Поцелуй музы - Розенбеккер Лиза - Страница 22

Не прошло и десяти минут, как в нашу гостиную ввалились она, Адамс, Лэнсбери и целая армия полицейских. Их приход, мамин голос – все приглушенно прошло мимо меня, словно я погрузилась под воду, мама отвела меня в комнату, пока другие хлынули в гостиную. Были установлены маленькие прожекторы, слышались щелчки камер, и все громко переговаривались друг с другом. Я слышала все это даже через закрытую дверь.

Я села на кровать и снова обняла Шелдона, которого раздражало большое скопление людей в нашей квартире. Когда я его погладила, он издал звук, который звучал ни то как мурчание, ни то как рычание, в общем звук, совсем не похожий на кошачий. Пока люди из следственного комитета искали следы и рассматривали все с лупами, мама расспрашивала меня о моем дне. Лэнсбери стоял позади нее со скрещенными руками, с неизменным мрачным видом. О сочувствии парень, кажется, ничего не слышал. Он, скорее, выглядел так, будто винил меня, что ему приходилось сейчас находиться здесь и снова ругаться со мной.

Особо рассказывать было нечего, так как день, за исключением небольшой ссоры с миссис Пэттон, прошел непримечательно. Тем не менее мне необходимо было вспомнить каждую деталь. Что я и сделала, включив и встречу с миссис Пэттон. Я повторяла, что не знала убитую женщину. И это было правдой. Я не видела ее раньше. Позже к нам присоединился Адамс, который координировал следователей и осматривал квартиру. В отличие от коллеги, у него было достаточно сострадания ко мне. С меня еще должны были снять отпечатки пальцев, чтобы отличить чужие следы в квартире, и засунуть ватную палочку в рот для ДНК теста. Все это я позволила сделать, даже не задумываясь, что это означало: в нашей квартире произошло убийство. Я еще была не готова к этому.

Мы с мамой собрали некоторые вещи и покинули квартиру. С пожитками и котом мы заселились в ближайший и по-настоящему роскошный отель. Материнский инстинкт победил полицейский долг, мама не хотела оставлять меня одну этим вечером. Я была благодарна ей. Наши разговоры отвлекали меня от размышлений, а вместе с тем и от воспоминаний о мертвой женщине в нашей квартире. Тем не менее мысли о ней не оставляли меня.

Если раньше оставались сомнения, связана ли вся эта ситуация со мной, теперь сомнения развеялись. Убийство в нашей квартире и угроза со словом «муза» говорили сами за себя. Адамс и Лэнсбери спрашивали о кроваво-красной надписи, но мы с мамой заверили их, что не знаем, о чем шла речь.

Мне хотелось спать и скорее пережить этот день. Я заполнила огромную ванну в нашем номере большим количеством пены и смыла с тела следы этого дня.

Но как только оказалась одна, мысли снова закружились в моей голове, а мышцы напряглись. Я со стонами упала на кровать, тело дрожало. Шелдон лег рядом и свернулся в клубок. Я готова была вот-вот расплакаться. Мама заметила мое нервное состояние и сделала то, что уже давно не делала. Она легла рядом со мной в кровать и стала читать вслух книгу, пока я не заснула.

Насколько плохо я чувствовала себя прошлым вечером, настолько сильным был у меня голод на следующее утро. В зелено-синей столовой отеля я наполнила тарелку всем, что смогла найти. Очевидно, это были последствия стресса. Но лучше было так, чем совсем ничего не есть. С пустым желудком я была невыносимой даже для самой себя.

Кроме нас с мамой, в отеле практически не было гостей, почти вся столовая и буфет были в нашем распоряжении. Это дало нам возможность открыто и серьезно поговорить друг с другом. Я ясно видела, у мамы была какая-то идея, о которой она обязательно должна была мне рассказать.

– Вчера вечером я долго думала об этой затее, – начала она, съев пару кусков омлета. – Теперь, когда более чем очевидно, что ты как-то связана с этими убийствами, мы не должны позволить Адамсу и Лэнсбери подозревать тебя, поэтому я пришла к такому решению: мы скажем обоим правду.

– О чем? – спросила я, двигая стакан апельсинового сока по столу.

– О тебе. Они должны знать, кто ты, откуда происходит часть тебя.

Я вытаращила глаза и хотела возразить, но мама не позволила.

– Подумай. Оба ищут реального человека, который никак не связан с Литерсумом. Но, как я вижу ситуацию, это должен быть кто-то оттуда, иначе, как он тогда узнал бы о тебе и о музах? А он, очевидно, владеет этой информацией. Адамс и Лэнсбери будут ходить по кругу и каждый раз возвращаться к тебе, потому что у них отсутствует важная деталь. Это, должно быть, кто-то из книжного мира, и, если это так, они не смогут его найти. Потому что официально его не существует.

– Если это кто-то из книжного мира, – возразила я, – как в таком случае поможет то, что мы раскроем этим двоим нашу тайну? Не говоря уже, что это запрещено.

– Это даст нам время, чтобы найти убийцу. Мы можем попросить помощи у Эммы и Тома, и миссис Пэттон. Как-то это должно нам помочь, – живо сказала мама.

Мысль сказать правду двум полицейским не нравилась мне совсем, но мама была права. Если я буду вне подозрений, это может натолкнуть их на другие вещи, которые, возможно, смогут нам помочь. В таком случае мама, Эмма и, возможно, Том должны были сделать все, чтобы найти настоящего убийцу. Если он скрывался в книжном мире.

– А как преподнести это лучше? Если просто скажу, кто я, они меня засмеют! А Лэнсбери отвесит мне подзатыльник.

Мама ухмыльнулась.

– Может, нам стоит поступить с ними, как тогда с нами поступила миссис Пэттон.

– Я должна взять обоих за руки и пройти сквозь дверь в Параби?

– Это сделает дальнейшие объяснения более правдоподобными.

Когда миссис Пэттон появилась, чтобы рассказать нам о моем даре, она использовала именно этот метод. Она заманила маму, как потом выяснилось, фальшивым именем моего отца в книжный магазин. Мы согласились, и, когда она попросила меня взять маму за руку и, произнося имя Гесиод, пройти сквозь дверь, я не стала спорить. Мы сильно удивились, оказавшись в Параби, это наверняка ожидает и двух полицейских. Если это не сработает, значит, эти двое невосприимчивы к магии.

– Надеюсь, твои коллеги воспримут это так же хорошо, как мы с тобой тогда. – Другими словами: я надеялась, что Лэнсбери не перекинет меня через бедро, когда я заведу его в Параби. Возможно, я могла бы его там «потерять». В одиночку он бы не нашел дорогу назад… Мое настроение резко улучшилось.

Мама позвонила Адамсу и попросила подойти вместе с Лэнсбери к крохотному книжному магазину, расположенному в центре Лондона. Речь шла якобы о приватном разговоре, поэтому она запретила ему рассказывать о нем кому-то, кроме Лэнсбери. Адамс, не раздумывая, согласился.

Мы подъехали на такси к тому магазину. Он был и вправду маленьким, может быть, пятнадцать квадратных метров, и каждый уголок в нем был заставлен старыми книгами, фолиантами и свитками. Жители Лондона обожали антиквариат, а туристы появлялись здесь крайне редко. Темно-красное дерево обрамляло позолоченную лакированную дверь, которая выглядела очень благородно по сравнению с обшарпанным помещением. Этот магазин подходил идеально для нашей цели, так как огромную разницу между ним и Параби можно было использовать в качестве шокового эффекта.

Немного погодя наконец появились двое полицейских. Они тоже приехали на такси. Они выглядели напряженно и даже немного нервничали, когда немногословно поприветствовали нас. Мне было не лучше. От волнения у меня сжимался желудок, меня бросало в жар. От того дня зависело многое, я не могла облажаться.

Адамс остался стоять рядом с мамой и, казалось, пытался подавить в себе желание взять ее за руку.

– Эбби, теперь ты скажешь мне, что происходит? – Его голос звучал грубо, слышалось беспокойство. Лэнсбери, наоборот, ничего не говорил, а только настороженно наблюдал.