Аспид на крыльях ночи - Корнев Павел Николаевич - Страница 19

Отец Острый понял меня с полуслова.

– Сам, всё сам! – выставил он перед собой раскрытые ладони.

Я плюнул и ушёл, хлопнув напоследок дверью. Ядро болезненно подрагивало, и вновь огнём загорелась голова, заломило уши, но всё же дошёл до приёмной отца Бедного. Как ни странно, тот принял со всем радушием, даже предложил чая с печеньем. У меня кусок в горло не лез, так что отказался. Продемонстрировал лишённую волос голову и рассказал о нападении, но собеседник оказался к моим бедам безучастен.

– Говорил же с Бароном не связываться! – ещё и посыпал он солью мои душевные раны.

– Да уже понял! – проворчал я и машинально потянулся почесать нестерпимо зудевший затылок, но вовремя опомнился и делать этого не стал. – Может, хоть с пожаром поможете?

– Набедокурил – отвечай! – отрезал отец Бедный. – Авторитетом церкви прикрыться не получится.

– Так не я набедокурил! Пожар охранник Барона устроил, когда по мне огненным лучом долбанул! У меня ж аспект не тот! Да я им там своей обжигающей аурой всё погасил!

Для наглядности я поднял руку и заставил окутаться кисть лепестками фиолетово-чёрного пламени, тогда священник кивнул.

– Это аргумент, – признал он. – Напиши объяснительную, оставь в приёмной. Я переправлю тамошнему приставу. Пусть поджигателей разыскивают, а не перекладывают с больной головы на здоровую.

– А с сыночком Барона как быть?

– Официально – никак. Неофициально – сам решай. Только не попадись. И к жуликам на тот берег не суйся. Там ещё после убийства Барона пыль не улеглась, не время лодку раскачивать.

– Ну хоть что-то! – вздохнул я и, прежде чем покинуть кабинет, его обитателя за содействие от всего сердца поблагодарил.

От всего сердца – да. Но не слишком искренне.

Черти драные, снова влип!

Никакой объяснительной я писать, разумеется, не стал. Мало того, что непременно клякс бы наставил, так ещё и потряхивало всего – тут не до выведения закорючек и складывания буквиц в слова.

Но и пускать ситуацию на самотёк тоже не пожелал и столковался с одним из монахов в приёмной. Рассказал о случившемся, вручил задаток в пятьдесят грошей и посулил сверху целковый, если к утру тот перенесёт мои слова на бумагу, а у отца Бедного не возникнет к оформлению объяснительной сколь-нибудь серьёзных претензий.

Пообещав заскочить завтра и подписать уже готовый документ, я покинул резиденцию епископа, спустился с Холма и наведался в представительство школы Пылающего чертополоха. Открывший на стук дверь чёрного хода ученик какое-то время пристально разглядывал меня, но в итоге всё же разрешил проходить.

– Что за вид? – удивился вызванный им Ночемир, а стоило только мне приподнять шляпу, и он присвистнул. – Чем это тебя, брат Серый?

– Огненным лучом.

– И не смог защититься? – не сдержал удивления аспирант.

– А похоже разве, что не смог? – оскорбился я. – По-твоему, у меня уголья вместо мозгов?

– Вот уже даже не знаю, что у тебя вместо мозгов! – фыркнул Ночемир. – Огненным лучом чуть не поджарили, стыдобища какая!

– Во-первых, это был аспирант! Во-вторых, броня удар выдержала! В-третьих, твою хвалёную завесу мрака он прожёг на раз-два!

– Ну, не совсем на раз-два, – примирительно усмехнулся Ночемир. – Раз уж у тебя не уголья вместо мозгов!

Я вздохнул и попросил:

– Дану позови. Худо мне.

– Нам-то что с того?

– Заплачу напрямую, – сказал я, и приведённый мной аргумент оказался достаточно убедителен для того, чтобы аспирант перестал валять дурака и отправил одного из учеников за магистром медицины.

Мы же спустились в подвал, где я сразу зашвырнул шляпу в угол, а следом отправил туда и стянутую с себя чужую рубаху. Затем улёгся на хирургический стол и скривился от невыносимого зуда. Нестерпимо хотелось почесаться, но знал наверняка: стоит только дать слабину, и остановиться уже не смогу. Ничего не оставалось кроме как терпеть.

– Для полноценного использования «крыльев ночи» у тебя до сих пор недостаточно развит абрис, – заявил между тем Ночемир, – да и «завеса мрака», равно как и подавляющее большинство подобного рода чар, не предназначена для отражения атакующих арканов непрерывного действия, к коим относятся и все разновидности огненных лучей. Разумеется, есть приёмы, позволяющие противодействовать и несравненно более мощным заклинаниям, но все они требуют филигранной точности исполнения.

Я припомнил, как ныне покойный директор школы Огненного репья отмахнулся от убийственных чар профессора Сивера, и как сам провернул нечто подобное в схватке с Гориславом, но расспросить собеседника на сей счёт помешало появление Даны.

– Ой, мамочки! – ойкнула барышня при виде моей головы.

– Всё так плохо? – забеспокоился я.

– Да уж хорошего мало, – подтвердила магистр медицины. – Отёк и воспаление не до конца залеченного ожога могут привести к отторжению плоти.

– Халтура? – уточнил я, начиная закипать.

– Всё зависит от того, сколь серьёзны были первоначальные повреждения.

Я ответить затруднился.

– Ну… Уши не сожгло, но они отвалились, когда алхимией поливать стали.

Дана склонилась надо мной, принялась изучать голову, приглядываясь то к затылку, то ко лбу.

– Нет, не халтура, – признала она наконец. – Пусть это и не высшее восстановление, но тут оно и не требовалось, а повреждённые ткани удалены достаточно чисто. Вопрос исключительно в том, почему после лечения не подстегнули регенерационные процессы. Не хватило денег или не было в наличии пилюль?

– Сам отказался, – с тяжким вздохом сознался я. – Нельзя мне алхимию, которая непосредственно на тело влияет.

– Это почему ещё? – удивилась Дана.

Откровенничать не хотелось, но вдаваться в подробности и не пришлось – получилось отделаться общими словами.

– Хроническое повреждение печени? – задумчиво пробормотала барышня. – Думаю, у нас найдётся, что тебе предложить.

И – нашлось. Очень скоро мне покрыли голову мазью, которая не только охладила кожу, но и, казалось, заморозила содержимое черепной коробки. Одним лишь этим Дана не ограничилась, и мы быстренько прогнали комплекс упражнений по стабилизации ядра, а дальше мой кошелёк полегчал ещё на пяток червонцев.

Взбесило это просто-таки несказанно. Если прежде другим голова была занята, то стоило только уняться зуду, и захотелось отыскать взявших меня в оборот уродов, дабы порвать их голыми руками.

Две сотни целковых псу под хвост, и это ещё без учёта пошитого на заказ сюртука!

– Можно тут переночевать? – попросил я приюта, отнюдь не желая тащиться по ночному городу в Чернильную округу. – И хорошо бы прямо с утра снова приказчика из магазина готового платья вызвать.

– И покушать ещё? – зло сощурился Ночемир.

– Лучше травяного отвара, – сказал я и с обречённым вздохом пообещал: – Всё оплачу!

Но, как ни странно, требовать с меня денег аспирант не стал и позволил переночевать в пустовавшей комнате для слуг.

– Только на глаза профессору не попадайся! – предупредил он и отправился восвояси.

Травяной отвар в итоге так и не принесли.

Жмоты.

Утром долго-долго стоял перед зеркалом. За ночь опухоль спала, и я сначала внимательнейшим образом изучил лишённую волос голову, а затем взялся отшелушивать тончайшие лоскуты сухой кожи. Второй её слой оказался нежно-розовым и гладким-гладким, без малейшего намёка на щетину.

Дана ничего утешительного на сей счёт сказать не смогла.

– Вероятно, слишком поздно приступили к лечению.

– Да как поздно-то? – возмутился я. – И пяти минут не прошло!

– Тогда дело может быть в индивидуальной непереносимости препаратов, – решила магистр медицины и вроде как меня утешила: – Не переживай, высшее восстановление точно приведёт всё в норму. Только лучше подожди с этим пока. Не стоит давать лишнюю нагрузку на абрис.

Я фыркнул, в первую очередь не желая давать нагрузку на свой банковский счёт. Высшее восстановление – удовольствие не из дешёвых.