Ложная девятка 11 (СИ) - Риддер Аристарх - Страница 12

Бебето — другой. Продукт системы, академия «Витории», но попал он в эту академию тоже, можно сказать, с улицы. Правда, семья у этого белого бразильца была и есть нормальная, так что его путь, скажем так, более привычен для советского человека.

А вот Дунга — полнейшая противоположность Ромарио. Ижуи, городок на юге Бразилии, часть региона с очень сильным европейским, главным образом немецким влиянием. Семья у Дунги спортивная и дисциплинированная. Никакой бедности нет и близко. Детство прошло не в роскоши, конечно, но режим, структура, рабочие графики, общефизическая подготовка, тактическая грамотность. У него дисциплина куда важнее, чем дриблинг, а характер доминирует над шоу. И вот такой футболист считается у Лазарони оптимальным игроком для новой Бразилии.

Так что да, к нам в гости приехала команда, в которой конь и трепетная лань запряжены в одну упряжку. Лазарони пытается сочетать одновременно и креатив Ромарио с Бебето, и дисциплину Дунги. Но в любом случае на поле с капитанской повязкой бразильцев вывел Зико.

Трибуны были полны задолго до матча. И когда я вывел сборную Советского Союза на поле, москвичи встретили нас долгими и продолжительными аплодисментами, переходящими в овацию. Всё-таки любят нас дома. Очень любят.

Да, любить победителей, любить чемпионов легко. Это куда более удобно и приятно, чем поддерживать команду, которая находится на дне. Но я уверен на все сто, что люди, которые сейчас смотрят на нас, на футболистов в красных футболках и белых шортах, будут с нами всегда — и в горе, и в радости. Наша задача — сделать так, чтобы радости было как можно больше. И мы с этим справляемся.

К чести советских болельщиков надо сказать, что бразильцев они встретили тоже очень достойно. А уж когда для символического первого удара по мячу на поле вышел специальный гость этого матча — великий Пеле, — децибелы на стадионе вышли на какой-то новый уровень.

С Эдсоном Арантисом ду Насименту я был знаком не первый год, и, будучи официально лучшим футболистом эпохи, я много раз общался с лучшим футболистом в истории нашего спорта. Но всё равно увидеть Пеле, этого пышущего здоровьем улыбающегося мужчину, ещё раз и пожать ему руку здесь, в Москве, на поле суперсовременного стадиона — очень приятно.

Тем более что Пеле вышел к советской публике не один, а в компании русского Пеле — Эдуарда Анатольевича Стрельцова, моего первого тренера и, можно сказать, крёстного отца в советском футболе.

И как же горько то, что между ними, между Пеле и Стрельцовым, такой огромный контраст. Эдуард Анатольевич выглядел, откровенно говоря, плохо. Рак — эта чёртова болезнь, которая не щадит никого, кто попал в её сети, — делал своё чёрное дело. Стрельцов мало напоминал себя двухлетней давности. Худой, осунувшийся, с тяжёлой походкой. На поле он вышел с палочкой. И единственное, что было прежним, — это глаза. Глаза Стрельцова, всё те же — острые и всё понимающие.

Хватит о грустном. Пеле и Стрельцов совершили символический розыгрыш мяча, а потом в дело вступили футболисты. Сборная Советского Союза с капитаном Ярославом Сергеевым и сборная Бразилии, ведомая Зико.

Если говорить о самом матче, то он получился очень разнородным. Первый и второй таймы — как будто две футбольные галактики.

И дело не в том, что тренерский дуэт Малофеев — Бышовец обкатывал молодых или пробовал какие-то нестандартные решения. Здесь как раз всё было предсказуемо. Мостовой составил мне компанию на острие. Шалимов — в полузащите. В воротах в первом тайме — Дима Харин. Дасаев хоть и заявлен, но Ринат не вышел даже во втором тайме, и вторую сорокапятиминутку сыграл Стас Черчесов. Но всё это детали, потому что в любом случае это та самая сборная Советского Союза. Пусть и ищущая дополнительные возможности для усиления и проверяющая молодых звёзд.

Шалимов, кстати, сыграл очень хорошо, отметившись голом как в первом, так и во втором тайме.

Но всё дело было как раз в Лазарони. Потому что если первый тайм — это трибьют Зико с резким превалированием атаки над обороной, то второй тайм стал его полной противоположностью. В первом тайме бразильцы показали по-настоящему магический квадрат в нападении: Зико, Ромарио, Бебето, Карека. По именам и по возможностям — очень мощно. И это та самая Бразилия, которую все знают и любят. Не по именам, хотя с именами тоже всё в порядке, а по философии.

Они забили нам два в первом тайме. Причём Зико отличился в своём фирменном стиле — могучим ударом с двадцати метров пробил Харина.

А во втором тайме, когда капитан «Фламенго» занял место на скамейке запасных, пришло время футбола Лазарони. 5−3–2. Всё очень сдержанно, всё очень аккуратно и со строгим акцентом на оборону. Та самая антибразилия, за которую Лазарони и критикуют.

Мы же во втором тайме не изменяли себе. Первая половина игры — это футбол без центра поля, в котором две очень техничные и скоростные команды отвечали друг другу атакой на атаку. Мяч в центре практически не задерживался ни у тех, ни у других. По-настоящему вертикальный футбол.

Второй тайм стал одной сплошной осадой бразильской крепости с редкими контратаками в исполнении Ромарио и Кареки. И надо сказать, что нас это устраивало. Как футбол без центра поля — это то, в чём сборная Советского Союза чувствует себя как рыба в воде (в конце концов, главным винтиком нашей полузащиты является Заваров, а это гений быстрого паса), так и осадный футбол, больше похожий на реализацию лишнего в хоккее, когда мяч ходит с одного фланга на другой, когда защита максимально внимательна, а нападающие зачастую в статичных позициях, — всё это тоже нас устраивает.

Если говорить про Анатолия Фёдоровича, про Бышовца, то за то время, что я успел потренироваться под его руководством перед игрой, у меня сложилось впечатление, что как раз-таки позиционные атаки — это то, что Бышовец любит больше всего. Так что нам, да и зрителям, что первый тайм, что второй — как говорится, что сову об пень, что пнём об сову. Нам всё нравится, нас всё устраивает.

Второй тайм принёс в копилку сборной Советского Союза ещё два гола. Раз бразильцы не хотят быть бразильцами, я показал, что такое настоящая техника. Да и надо было напомнить москвичам, как выглядит финт Сергеева в исполнении автора.

Шестидесятая минута. Приём мяча в центре поля. Разворот, прокидывание мяча мимо Тита. Раскидываю финтами идеального футболиста Лазарони — Дунгу. Алдаир с Рикардо Гомесом обыграны, и удар в правый верхний не оставляет шансов Таффарелу. Именно так должны играть кудесники мяча. И господин Лазарони, вы, конечно, очень умный тренер, а Дунга — классный опорник, но нельзя вам отказываться от своей ДНК.

А точку в матче поставил сменивший меня Колыванов. Игорю, Мостовому и Шалимову удался шикарный выход втроём: пас на третьего, и в результате Колыванов, пусть и в борьбе с Мауро Галваном, пробил Таффарела.

5:3, и сборная Советского Союза празднует заслуженную победу.

После игры я успел перекинуться парой слов со Стрельцовым. Вообще мы планировали поговорить с Эдуардом Анатольевичем более обстоятельно, но человек предполагает, а Бог располагает. Стрельцову стало плохо, так что всё общение свелось к тридцати минутам на стадионе, а потом Эдуард Анатольевич поехал в больницу.

Ну а я — в аэропорт. Впереди нас с Заваровым и Мостовым ждали очень горячие деньки в чемпионате Испании.

20 сентября 1989 года (среда). Москва. Стадион «Торпедо». 19:00 по московскому времени. +12 градусов. Дождь.

Товарищеский матч. 45 000 зрителей.

Судья: Золтан Сабо (Венгрия).

СССР — БРАЗИЛИЯ — 5:3 (2:2)

СССР: Дмитрий Харин (Станислав Черчесов, 46); Сергей Горлукович, Олег Кузнецов, Вагиз Хидиятуллин, Анатолий Демьяненко; Сергей Алейников, Геннадий Литовченко, Игорь Добровольский, Игорь Шалимов (Заваров 60); Ярослав Сергеев (к) (Игорь Колыванов, 75), Александр Мостовой.