Связаны бессонницей - Белинская Анна - Страница 5

Мы остались вдвоем — я и незнакомец с ртутными глазами. Его присутствие я ощущала незримо и обостренно. Повязка на глазах словно стерла пелену с восприятия, и теперь тишина стала объёмной и осязаемой настолько, что я слышала его дыхание — ровное и предельно контролируемое.

— Я тебя вижу. Снимай повязку, — произнес он так же ровно, как и дышал.

Мои руки были свободны, мне ничего не мешало сдернуть ленту со рта и снять повязку с глаз, но я медлила. Тонкая черная ткань на глазах обеспечивала хоть и мнимой, но безопасностью, пока я не видела места, куда меня привезли.

Да, я под ней пряталась, и я катастрофически боялась оставаться с незнакомцем наедине.

Страх разогнал пульс и мелкую дрожь по телу.

Мысль о том, что я где-то находилась с мужчиной, который умеет бесшумно врываться в дома и смотреть словно дуло пистолета, направленное в лицо, загоняла под кожу раскалённый шампур.

— Снимай… — повторил он. Не жестче, не требовательнее, но так, что я подчинилась.

Медленно подняла отяжелевшие руки и поднесла их к повязке. Сжала ее на висках, собираясь сдёрнуть, но резко передумала и одним быстрым движением сорвала ленту с губ, как старый пластырь с мозоля. Боль всего на мгновение стянула кожу вокруг рта, а потом превратилась в уже знакомое покалывание на губах — это он смотрел. Смотрел на мои губы. Я рефлекторно облизнула их, а потом неспеша стала опускать повязку.

Мои глаза оставались закрытыми, я оттягивала момент встречи с реальностью, боясь увидеть в ней то, ради чего меня могли сюда привезти и оставить наедине с мужчиной. Картинки, предстающие под закрытыми веками, вскипятили мою кровь, потому что я хоть и провела детство и юность в детдоме, но от средств массовой информации не была изолирована и примерно догадывалась, как могли развлекаться богатые ублюдки.

Голова закружилась от этих картинок, и чтобы не рухнуть, я открыла глаза. После темной повязки им было некомфортно, но пары деталей, которые мне удалось разглядеть, было достаточно для понимания — мы были в квартире. Очень большой квартире.

Я опасливо осмотрелась, старясь слишком откровенно не крутить головой по сторонам. Мы находились в просторной прихожей, в которую попадал яркий свет прямиком из гостиной. Обстановка была дорогой. Даже слишком. И очень подходящей незнакомому мужчине — строгой, минималистичной, в бело-серых тонах и с большим количеством многоуровневого света. Он сочился из каждого метра площади и играл с тенями необычных дизайнерских безделушек, расставленных на консоли, но больше всего меня привлекло огромное зеркало, в которое можно было увидеть себя целиком. В отражении мы встретились глазами с мужчиной.

Я резко перевела взгляд на него.

Он расслабленно стоял в паре-тройке метров от меня, спрятав ладони в передние карманы черных брюк. Его волосы коротко стрижены на висках и все-таки были темно-русыми, в свете потолочного светильника отливая рыжевизной, как и щетина. С цветом глаз я тоже не ошиблась. Два шарика ртути в ответ изучали меня.

— Вам… — сглотнула, — нужен секс? — оцарапанным страхом голосом спросила я.

Брови мужчины вопросительно изогнулись.

— Вам от меня нужен секс? — пояснила.

Еще в машине я думала, что меня везли убивать. Сейчас же, оказавшись наедине с этим непредсказуемым и очевидно финансово благополучным мужчиной в квартире, у меня не было иных мыслей, ради чего я здесь.

Мне показалось, что губы незнакомца едва заметно скривились в ироничной усмешке.

— Я похож на того, кто испытывает дефицит в получении удовольствия и похищает женщин, чтобы насильно заняться с ними сексом?

Может, это и прозвучало слишком самоуверенно и высокомерно, но определённо обоснованно. Он не был похож на того, кому не дают женщины. Скорее он выглядел так, что женщинам надо постараться, чтобы он занялся с ними сексом.

— Ни по одному маньяку или извращенцу не скажешь, что он маньяк или извращенец, — резонно отозвалась я.

А вот сейчас мне не показалось — я действительно уловила его поднятый вверх уголок губ.

— Почему же… — произнес он расслабленно, — есть некоторые характерные поведенческие черты у всех маньяков: патологический нарциссизм, эмоциональная поверхностность, «ближайшая связь» и редко — склонность к пиромании…

У меня открылся рот.

Я ни черта не поняла из того, что он сказал, но факт того, что этот мужчина вообще об этом знал, усилило дрожь в коленях.

Он все-таки маньяк… Или просто душевнобольной мерзавец.

— Страшно? — этот псих снова выгнул темно-русую бровь.

Его голос гипнотический. Глубокий и проникновенный, как и глаза, в которые хотелось постоянно смотреть.

— Вы без единого звука проникли в мою квартиру, похитили меня из дома, привезли сюда, и теперь я нахожусь здесь с вами, незнакомым мужчиной, который знает поведенческие черты маньяков… О нет, мне совсем не страшно, — наигранно беспечно пожала плечами, ощутив, как от страха скрутило живот.

Незнакомец сделал круг глазами по моему лицу.

— Кирилл, — произнёс он расслабленно.

Наступила моя очередь выгибать брови.

— Меня зовут Кирилл, — пояснил.

Я быстро-быстро заморгала. Если он решил, что, представившись, мне будет спокойнее, то я могла бы его разубедить, ведь сейчас мне еще страшнее…

— Теперь, зная вас в лицо и ваше имя, мои шансы остаться в живых стремительно упали, да? — задала вполне логичный вопрос вместо того, чтобы назвать свое имя. Уверена, он и без того его знал.

— Правильный вопрос, Евгения… — будто бы похвалил.

Евгения… меня сотню лет так никто не называл. Я терпеть не могла свое полное имя, но из его рта оно прозвучало необычно. Я передернула плечами, стряхивая щекочущее волнение, облизавшее мою кожу.

— Я могу забрать у тебя свободу. Если потребуется… — он сделал выразительную паузу, — даже жизнь, но я не смогу отобрать у тебя надежду. Так что… — он беспечно пожал плечом, — надейся, чтобы мои люди как можно быстрее нашли твоего приятеля, а пока ты тихо и без лишних телодвижений подождешь его в той комнате, — он кивнул на одну из закрытых межкомнатных дверей. — Она твоя.

Глава 5.

Женя

Это была самая обычная комната.

Окей, не самая обычная.

Она была чуть меньше всей моей квартиры в Капотне и роскошной, как номер пятизвездочного отеля. Единственное, что выбивалось из всего великолепия, была я: в линялой футболке и трениках с жирным пятном на жопе. Но если закрыть на это глаза и не думать, что здесь я в плену, можно было бы себе позавидовать.

В течение двух часов я вдоль и поперек смерила комнату шагами, облазила каждый шкаф и изучила углы. Даже заглянула под все подушки королевской кровати и исследовала постельное белье на наличие женских волос.

Интересно, были ли здесь женщины до меня или это мне так «повезло»?

Разумеется, белье было новым и хрустящим, как рубашка того самого Кирилла, ящики в шкафу оказались пустыми, и на первый взгляд комната выглядела необжитой.

Стоя у широкого панорамного окна, я привстала на носочки и посмотрела вниз. Высота была внушительной, так что вариант с побегом через окно я отмела сразу. Но вид открывался потрясающий — в свете солнечных лучей речной канал искрился и змейкой убегал вдаль. Возможно, он и был той самой поймой.

Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на настенные часы. Десять утра. Сейчас дома я бы пила кофе, а Джек ел бы свое любимое суфле из индейки.

Господи, Джек!

Я заметалась по комнате.

Как я могла про него забыть?

Приложив ладонь ко лбу, я почувствовала, как запульсировали виски.

Он остался дома один. Что с ним будет? В его миске немного воды, сколько так он протянет? Пару дней, а потом начнет жрать муравьев, которые появились неделю назад?

Нужно было срочно что-то делать! Я не знала, что именно, но решительно подошла к двери и припала к ней ухом. Ничего не было слышно, кроме моего сердечного стука в ушах.

Я осторожно толкнула дверь и выглянула в узкий проем. Без понятия, что мне было позволено, а что нет — инструкцию по этому поводу хозяин квартиры мне не давал, потому на свой страх и риск я вышла из комнаты. На носочках.