Связаны бессонницей - Белинская Анна - Страница 14

Я не знал, что еще пообещать, но я мог бы помыть посуду, я уже мыл, я умел.

— Кирюша… — она села рядом со мной на корточки и взяла меня за руки. Ее ладони очень холодные. Она замерзла? — Я никогда тебя не брошу, но сейчас так нужно. Я вернусь, я тебе обещаю, и мы с тобой вместе приготовим твои любимые оладушки, — она прижала меня к себе так близко, что моя спина захрустела. — Я люблю тебя, сынок. Я тебя очень-очень сильно люблю…

Она так быстро подхватила сумку, что я не успел сказать, что тоже очень сильно люблю ее.

— Мам, не уходи, — я побежал за ней. — Мама… — я плакал и наступал на острые осколки разбитой кружки. Мне было не больно. Я хотел к маме. — Мама! Мама!

Я мотал головой из стороны в сторону, пытаясь остановить… Отпустить меня. Прекратить мучение, и оно резко оборвалось, когда сознание пронзило настойчивым звонком.

Я распахнул глаза.

Мой мотор истошно заходился в очередном кошмарном приступе, лупя по ушам и заглушая учащенное дыхание. Я сделал круг глазами и остановился ими на окне, за которым пантовался вид на соседнюю высотку — остекленный фасад, броская подсветка, панорамные окна… Я был в Пойме. В своей комнате и постели.

Боль в кистях тут же напомнила о себе. Мои пальцы намертво вцепились в простыни. Без понятия, как не переломал их. Медленно разжал, ощущая ломоту в суставах.

Я выпрямился и уставился в потолок. Перед тем, как уснуть, я выжрал полбутыля вискаря хоть и знал, что алкоголь — не антибиотик против моих кошмаров — они находили меня в любом состоянии.

Телефон на прикроватной тумбочке ожил, резанув ночную концентрированную тишину громким рингтоном.

Я вытянул руку и подцепил мобилу за край. Входящий звонок принадлежал Бессонову, и, прежде чем ответить, я бросил взгляд на время — перевалило за полночь. Самый разгар субботних потех и роста нулей на расчетном счете «Бессонницы». Я редко оставался по субботам до двенадцати. Край — одиннадцать вечера, обычно во столько заканчивалось паломничество элиты, каждому из которой я обязан был персонально «вылезать зад».

Проведя ладонью по лицу и стряхнув остатки сна, принял звонок:

— Да, — мой голос прозвучал хрипло.

— Я, бл*ть, польщен, что ты ответил! — заорал в трубку Бессонов. — Кирилл Андреич, а не могли бы вы притащить свою задницу сюда, в «Бессонницу», а то тут ребята из «маски-шоу» устроили непередаваемое зрелище. Мать твою! Понежнее, малыш! — его голос стал отдаленным, намекая, что последняя реплика предназначалась не мне. — Короче, Кир, тут шмон. Серьезные парни требуют тебя, — сдавленно сообщил Саня.

Через пять минут я гнал по ночной неспящей Москве и насиловал номер Румянцева.

— Бери трубку, сука, — ударил я по рулю.

Румянцев Юрий Александрович, отставной полкан. В свои шестьдесят пять он трахал двадцатилетних и сорил валютой, немалую долю которой я ему подгонял. Не за его одутловатую рожу, разумеется. Он меня крышевал. Без крыши в моем деле вообще не вариант. Двенадцать лет назад нас познакомил командир части, в которой мы с Бессоновым служили, и до последнего времени наше сотрудничество без проблем складывалось.

— Кирюша, мой мальчик, я уже не в том возрасте, чтобы бодрствовать в первом часу ночи, — салон наполнил хриплый ленивый голос полкана. — Надеюсь, ты звонишь, чтобы пожелать доброй ночи?

Хрен бы ты был мне нужен…

— Юрь Саныч, понимаете, интересные вещи, однако, творятся, — я сдерживал себя как мог. Кровь кипела, готовая вот-вот взорваться и разнести к херам любого, чье безобидное слово мне могло не понравиться. — «Бессонницу» в данную минуту ОМОН нагибает, а меня даже не предупредили, — зло процедил я. — Не порядок, Юрий Саныч.

— Не порядок, Кирюша, — тяжело вздохнул он. — Спи, — кому-то сказал.

В течение пары секунд я слушал возню и шарканье из динамиков.

— Кирилл, во-первых, ты не суетись… — его голос «проснулся» и стал тягучим и масленым, что вывело из себя окончательно.

— Не суетиться? — психанул я. — Три шмона за месяц! Но сегодня… — я с шумом потянул воздух, — сегодня было предупреждение. Меня, твою мать, красиво так предупредили, что это не конец… это только начало конца! И если меня потащит на дно, Юрь Саныч, не обессудьте, я вас с собой потащу…

— Следи за языком, щенок! — змеей прошипел Румянцев.

— Тогда в ваших интересах сделать все, чтобы рейды по «Бессоннице» были самой большой вашей проблемой, в противном случае…

— Не смей мне угрожать, сопляк! — перебил меня озверевший полкан. — Ты, гнида…

Я не дослушал и отбил звонок.

Я знал, какие проблемы он мог мне устроить. Но они рядом не стояли с тем, какие фейерверки мог устроить я, и Румянцев был в курсе.

Пусть роет землю носом. Конкретно этим он и должен был заниматься — прикрывать заднее место «Бессонницы» от всяких проверок и внезапных гостей.

***

В «Бессоннице» непривычно для этого времени светло.

Освещение давало возможность оценить обстановку со стопроцентной точностью, пока пересекал быстрым шагом основной зал, который шерстили экипированные противопульными шлемами и овчарками вооруженные бойцы спецподразделения. Твою мать…

Словно наркопритон накрыли.

В моем детище никогда этой дряни не было. Ничего, что могло бы скомпрометировать меня и «столичные сливки». Они выбирали «Бессонницу», потому что она давала им приватность, убежище от папарацци и эксклюзивный продукт — шоу, которым могли похвастаться только мы.

Я в курсе, что вокруг моего ночного клуба слухов как рыбы в океане — нелепых, безумных, совершенно беспочвенных. Их большая часть искусственно создана конкурентами, но то нам только на руку — ореол загадочности уже много лет привлекает новых гостей. Нас обвиняли в организации подпольных игр, нелегального букмекерского бизнеса и даже называли местом сборища любителей свинга. Этот бред мы даже не пытались развеять, ведь, чем тише мы вели себя, тем больше молвы и интереса было вокруг нас.

Под подошвами скрипела мишура и конфетти, пока я сканировал каждого из персонала. Танцовщицы в маскарадных масках и с перьями на сосках были согнаны в одну кучу, остальные скопились у бара.

Большинство гостей уже отсутствовало. Несколько человек обыскивалось омоновцами у стены. Еще с десяток — за столами. Каждый из них ментально откусывал мне голову, которую я смиренно подставлял, мысленно подбирая слова, которыми уже завтра начну оправдываться в персональном порядке. Я буду оправдываться, несомненно. Чтобы эти богатые задницы в следующую субботу тащили сюда свои деньги и… их собственные проблемы. Их проблемы и длинные развязные языки после пары шотов мне были нужны.

— Кирилл! — донеслось до меня справа. Я повернулся. — Это возмутительно! — всплеснул руками Данилин. Музыкальный продюсер и не самый последний человек в столице. Сумку его спутницы выпотрошили на стол. Хреново… — Что происходит? — его взгляд свирепствовал и меня линчевал.

Претензия обоснованна. Мои гости доверили мне свой отдых, статус, а я их подвел. Замедлив шаг, я натянул отточенную за годы физиономию дружелюбного порядочного пиздюка, что в сравнение не шло с моим внутренним состоянием — меня словно с петель сорвало и ветром швыряло из стороны в сторону.

— Игорь Матвеевич, я во всем разберусь. Уверен, вышло недоразумение, — мой голос уверенный. Ровный и внушительный настолько, чтобы не возникало сомнений в моем обещании. — Ужин на две персоны в любой, какой пожелаете, день за счет заведения.

Я не прекращал шаг, по пятам которого следовали два бойца в балаклавах. Меня вели к старшему, отвечающему за сегодняшний беспредел. Я нашел его и еще двоих в камуфляже, склонившимися над лежащим мордой в пол Бессоновым, в своем кабинете.

— Как грубо, — произнес я, входя и оценивая обстановку. — Я могу узнать, чем обязан столь незваным и бесцеремонным гостям?

Голову сдавливало. Мигрень снова вилкой ковыряла мой череп.

Мужик в гражданке оторвал лицо от экрана телефона и смерил меня профессиональным взглядом. Невысокий, жилистый, под пятьдесят.