Та, что любить не могла - Султан Лия - Страница 6

— А вы знаете, да? По себе судите? — уже не стесняясь, намекаю на то, что пока она ведет бизнес в Алматы, ее муж— политик живет с младшей женой в Астане.

Ее губы тут же вытягиваются в тонкую красную нить. Свекровь не на шутку задели и разозлили мои слова.

— Если бы ты была из аула, я бы с тобой говорила по— другому с самого начала. Ты слишком дерзкая для казашки, — цедит Ляйля. — Мы в свое время себе такого не позволяли. Мы знали, что надо сохранить семью во что бы то ни стало. Терпеть, но идти дальше. А ты даже шести месяцев не продержалась.

— Мне жизнь моя дороже, — приложив свободную руку к груди, проговорила я. — Ваш сын — монстр, и вы даже не знаете половины того, что он со мной сделал. Вы пришли просить за него, говорите о перемирии, но оскорбляете меня. Я и до этого не собиралась его прощать, а теперь тем более. И лучше уж пусть его найдут и закроют. Пусть сгниет в тюрьме!

Ляйля бледнеет, но не кричит и не скандалит — держит лицо, как обычно. Даже со своим мужем— изменником она никогда не ругается, а сражает холодностью. Свекровь поднимает руку и дотрагивается до бутыля с лекарством, скользит пальцами вниз по прозрачному проводу, через который течет жидкость.

— Что вы делаете? — леденею от страха. – Уйдите!

— Ты же понимаешь, что я в этом городе многое могу. И нас с мужем есть связи, деньги, все, чтобы объявить войну тебе и твоей матери? Рассказать людям о том, как она построила свой бизнес, о ее связи с криминальным миром, о том, почему твоего отца убили в 90— е. Если мы страдаем, то и вы будете.

Горло сковывает жуткий спазм, меня охватывает паника, потому что сейчас бессильна перед этой женщиной, которая похоже, упивается своим превосходством.

— Уходите! — не своим голосом кричу я. — Сестра! Сестра! Кто-нибудь!

Дверь резко распахивается и в палату тут же залетает медсестра, какой-то незнакомый мужчина и моя подруга Зара.

— Что вы здесь делаете? Уходите! Быстро! — негодует Зара. — Не смейте к ней больше приходить!

— Я ничего ей не сделала, — жестко отвечает свекровь. — Она сама начала истерить и кричать, слово не дала мне вставить.

— Это неправда! — защищаюсь я. — Уведите ее! Пусть она уйдет!

— Выходите! — мужчина берет ее за локоть, а она выдергивает ее и бросает с презрением:

— Не надо меня трогать. Вы кто такой?

— Телохранитель, — басит он так, что даже мне стало страшно. Вообще он похож на русского богатыря, сошедшего с картины Васнецова. — На выход я сказал.

Пока свекровь выводили, медсестра проверила систему, поменяла один бутыль на другой и сочувственно мне улыбнулась.

— У меня тоже енешка (свекровь) не подарок, — вздохнула она.

— Сочувствую вам, — вздыхаю и показываю взглядом на Зару. — А вот ей повезло. Енешка ее обожает.

И это правда, потому что свекровь Зары на нее надышаться не может. Вот что значит — люди одного круга, ведь родители Зары и ее мужа Карима очень давно дружат.

— Вот это правда удача, — замечает медсестричка.

Через минуту она оставляет нас, и я ложусь на кровати ровно и, смотря в потолок, глубоко дышу.

— У тебя теперь есть телохранитель? — подтрунивает Зара. Понимаю, она хочет меня отвлечь.

— Это, наверное, от дяди Ансара — маминого друга. Только вот свекровь даже его обошла.

-какая мерзкая женщина, — замечает подруга, сев на стул рядом с кроватью. — Но в их положении это неудивительно. На них полетели все шишки.

— В каком смысле? — хмурюсь я и морщусь от дискомфорта в том месте, куда мне ввели иглу.

— Не бери в голову, — отмахнулась Зара. — Это я так, к слову.

— Зара, — предупреждающе посмотрела на нее и она виновато потупила взор. — Что ты скрываешь? Говори!

— Ничего.

— Я знаю тебя восемнадцать лет! И могу считать твое вранье!

— Инди, прости меня, — подруга коснулась моей ладони. — Я не должна была говорить, мы не хотели, чтобы ты нервничала.

— Но…

— Но о тебе пишут все издания страны. И по телевизору показывают.

— Что? — восклицаю я, моментально краснея. — Как? Почему?

— Кто-то из твоего дома слил видео журналистам, как тебя увозят на скорой. В тот же день написали, что сын депутата избил жену. Они быстро узнали, кто ты, что ты, — она тяжело вздыхает. — В галерею твою пришли. Охрана с девочками еле отбилась.

Прикрываю лицо свободной рукой. Этого мне только не хватало. Галерея только начала нормально работать, у нас намечались большие выставки, а теперь я замешана в скандале.

— Что пишут? — сдерживаюсь, чтобы не расплакаться от обиды.

— Про тебя хорошо. А вот Руслана с его семейкой как только не называют. Общественность требует, чтобы его отец подал в отставку.

— А сам Руслан?

— Поговаривают, что он в Абу— Даби.

— У них там недвижимость. Да у них где ее только нет, — от горечи, разочарования и ненависти, сильно жмурюсь и выдыхаю через нос. — И ему ничего не будет за то, что он сделал.

— Инди, жаным, — Зара заботливо сжимает мое плечо. — Бумеранг есть и когда-нибудь он прилетит. Вот увидишь. Аллах накажет его.

— Очень сомневаюсь. Такие как он живут и здравствуют, даже до старости доживают. Господи, Зара! Как я могла так ошибиться?!

— Но ты же не знала. Он красиво ухаживал, казался адекватным, вел бизнес родителей. Мы думали, он любит тебя.

— Любит, — поджав губу, замотала головой я. — Его любовь прошла после первой брачной ночи. Какая я дура!

— Нет— нет, не говори так. Не вини себя в том, что он сделал.

— Ты можешь сделать для меня кое— что?

— Все, что хочешь, — с готовностью кивает Зара.

— Привези мой телефон. Он, наверное, в квартире остался, в сумке. Я отстала от жизни, а мне надо девочкам в галерею позвонить.

— Да, конечно. Давай я прямо сейчас съезжу и привезу. Скажи, что еще нужно?

Зара не подвела. Привезла не только мобильный, но и кое— что из любимой комфортной одежды. Как только телефон зарядился, я включила его и увидела сотню пропущенных звонков и сообщений. Мне писали сотрудники, друзья, знакомые, художники, которые должны были у меня выставляться. Ответила только по важным вопросам и быстро устала. В глазах рябило, разболелись голова и шов. Медсестра поставила мне обезболивающее, после которого я заснула и проспала до утра.

А когда очнулась, тут же потянулась к телефону и зашла на сайт информагентства. Лучше бы я этого не делала, потому что увидела на экране нашу с Русланом свадебную фотографию и заголовок: “Мать Руслана Тагаева: “Индира изменяла моему сыну, пока была в Испании”.

А далее текст: “Известная бизнесвумен Ляйля Тагаева утверждает, что ее сын избил свою жену, узнав о ее измене”. Я поняла, что моя свекровь осуществила свои угрозы и начала грязную информационную войну против меня. Но самое омерзительное — Ляйля задела мою маму, придумав, что она поднялась в бизнесе за счет связей с бандитами в 90— е, а именно благодаря дружбе с Гохой Бегемотом — сестрой криминального авторитета, которая держала несколько барахолок в нашем городе.

Знаю, вы посмеялись над Бегемотом. Но в Алматы 90— х реально было ОПГ «Айка Бегемот». Так называли женщину, которая стояла во главе группировки и была сестрой известного в городе криминального авторитета. В последствии она уехала из страны и сейчас занимается легальным бизнесом.

Глава 6. Королева бандитов

Папу убили накануне восьмого марта в 1994 году. Он был милиционером и возвращаясь вечером со службы, услышал женский крик — в темной арке девушку зажали двое, у одного был нож. Мой отец отшвырнул бандита, завязалась драка, во время которой его пырнули ножом. Шансов выжить у папы не было и он умер прямо там, на руках девушки, которую спас. Так, моя мама в 28 осталась одна с четырехлетней дочкой на руках.

Мама с папой выросли вместе в детдоме и никогда не знали своих родителей. После выпуска их дороги разошлись. Она поступила в институт народного хозяйства на бухгалтера, а он в Алматинскую академию МВД, или проще говоря, в школу милиции. Однажды случайно встретились в троллейбусе, вспомнили детство и юность в приюте и чуть не проехали мамину остановку. Папа уже забыл куда ехал. Через два месяца они поженились, а спустя год родилась я. Как раз к моему появлению, папе дали двухкомнатную квартиру в хорошем районе, куда меня и принесли из роддома. До смерти отца детство было счастливым. Я помню, как радостно бежала его встречать после работы, как он катал меня на спине и как целовал, щекоча своими усами. После его смерти я каждый день ждала его по вечерам и плакала, потому что не пришел. И мама плакала со мной. В стране разруха, с работой тяжело, а вдове с ребенком и без единого родственника тем более. Наша соседка — учительница, которая пошла торговать на барахолке, чтобы прокормить детей, предложила занять ей соседний лоток и даже связала с челноками, которые привозили одежду из Китая. Мама долго думала, но согласилась. Она брала у них товар — носки, колготки, нижнее белье, майки — и продавала их и в жару, и в холод. Неожиданно у мамы пошла торговля и как оказалось, у нее есть деловая жилка.