Ложная девятка 11 (СИ) - Риддер Аристарх - Страница 14

Поражение в Бильбао — это, конечно, неприятно, но ничего страшного не случилось. «Сан-Мамес» — один из самых сложных стадионов в Испании. Ничего удивительного в том, что непобедимая «Барселона», как нас называла наша же барселонская пресса, проиграла. Тем более что непобедимых-то на самом деле нет. Всегда возможна ситуация, когда у одной команды лучший день, а у второй — наоборот.

Двадцать восьмого мы принимали «Тенерифе». Уверенная победа. Два-ноль. Куман, Заваров. Рональд всё-таки очень активен в атаке — вот уж действительно защитник, ставший бомбардиром. В целом чистая, спокойная работа без лишних нервов. Тот пример, которому стоит следовать в любом матче фаворита и аутсайдера. Мы ни на секунду не дали усомниться в собственном превосходстве. Играли спокойно, с запасом, но без академичности. В общем, то, что надо.

И можно спокойно отправляться в Милан.

Первого ноября нас ждал ответный матч на «Сан-Сиро». Задача стояла сложная, но выполнимая: выиграть с разницей в два, а лучше в три мяча и поехать домой.

В Милан мы прилетели тридцать первого. Автобус от аэропорта Линате до отеля. Серое небо, мелкий дождь по стёклам. За окном виды, которые мало похожи на открыточный Милан. Скорее некий обобщённый образ дождливого европейского города. И нет ни малейших поводов, чтобы это серое дождливое нечто называть мировой столицей моды. Какая уж тут мода. Тут бы поскорей в отель.

Команда была какой-то нервной, может быть, даже взвинченной. Нет, никто не дёргался и не срывался на крик, но напряжение — что в автобусе, что в отеле — было разлито в воздухе. Мы приехали сюда на запланированный подвиг, который вполне нам по силам. И то, что будет тяжело, чувствовалось за сутки до игры. На тренировке мы решили не отступать от уже утверждённых схем: даже несмотря на то, что Сакки разобрал нашу игру, Круифф решил ничего не менять. Что ж, возможно, это и к лучшему. А может быть, и нет. Покажет время.

Утро первого ноября. Номер на четвёртом этаже. За окном — крыши, антенны, чужие балконы с бельём. Я проснулся рано, около семи, и долго лежал, глядя в потолок.

После завтрака вернулся в номер. Сел на кровать. Посмотрел на телефон. Набрал барселонский номер.

Катя взяла трубку после третьего гудка.

— Привет, — сказала она, и я сразу понял, что что-то не так. Не плохое «не так». Другое. В голосе было что-то ещё. Как будто она улыбается и одновременно боится.

— Кать, ты чего?

— Ничего. Как ты там?

— Всё как всегда на выездах. Ничего нового. И давай колись, что случилось.

— Ничего не случилось, всё как всегда, когда ты на выездах, — передразнила меня она. — Мы с Сашкой тебя ждём и скучаем.

— Нет, тут что-то ещё. Давай говори.

Она как будто замялась, а потом сказала изменившимся голосом:

— Слушай, Слава. Я вчера была у врача.

Сердце ёкнуло. Когда жена говорит «я была у врача», первая мысль всегда плохая.

— И? Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Всё хорошо. Всё очень хорошо. Я… — она запнулась. — Господи, я репетировала всё утро, как тебе это сказать, а сейчас сижу и не могу.

— Кать.

— Я беременна.

И вот тут мир остановился. Не метафора, не литературный приём. Остановился. Крыши за окном, антенны, бельё на чужих балконах, итальянское серое небо — всё замерло. И я вместе с ним.

— Слава? Ты здесь?

— Здесь, — сказал я, и голос был другой. Хриплый. — Здесь. Подожди. Подожди секунду.

— Ты молчишь. Скажи что-нибудь.

— Я не молчу. Я… Кать, правда?

— Правда. Шесть недель. Врач сказал, что всё хорошо.

Я сел на кровать. Вернее, ноги сами подогнулись, и я оказался на кровати. В горле стоял ком, и я понимал, что если сейчас попытаюсь сказать что-то серьёзное, голос меня выдаст. А на том конце провода — Барселона, наша квартира, и моя жена, которая ждёт, что я скажу.

— Кать, — выдавил я. — Кать, я тебя люблю. Господи. Я тебя так люблю. Значит, когда у нас пополнение?

Она засмеялась. По-настоящему, свободно, и я засмеялся вместе с ней, и это было нелепо — двое взрослых людей смеются в телефон через полторы тысячи километров, и ничего больше не нужно.

— Летом, — сказала она. — Она родится летом. Уверена, это будет девочка.

— Летом, — повторил я, и это слово звучало как обещание.

— Ты только сегодня аккуратнее, ладно?

— Ладно.

— Обещаешь?

— Обещаю. Я тебя люблю.

— Знаю. Иди забивай, Сергеев.

Положил трубку. Сел. Руки на коленях. Посмотрел в окно. Крыши, антенны, бельё. Тот же вид, что пять минут назад. Но всё изменилось.

Шесть недель. Значит, сентябрь. Где-то между матчем с Бразилией и началом сезона. Ребёнок родится летом. Ребёнок. Мой ребёнок. Дочка — пусть это будет дочка.

Я встал, подошёл к окну и открыл его. Воздух был холодным и пах выхлопными газами. Милан. Первое ноября. Через восемь часов — «Сан-Сиро». Мне нужно забить три гола команде, которая четыре дня назад разобрала нас на запчасти. И я только что узнал, что стану отцом.

Закрыл окно. Лёг на кровать. Закрыл глаза.

Нет, сегодня точно будет особенный день. Я уверен.

«Сан-Сиро» — это отдельная футбольная планета. Особенно если речь идёт о таких статусных поединках. А если уж добавить к этому, что это реванш за весенний финал Кубка чемпионов, бла-бла-бла, да, много чего можно рассказать. Про то, насколько важен этот матч для обеих команд, насколько заряженным вышел «Милан» и насколько мощно его поддерживали трибуны. Можно, но зачем? Всё это ничтожно по сравнению с тем, с каким настроем на эту игру вышел капитан «Барселоны». То есть я.

Новость, которую утром сообщила мне Катя, — это не просто легальный допинг. Это как будто инъекция чего-то абсолютно невозможного. Какая-то живая вода, которая придала мне силушку богатырскую и превратила в самого настоящего супергероя.

И футбол, конечно, игра командная. В одиночку здесь выиграть нельзя. И вклад одного игрока, даже лидера, — это всё-таки вклад одного игрока. Убери его — и всё равно команда такого уровня, как «Барселона», способна обыграть любого. Но это всё не про сегодняшний вечер. Потому что, и это сказали потом все: и мои партнёры, и итальянская, и испанская, и советская пресса, в этот вечер «Милан» раздавил один человек. Я.

Удар. Ещё удар. «Милан» пятится к канатам, пытается закрываться, уклоняться. Но нет, итальянский матрас, нет и ещё раз нет. Я сегодня не намерен отдавать тебе свой чемпионский пояс. Поэтому — джеб, джеб, апперкот. Из угла итальянцев летит полотенце, но это неважно, потому что рефери уже поднимает мне руку, а в ногах лежит нокаутированный «Милан». Четыре-ноль. И это не счёт «Барселона» — «Милан». Это счёт «Сергеев» — «Милан». Покер. И мы идём дальше.

Спасибо, Катя. Я посвящаю эту победу исключительно тебе.

Ноябрь. Семь матчей за двадцать пять дней. Четыре фронта. Лига, Копа дель Рей, Суперкубок УЕФА — и физиотерапевт Анхель, который стал самым важным человеком в клубе.

Пятого мы обыграли «Сельту» на выезде в Виго. Ничего героического, но два очка есть два очка, а после «Сан-Сиро» любая победа ощущалась как подтверждение: мы на ходу, мы живые.

Восьмого — «Сан-Мамес», Копа дель Рей, одна восьмая финала. Опять Бильбао. Опять баски. Две недели назад они нас обыграли в Лиге. Теперь — кубок, и это была совсем другая история. Один-ноль. Куман забил со штрафного в своей неповторимой манере: разбег, удар, мяч летит как снаряд, вратарь стоит. Минимальная, рабочая победа. Бильбао напирал, но Субисаррета после миланского вечера играл так, будто ворота уменьшились вдвое.

Двенадцатого мы принимали «Логроньес» и выиграли четыре-два. Настоящий праздник для «Камп Ноу». Салинас забил дважды, Лаудруп и Бакеро добавили по голу. Я в тот день ассистировал, но сам не забивал. Бывает. Футобол это не только голы

Восемнадцатого поехали в Мадрид к «Атлетико» и проиграли. Второе поражение в Лиге, и опять на чужом поле. Ноги не бежали, голова не работала. Вот вроде бы и состав нашпигован звездами, но всё равно осечки случаются.