Древесный маг Орловского княжества 13 (СИ) - Павлов Игорь Васильевич - Страница 17

— Да что б тебя! — Рявкнула княжна, отбрасывая копьё нервно, и ускакала с глаз долой под рёв тысяч фанатов. Так она выразила своё недовольство за поблажку. Но Козимо уже сказал своё слово, следом объявил и ведущий:

— Победа присуждается Ростовской княжне Александре!

Две минуты стоящих оваций принимает Козимо, как победитель, кивая, что артист на сцене после триумфального выступления, покорившего сердца. Отчасти так и есть. Шлем его снят, в лёгкой улыбке читается грусть.

— Барон! — Подзываю я, народ стихает.

Сваяв венок из разноцветных ромашек, подаю его жёнушке и киваю, чтоб кинула мужику. Василиса смотрит неожиданно мстительно. Чуть помедлив, принимает его и кидает небрежно. Вычислив серьёзный недолёт, я подталкиваю его древесной магией, подобно тому, как отклоняю стрелы. Вышло идеально! Прямо на голову ошарашенного мужика и прилетело.

— Меткость королевы неоспорима, — выпалил Козимо. — Полагаю, первое место по стрельбе уже заслужено вами.

Князья за спиной тихо заржали, но всё быстро утонуло в гомоне с трибун.

Дальше по накатанной пошло. Двадцать шесть пар отработали на совесть, после вчерашних подлых уловок европейцы поутихли.

Отличился мощный бородач из Шотландии, стоящий на своём скакуне, что «медный всадник». Всё об него ломается, а этому хоть бы что! И скакун у него, как робот. На руны–то комиссия проверяла, а вот я своим сканером не прошёлся. Пять копий принял на щит и два на грудь, а потом у соперника из Нижнего Новгорода просто лошадь отказала, а точнее взбрыкнула, скидывая всадника. Мол — задолбали, разбирайтесь сами.

Вторым удальцом, вызвавшим восторг публики, стал наш туляк Светогор. Сосредоточенный взгляд, чёткие движения, стать. Девки с трибун выли, когда он выходил на старт. Да что уж там, Юрий выл! А Вячеслав посмеивался, подтрунивая родственничка. Но притих, когда Светогор свалил ловкого противника с третьего захода.

Один лишь Саксонский принц Альберт не стал изменять своему стилю. В заключительном бою второго тура самодовольный щегол, ухлёстывающий за Леночкой, поиздевался знатно над молодым и наивным парнишкой из Англии. С щепкой в горле тот залил кровью треть арены. С пробитой артерией никакое лекари не успевали. Но попытался я, прыгнув прямо с высокой трибуны. В какой–то момент почуял звериные порывы, но всё же занялся делом, спешно зашивая корнями рану и стягивая стенки артерии.

Обычно здесь такого уже хоронят ещё живым, но не в этот раз. Когда я выпрямился с победным видом и залитым кровью драгоценным костюмом, трибуны не дышали.

— Жить будет! — Объявил я. — Всё! Перерыв на обед!

Хотел ещё пожелать всем приятного аппетита, но это был бы уже верх цинизма.

Под поводом, что нужно переодеться, свалил уже по важным делам. Два часа перерыва нужно провести с пользой. А не выслушивать на застолье от иностранных лизоблюдов, какой я герой. И так это знаю.

Гайку и Люту оставил охранять жену. Выйдя на центральную улицу, я передал посыльному тайной полиции, чтоб в случае чего искали меня в темнице Дворца, куда отправился по воздуху. Прежде не заморачивался, а теперь по–другому никак. Должностные лица должны знать, где их начальник.

Дворец с огромными залами пустует. Только слуги шарахаются за колоннами по стенкам, стараясь быть незаметными. В холле на минус третьем этаже, у входа в темницу дежурит Пересвет. А я и думаю, куда он запропастился.

— Ярослав, я должен с ней поговорить, — завыл витязь уже не в первый раз.

Бдительная стража не пускает никого без моего ведома. Особые указания даны по поводу этого витязя. Не знаю, что ему там может наплести Дарья, но терять ещё кого–то из близких людей я не хочу. И так не оставляет ощущение, что всё катится в пропасть.

— Ты должен быть на судейской скамье, — говорю ему строго. — Из–за твоей халатности гибнут участники.

— Ой, а что с тобой стряслось–то? — Только сейчас он заметил, что я весь в крови.

— Саксонский принц порезвился. Но этого можно было избежать, переруби ты его лошадь на скаку.

— Не до шуток мне совсем, — завыл и дальше своё заладил. — Пусти к сестрице, век должником твоим буду.

— А была ли она твоей сестрицей? — Хмыкнул. — Строила из себя добрую и заботливую, а сама тому змею служила.

— Я должен выслушать её…

— Всё, возвращайся на турнир. Там тебя ждёт беременная жена, которую ты без внимая и защиты оставил.

Больше не слушая витязя, двинулся дальше. Бдительная стража закрыла за мной массивную дверь на засов, затем задвинула решётку. Конечно, Пересвета это не остановит, если он решит идти с боем. Но мозги–то должны работать у мужика.

Пройдя две секции, вышел в нужную. Хоть и обмолвился Дарье, что поселю с ней других, решил в итоге этого не делать.

Узница живёт одна под постоянным наблюдением. Двое бойцов подрываются со стульев при виде меня. Жестом прошу их покинуть помещение, и нас оставляют двоих. У Дарьи в камере теперь есть всё для уюта и комфорта. Если голодовку она решила продолжить, то балахонной одеждой не пренебрегла — сидит в ней, как миленькая. Завидев меня, забивается в угол на кровати, группируясь. Сжимается вся в ожидании расправы, в очередной раз подчёркивая, какой же я подонок. Ни приветствий, ни слов, ни взглядов. Опустила головушку, и ждёт, затаившись. Наручники сменились на ошейник с красными кристаллами, в быту ей проще. А нам спокойней, когда у магички нет резерва. И сил не так много, чтоб его сорвать.

Усевшись у решётки напротив, я около минуты смотрю на неё.

— Надо же, — начинаю с диким желанием её расшевелить. — Многие витязи считали тебя легкодоступной женщиной, которая и выпить может, и потанцевать. Ты крутила то с одним, то с другим. Но вот, теперь мы знаем, чем ты на самом деле занималась. Выведывала, пыталась вербовать.

— Что тебе надо? — Прохрипела, глядя на меня исподлобья.

— Ладно, не стану занимать твоё драгоценное время всякой болтовнёй. Перейду к сути. В общем ситуация такова. Как только мы разобрались с Могутой, вылезло пять сотен упырей, — рассказываю, пытаясь прочитать её реакцию. — Обращённые совсем недавно крестьяне набросились на наш отряд, как бешеные собаки. Вскоре выяснилось, что подобное творится вокруг нашего города. Целые деревни превращаются в упырей в одночасье и нападают на всё живое. Как считаешь, и здесь моя вина?

Молчит.

— Василискина⁈ — Рявкнул.

Магичка вздрогнула, но всё равно продолжила игнорировать вопрос. А я решаю продолжить:

— Вчера некто под личиной торговца обратил крестьянскую семью из восьми человек. Пятеро детей, Даш, представляешь?

Никакой реакции.

— Я знаю, что это устроил твой упырь Могута, — заявляю жёстко. — Связь очевидна, не вздумай отрицать. Вот такой твари ты служила, голубушка. И продолжаешь упираться. Полагаю, его план продолжает действовать и после его смерти? «За меня отомстят», сказал он. «За меня отомстят», сказала ты. Убив невинных детей, отомстят? А, Василискина?

Язык в задницу засунула и сидит, глазки опустив. Но что–то задышала часто, сердечко забилось, как у птички. Видно… всё мне видно.

— Люди становятся упырями за считанные часы, — констатирую дальше. — Мы с таким ещё не сталкивались. Что это? Действие какого–то артефакта? Отравленная еда или питьё? Особая чума⁇ Если знаешь хоть что–то об этом, расскажи. А промолчишь — смерти невинных теперь будут на твоей совести.

Жду ответа. Проходит минута, вторая… Дарья затаилась. Поначалу решил, что сомневается. Но в итоге заключил, что выжидает.

— Этой ночью мы ждём новых жертв, — говорю, поднимаясь. — Есть опасения, что смертей будет в разы больше.

Похоже, бесполезно всё это. Стукнул в дверь, чтоб отворили.

— Ты сам во всём виноват, — раздалось от Дарьи уже в спину.

Обернулся. Снова сжалась.

— Моя вина лишь в том, что я тебя жалею, — бросил. — Давно нужно было отдать тебя на растерзание Гойнику.

— Так отдай, — фыркнула. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Вот стерва. Знает же, что я так не сделаю. И не только потому, что жалею её шкуру. Пересвет не вынесет этого, если узнает. Да и другие витязи до сих пор на меня волком смотрят. Хорошо она их обработала, хитрая лиса.