Попрошайка из Двора Чудес (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 14

Франсуа кивнул — Как дворянин как я мог пропустить эти знания?

— Тогда ты знаешь, как долго выводят лошадей с лучшими качествами. Вот и представь, как нагадили священники с уничтожением породистых девок в Европе.

Впечатленный Франсуа едва не присвистнул от удивления, вовремя удержавшись от этой глупости рядом с врагами — Дьявольщина! Прости, пресвятая Дева Мария! Ты случаем не гугенот, Красавчик?

Я улыбнулся — А ты думаешь, что Богу не все равно, как ему молятся, каким способом делают тесто для причастия, как крестятся и как поклоняются? Молятся ли на иконы, или на статуи, или вообще отрицая и то и другое.

— А разве нет?

— Сам подумай — Что такое вера в Бога?

Франсуа пожал плечами — Знать нужные молитвы, вовремя причащаться и избавляться у священника от грехов.

Я невольно усмехнулся — Значит по-твоему достаточно выучить молитву и каждый день просить Бога о помощи? Ты как и большинство заблуждаешься. Быть хорошим христианином — это жить по Божьим законам, соблюдать все его заветы. А грехи людские будут оценены там, наверху после смерти каждого из нас и никакой священник, отпустив грехи, не избавит от них когда в чистилище будут решать куда тебя отправить: в ад или в рай, а может и на перерождение прожить еще одну жизнь. Я даже думаю, что возможно нет ни Христианства, ни Иудаизма, ни Магометанства. Везде Бог один. Верят в него только каждый по своему. Вот только совершая грехи, невозможно себя называть ни христианином, ни магометанином — если ты нарушаешь законы Божьи, ты кто угодно, но не верующий. Ибо просто верить в существование Бога мало. Вот и наши подтянулись!

Улицы на подступах к площади постепенно заполнялись вооруженными нищими, которых привел наш Горбун. Защитники загомонили и бестолково засуетились, страх постепенно проникал в их головы, вызывая в организмах выброс адреналина. Никому умирать не хотелось, но и драться все эти нищие будут до конца, здесь весь смысл их незавидной жизни, их дом, который чужаки пришли забрать вместе с их жизнями.

Я подал знак и мы, накинув на свои луки тетивы, достали из колчанов по стреле, приготовившись к бою. Копья лежали рядом, топоры держались, просунутыми топорищами в металлических кольцах, в свою очередь прикрепленных к подпоясывающим нас ремням с правой стороны.

На баррикады бросились одновременно обе колонны нищих, причем защитники явно не ожидали моих домашних заготовок — нападавшие забрасывали веревки с кошками, которыми почти за пару минут растащили хлипкие преграды, лишив защитников надежды отсидеться за преградой, рассчитывавших переколоть преодолевающих препятствия копьями и обожженными заостренными кольями. Поняв, что их смерть считай совсем близко, защитники заулюлюкали и с криком «Бей пришлых сук!» бросились навстречу нападающим, которые в свою очередь орали — Дави нищебродов Одноглазого!

Сам Одноглазый в латаной кольчуге держал в руках оглоблю метра три длиной, окованной железом с одного конца, заняв место позади своих нищих и выжидая момент для нанесения смертельных ударов. Вот две старухи сцепились друг другу в волосы, катаясь по мостовой. Одна из них попыталась укусить противницу, однако почти полное отсутствие зубов не принесло никакого эффекта и старуха воткнула свои грязные пальцы в глаза сопернице, которая от боли завизжала как резанная свинья. Рядом с ними нищий пытался собрать свои кишки обратно в распоротый живот, а его убийца перешагнул через ползающего по земле еще живого человека и рванул прямо к Одноглазому, желая получить за него объявленную награду. Взмах слеги и голова нападавшего лопается как перезревший арбуз.

Горбун и его телохранители двигались плечом к плечу позади своих нищих, ожидая пока между ними и врагом никого не осталось. Горбун заорал от бешенства и рванулся вперед, размахивая шестопером, в другой руке держа топор. В разные стороны полетели отрубленные руки, головы, от ударов шестопера мозги орошали Горбуна и его приспешников, которые стремились добраться до Одноглазого. Но охрана Жана приняла натиск и половина телохранителей Горбуна или погибли или получили смертельные ранения, пытаясь даже упав пытаться добраться до ног своих противников.

Я понял, что пора вмешаться и первой стрелой попал Жану в шею. Следом за мной спустили тетивы остальные лучники. Вторым залпом мы внесли растерянность в ряды защитников, уложив почти шесть десятков нищих. После третьего они побежали в нашу сторону, подставив спины нападающим.

Успев четвертый раз выстрелить почти в упор, мы схватили копья, а Франсуа достал свои шпагу и дагу. Увидев наконечники копий, передние ряды попробовали остановиться, но на них надавили сзади и нищие оказались наколоты на наши копья, вереща от ужаса и боли. Мы дружно сделали шаг назад, одновременно освободив копья от тел и одновременно нанесли удары, сделав опять шаг назад.

Между нами и перепуганными нищими остались лежать трупы, еще один напор сзади и многие споткнулись о лежащих, завывая от страха. Наконец передние ряды рухнули на колени, бросив оружие и закричали — Мы сдаемся! Мы сдаемся, пощады!

Вскоре все подданные Одноглазого рухнули на колени. Минуту еще озверелые нищие рубили и резали сдающихся, но Горбун крикнул — Всем стоять! А то некому будет для меня деньги зарабатывать! Соберите у этих оружие. Без Одноглазого им ничего не останется, как влиться в нашу банду.

Выйдя к нашей стене копий, Горбун подмигнул мне — Молодец, Красавчик! Всех нищих на церковных папертях Парижа будешь крышевать ты с твоими головорезами. Вот только как же быть с домами, в которых живут здешние нищие? Глупо забрасывать этот район. Может быть тебе, Красавчик, остаться здесь и приглядеть за районом и его обитателями? Конечно, я мог бы поставить на район кого-нибудь из моих рутьеров, но половина из них ранена, и большинство просто не потянет разруливать с проблемами своих подчиненных, так как они все прямые как меч и тупые как идиоты. Смотри не сболтни конечно при них, обидятся, дураки. А ты вон как со своими нищими на папертях рулишь! Они на тебя только не молятся. Будешь как и прежде платить мне половину. Ну что по рукам? Твой дом останется за тобой. У тебя будут свои берлоги в двух районах Парижа. Можешь его сдать в аренду.

Я кивнул — По рукам!

Плюнув на свою ладонь, я протянул ее Горбуну, который сделал то же самое и крепким рукопожатием скрепили договор.

Перед уходом Горбун отрезал голову Одноглазого Жана и передал ее своему охраннику, насадивший ее на пику. Побродив среди трупов, Горбун остановился напротив мертвой цыганки с перерезанным горлом, младенец которой так же был мертв — кто-то наступил во время схватки ему на голову — Жаль, что баба Одноглазого погибла! Я бы забрал ее в свой гарем. Говорят, что у них с Жаном была дочь. Непонятно куда она подевалась!

Я пожал плечами — Вот ведь работы еще трупы убирать. Может пока все наши не разошлись, помогут от трупов избавиться?

Горбун вяло кивнул — Хорошо, пусть побросают мертвецов в Сену. Раков тоже кормить нужно — повернувшись к своим охранникам, прорычал — И что стоим? Бегом организуйте очистку площади от трупов! С кем мне приходится только работать!

Глава 8

Трехэтажный дом покойного Одноглазого впечатлял своими размерами и несвойственной нищим чистотой и уютом — сразу было понятно, что покойная цыганка поддерживала в своем жилище порядок и скорее всего не своими холеными руками. Да, я обратил внимание при осмотре убитой сожительницы Жана на ее руки, которыми она однозначно не намывала в вместительном доме полы, да и не стирала своими руками даже свои личные вещи. Несмотря на ее возраст ладони не имели мозолей, ногти аккуратно срезаны, а кожа была как у светской львицы, никак не обитательницы этого района.

Утром я перед выходом нищих на работу, по быстрому с ними познакомился — Ну что, доходяги! Теперь вместо Одноглазого Жана вашим Великим Кёзром стал Горбун, я — Красавчик и поставлен Горбуном смотрящим за вашим бывшим Двором Чудес, который теперь является частью единственного в Париже Двора Чудес. Все церковные паперти теперь крышую я и именно мне все нищие будут выплачивать положенную мзду, вы, в частности, будете за право собирать пожертвования отдавать мне семь частей из десяти. За право получить место на паперти тем, кто там не работал, буду обговаривать отдельно. Вы все понимаете, что это прибыльное место, особенно церкви, которые посещают придворные королевского двора.