. Я думаю, этот мужчина умеет всё на свете.

Я подняла взгляд.

— Где вы научились этому?

Он ответил спокойно:

— Поле боя не даёт выбора. Либо ты учишься, либо ты погибаешь.

Меня передёрнуло. Слова были сказаны без эмоций, но в них заключалось столько всего. И я зачем-то спросила:

— Вы… убивали?

Тишина упала между нами тяжёлым снегом. Кайрен поднял взгляд. И в его глазах было что-то такое…

Интересно, какого ответа она ожидала. Я — генерал северных легионов. Я — щит этой страны.

Убивал ли я?

Да.

Когда убиваешь впервые — это не похоже ни на одну тренировку. Не похоже на рассказ наставника. Не похоже на клятвы, которые даёшь, надевая мундир.

Я помню тот день слишком хорошо. Запах крови. Металл во рту. Хрип противника, который секунду назад ещё дышал.

Меня тогда вывернуло наизнанку. Я стоял на коленях, не в силах смотреть на собственные руки. Наставник похлопал меня по спине и сказал:

— Привыкнешь.

Я ему не поверил.

Но годы спустя понял — привык. И даже не столько к смерти, сколько к выбору.

Если передо мной враг — я не размышляю. Я вонзаю кинжал первым. Потому что если замешкаюсь — удар нанесут мне. Или тем, кто за моей спиной.

Поэтому, когда она спросила:

— Вы… убивали?

Я посмотрел на неё и ответил:

— Да.

Она кивнула, будто это совпало с её ожиданиями. Взгляд опустился. В этот момент котёнок, будто почувствовав напряжение, запрыгнул к ней на колени. Она автоматически начала гладить его.

И я вдруг поймал себя на том, что наблюдаю. Удивительно, какой нежной она выглядит, когда заботится о ком-то. Как мягко меняется её лицо. Как исчезает упрямство, которое я вижу в те моменты, когда она не знает, что я смотрю.

Я всё ещё думал: сказать ли ей?

Несмотря на то что меня она боится как огня, во всём остальном эта мелкая преступница идёт в бой в первых рядах.

Говард говорил, что однажды она спорила с ним до посинения из-за того, что он перегружал Хелен. По её мнению, таскать воду должны исключительно мужчины.

Не думаю, что не согласен с подобной формулировкой, но Говард был недоволен тем, что леди вмешивается в его работу.

Ухмыльнувшись своим мыслям, я снова посмотрел на преступницу. Скажи я ей, что на неё покушались, — и её жизнь изменится. Она будет шарахаться не только от меня, но и от всех.

А ещё я не уверен в её непричастности в столь замысловатой игре, как соблазнение генерала северных легионов. Правда, после того как я увидел её в ванной…

До сих пор чувствовал жар пара на коже. Её изящное тело под водой, лепестки, которыми она отчаянно пыталась прикрыться.

Она действительно думала, что способна спрятаться от меня за розами. Драконье зрение не знает таких ограничений.

И дракон же внутри ухмылялся, когда она руками разгоняла лепестки, прикрывая то, что считала стратегически важными объектами.

Не уверен, что можно так отыгрывать смущение.

Очерствевший на поле битвы, я даже не сразу обратил на это внимание. Проверяя лепестки роз на наличие яда, я не сразу осознал всю интимность положения.

Она — голая под водой. Я — склонившийся над ней.

Тряхнул головой, отгоняя мысли. Дракон внутри недовольно зарычал. Пришлось загнать его в угол. К счастью, он не стал сильно сопротивляться.

— Завтра мне придётся отлучиться, — сказал я, возвращаясь мыслями к столу.

придется потратить весь день на поиски того, кто осмелился тронуть мою… “истинную”. Любой в королевстве должен понять: то, что принадлежит генералу драконов, неприкосновенно.

Публичная расправа над виновным укрепит это понимание. Укрепит и другое — что она действительно моя истинная. В это должны поверить все без исключения.

Подделка истинности карается смертью. Это знают все.

Через две недели после того, как договор будет подписан, я придумаю, как сохранить ей жизнь. Мне нужно будет придумать действительно весомую причину, которая позволит ей выжить. Возможно, участие в следствии. Возможно, особое поручение. Но это потом. А сейчас важно, чтобы они поверили, Эвелина моя.