Фиктивный жених - Огненная) Дора - Страница 11

– Уже решила, куда будешь поступать? – заговорил он первым, когда мы были на середине пути.

– В Хабаровск на юрфак, – отозвалась я заученно.

Кажется, Игнат заметил отсутствие энтузиазма в моем голосе. Его быстрый взгляд растревожил мои мысли.

– Что? – спросила я с вызовом. – Этого хотят родители.

– А ты чего хочешь? – поинтересовался он, заметно смягчаясь.

Я тоже убрала колючки и расслабилась. Он выбрал очень плохую тему для разговора.

– Не знаю, – я покачала головой. – Как будто это так просто – решить в восемнадцать лет, кем ты будешь всю оставшуюся жизнь. Вот ты, например, знаешь, чего хочешь?

– Переехать в Благовещенск для начала. Сейчас как раз подыскиваю там квартиру, – ответил он и улыбнулся каким-то своим мыслям.

– А как же бизнес? – удивилась я.

– А что бизнес? – в его голосе слышалось непонимание. – Ремонтировать байки я и там смогу. Найду место, найму ребят в помощь.

Я снова покачала головой. Со стороны и правда все выглядело просто. Но все же мы с Игнатом отличались. Ему повезло найти дело по душе. Я же обожала рисовать, но художник – профессия голодная. Так всегда говорил мой отец.

Открыв было рот, я тут же его захлопнула. Хотела спросить: а как же его девушка? Но Ках был прав: это не мое дело. Наверное, он собирался забрать ее с собой. Хотя...

Здесь они точно не жили вместе. В его квартире даже второй зубной щетки не было, не то что женских вещей. Эта мысль вызвала довольную улыбку. Но, поймав себя на ней, я чертыхнулась.

Какое мне дело до девушки Игната? Он отличный помощник, хороший актер, но через три дня каждый из нас вернется к своей настоящей жизни.

Последняя мысль отчего-то вызвала грусть. С Кахом было весело. Даже веселее, чем в детстве.

Когда авто остановилось у ресторана, я не торопилась. Позволила Игнату открыть для меня дверцу и подала ему руку. Платье было длинным, и я боялась в нем запутаться, поэтому крепко держала парня под локоть и шла медленно.

Столик мы не заказывали. Но это заведение не относилось к бюджетным, поэтому свободные места всегда были.

Заняв один из столов у большого окна, мы получили карточки меню и сделали заказ. Я выбрала курицу в сливочном соусе с пюре из овощей, а Игнат стейк с картофелем. Официант разлил безалкогольное вино по бокалам. Мы изо всех сил имитировали свидание.

– Сядем ближе? Нужно сделать фото, – предложила я и слегка подвинулась.

Бокалы соприкоснулись с легким звяканьем. Мы улыбались в камеру, пока телефон делал целый фоторяд.

На фоне прелестно играла скрипка. Музыкант в коричневом костюме и желтой бабочке отрабатывал свой гонорар на двести процентов.

И все-таки между нами чувствовалась дистанция. Мы с Игнатом были вместе в этот вечер, но продолжали держаться отстраненно. Это чувствовалось даже на фото. Между нами сквозило напряжение, но вернуть все обратно не получалось.

Молчание рождало дурацкие мысли. И чего мне далась его девушка? Тем более, что я была не из тех, кто отбивал парней. Сама мысль об этом для меня казалась недопустимой.

И тем не менее мне нравилось, как Игнат иногда смотрел на меня. Нравились ощущения, которые возникали, когда он держал меня за руку и легко поглаживал пальцы. Что-то совершенно иное, недоступное ранее. Он вызывал из глубин моей души эмоции, о наличии которых я даже не подозревала.

Боже, я могла бы слушать его часами. Он первым предложил тему для беседы, касаясь старого кино. Блюда принесли, но мы продолжали разговаривать. О музыке, о современном искусстве, о последней постановке в театре, после которой в наших местных новостях разразился скандал.

Я чувствовала себя легко наедине с ним. Ровно до момента, когда отдохнувший скрипач снова заиграл.

В этом ресторане можно было танцевать. Для этого имелся специальный квадрат, очерченный черной линией, встроенной прямо в рисунок пола. Но когда Ках неожиданно поднялся и протянул мне руку, я не сразу поняла, чего он хочет. Только пальцы в его ладонь все равно вложила.

Пришлось подняться следом.

– Ты серьезно? – спросила я, не веря в происходящее.

Он просто не выглядел как тот, кто умеет танцевать. Нет, конечно, сейчас в рубашке и брюках можно было бы представить его танцующим и вальс, и танго, но… Тот парень в джинсах и футболке точно не любил медляки.

– Боишься? – И снова этот провокационный прищур.

Я покачала головой, демонстрируя осуждение. Не боялась, просто ощущала смятение. А когда его ладонь легла на мою обнаженную спину, так и вовсе вздрогнула против воли.

Его пальцы казались горячими. Нежные, почти невесомые поглаживания обжигали.

Игнат мягко надавил на мою поясницу. Мы стали ближе, почти на грани.

Я смотрела в его потемневшие глаза и не понимала. Это снова был другой Игнат. Незнакомый. Совсем. Более взрослый, зрелый. Он пронзал меня взглядом не мальчика из детских воспоминаний, а мужчины.

Как это работало? Как он так переключался?

Только что мы весело смеялись и были расслаблены – эту легкость удалось вернуть с таким трудом, а теперь я терялась в его руках. Губы покалывало, язык прилип к небу, а мышцы напряглись. Во мне будто дрожала струна, которая вынуждала держать спину прямо. Но она лопнула, стоило ему переплести наши пальцы и податься вперед.

Игнат склонился прямо к моему уху. Его губы почти коснулись мочки, а щека скользнула по моей щеке. Дыхание перехватило.

– Этому платью требуется лифчик, – произнес он таким тоном, что предательская дрожь промчалась по позвоночнику.

Он отстранился, а я незаметно опустила взгляд. Тонкая ткань натянулась в самых интересных местах, выдавая меня с головой.

Я остановилась раньше, чем скрипач доиграл. Голос оказался севшим.

– Может, на этом закончим? – спросила, сама не зная, что именно имела в виду.

Нашу игру или этот вечер? Театр переставал выглядеть как представление, и меня это пугало. Пугала собственная реакция. Я не могла вести себя так, как это делала бы Катя. Будь она сейчас на моем месте – наверное, улыбнулась бы, сама подалась вперед к Игнату и прошептала бы ему на ухо нечто будоражащее.

Но я такой не была. Меня смущала даже реакция собственного тела.

– Ты права, день был долгим, – ответил Игнат и жестом подозвал официанта.

Оплатить наш ужин самой он мне не дал.

От публичного позора меня спас его пиджак, но рука... Когда мы выходили, ладонь Игната лежала на моей спине под пиджаком.

От этого места по коже расходились мурашки.

Глава 8. Супермаркет

– Осторожнее, – предупредил Игнат и наклонился, поправляя подол платья.

Часть ткани осталась снаружи авто. Но, наклоняясь, он задержался на мгновение. Задержался взглядом на нежной коже. Разрез от бедра обнажал ноги, но перед глазами встала иная картина. Как он усаживает Мультяшку на стол в гостиничном номере, как откидывает часть платья, касаясь ее бедер, как сдвигает в сторону белье и склоняется к пульсирующему сосредоточию ее женственности.

Он начал гореть еще до ресторана. Увидев Полину в вечернем платье, он снова разглядел в ней молодую женщину. Не девчонка с косичками из его воспоминаний. Не угловатый подросток. Та, что сидела в его машине, та, к кому он пришел на день рождения, – она была ему незнакома. Но ему хотелось узнать ее. Ему хотелось касаться ее.

Ему хотелось взять ее прямо в машине.

Мелкая хулиганистая провокаторша. Игнат раз за разом напоминал себе о том, что перед ним та самая Полина. Мультяшка с большими голубыми глазами. Девчонка из его детства. Они с Егором трижды дрались, защищая ее. Он сам считал ее сестрой.

Больше не помогало. Никакие убеждения не могли вернуть ему здравый смысл. Все то время, пока они ехали, он жил мечтой скорее вернуться домой. Еще немного, и все закончится. Она зайдет в свой подъезд, и соблазн прижать ее к стене прямо в своей прихожей растворится.

Ках ухмыльнулся. В своих мыслях, в своих снах он уже заходил очень далеко. Но ни разу не думал над тем, как бы все было в реальности. Как бы Полина отреагировала, если бы он действительно прижал ее к стене в своей прихожей и накрыл ее рот своим, вторгаясь языком, не спрашивая разрешения.