Аспид на крыльях ночи - Корнев Павел Николаевич - Страница 10

Самолечение могло выйти боком, поэтому я без промедления расплатился и поспешил в представительство школы Пылающего чертополоха. Нервозность ещё больше усилила нестабильность ядра, и я охватил его своей волей, слегка стиснул и малость уплотнил, погасил колыхания. Увы, всё это были лишь полумеры, а прогонять комплекс упражнений по наработке эластичности я не рискнул, дабы случайно всё своим вмешательством не испортить.

В иной ситуации испытал бы немалый соблазн заявиться в бывший клуб «Под сенью огнедрева» через парадный вход, ну а тут решил не выделываться и скромненько постучался с задов. В общий зал меня не провели и сразу направили в подвал, завели в знакомую уже комнатушку, велели ждать.

– Никакого уважения! – проворчал я и начал было вышагивать от стены к стене, но сразу поймал себя на этом, опустился на табурет и развернул газету.

Передовица оказалась посвящена грядущему Небесному походу, упоминалось и участие в нём Черноводской торговой компании. На сей раз борзописцы от нападок на епископа Ясного воздержались, а кое-кто даже осторожно предположил, что лишь своевременное вмешательство его преосвященства уберегло предприятие от участи школы Бирюзового водоворота, которая мало того, что понесла существенные потери в живой силе, так ещё и лишилась всего пароходного флота.

Оценивалась и будущая отдача от участия в Небесном походе, что неминуемо должно было сказаться на котировках акций, но дочитать статью до конца помешало появление Ночемира и Даны. Я поведал им о своих проблемах, и на магистра медицины мои жалобы никакого впечатления не произвели.

– Ну а чего ты после такой травмы хотел? – беспечно отмахнулась она, но вот завершив осмотр, задумчиво хмыкнула и уточнила: – Нервничал вчера?

– Не без этого, – признал я. – А что?

– Теперь твоё ядро связано с духом несказанно сильней прежнего, – пояснила барышня. – Слишком сильные переживания и потрясения могут не лучшим образом сказаться на его стабильности, что мы и наблюдаем. Учись контролировать эмоции.

– Легко сказать! – возмутился я.

– Сделать ничуть не сложнее! – фыркнула Дана. – Займись медитацией!

– К тому же речь о периоде восстановления, – пояснил Ночемир.

– Именно, – подтвердила барышня и указала на хирургический стол. – Приступим!

И – приступили. Провозился я со стабилизацией ядра никак не меньше получаса, а затем мне велели под завязку наполнить его и сразу же опустошить. Точнее – наполнять и опустошать. Талант энергии в себя, талант энергии из себя – и так раз за разом, раз за разом. Пусть и был в этом получше многих, но под конец вымотался до такой степени, что даже со стола слезать не стал.

– Неплохо. Всё очень даже неплохо, – отметила Дана и попросила Ночемира: – Отдай ему заключение. – А мне сказала: – До завтра, Серый! – И была такова.

Я шумно выдохнул и уточнил:

– Заключение? Какое ещё заключение?

– Результаты твоего вчерашнего осмотра.

– Э-э-э… – озадачился я.

– Только результаты осмотра с описанием полученных травм, без упоминания наших дальнейших действий, – пояснил Ночемир. – Ты же хотел заполучить официальную бумажку?

– Я-то хотел. А вот вы брать на себя ответственность за ложь желанием отнюдь не горели!

– И не возьмём, – кивнул аспирант. – Поэтому то состояние, в котором ты вчера к нам пожаловал, отразили исключительно правдиво.

Так оно и оказалось. Спазмы узлов, травматическое повреждение ядра, совокупные искажения, нарушение целостности и неминуемая ураганная деградация – сиречь разрушение.

– Но оно ведь у меня есть, – заметил я, ознакомившись с заключением. – Ядро, в смысле! Это же очевидно!

– Твои проблемы, – развёл руками Ночемир. – Знать не знаю, с кем из целителей ты столковался и как выкрутился, но официальная позиция школы такова, что в ближайшие пять лет аспирантом тебе не стать, а это делает невозможным твоё зачисление внутренним учеником. До встречи в суде!

– Ха-ха! – сказал я, сложил листок вчетверо и спрятал его во внутренний карман. – На сегодня всё?

– Да, свободен! – отпустил меня аспирант и уже напоследок предупредил: – Исключительно на Дану не полагайся, сам тоже с ядром занимайся. Только не переусердствуй.

Я кивнул и уточнил:

– А ложе под этот ваш зигзаг прорабатывать?

Ночемир поморщился.

– Погоди пока лишние возмущения создавать. Выжди седмицу, а там видно будет.

За сим мы с ним и распрощались. Вывернув из глухого переулочка на Каштановый бульвар, я настороженно огляделся и двинулся в сторону Чернильной округи, наслаждаясь, если и не внутренним умиротворением, то спокойствием – так уж точно. Не иначе как нервозность пагубным образом сказывалась на стабильности ядра, так и мой дух угнетало его плачевное состояние. Ну или просто из себя выводили раздражающие подрагивания и болезненное жжение. А отпустило – и сразу жить хорошо, и жизнь хороша.

Седой, пепельные братья и Сурьма?

Да и чёрт бы с ними всеми! С Бароном разобрался, и с остальными как-нибудь справлюсь.

Да! Начало буквально распирать от эмоций, захотелось рассмеяться.

Я ж Барона прикончил! Вчерашний босяк отправил на тот свет заправилу всей Заречной стороны! Только ради одного этого стоило стать тайнознатцем!

Накатила дурная радость, возникло желание тяпнуть рома, и вполне возможно, я бы не устоял перед искушением, когда б не выпитое накануне пиво. Пусть о похмелье речи и не шло, но голова была тяжёлой, вот и опомнился.

Аж плечами передёрнул от осознания того, что теперь меня бросило в другую крайность, и это внезапное воодушевление ничуть не лучше недавнего уныния, поскольку ровно так же мешает адекватной оценке ситуации. Пусть со смертью Барона проблем у меня и поубавилось, но придётся приложить немало усилий, дабы не заработать на ровном месте новых. Расслабляться было нельзя. И я решил не расслабляться.

По пути в университет заглянул к сапожнику, но туфли оказались ещё не готовы, так и потопал дальше в сапогах. Можно было, конечно, и моряцкие ботинки разносить, только не ходить же в них на учёбу! А в вольные слушатели я намеревался поступить отнюдь не только лишь для того, чтобы продолжать квартироваться в доме напротив особняка Сурьмы – я и в самом деле собирался учиться, и в особенности меня интересовали правила комбинирования служебных приказов.

Так я об этом уже знакомому клерку в университетской канцелярии и заявил.

– «Основы комбинаторики или введение в составление арканов», – вслух проговорил представитель учебного заведения, записывая название дисциплин в карточку вольного слушателя. – Что ещё?

– «Логика» и «Анатомия низших демонов» магистра Любора, – подсказал я и в ответ на озадаченный взгляд пояснил: – Базовый курс «Анатомии» у меня уже зачтён.

Клерк сверился с документами, убедился в правдивости этого утверждения и добавил на карточку ещё два предмета.

– Какой последний? – уточнил он. – Математика?

– Нет, – качнул я головой. – Математикой займусь в частном порядке.

– Тогда что?

Я пожал плечами.

– В прошлый раз больше ничего интересного для себя не нашёл.

– Так это в прошлый раз! – улыбнулся собеседник. – Теперь же на факультете тайных искусств за не столь уж великую доплату можно выбрать один из курсов профессора Горисвета.

– Горисвета? – озадачился я, поначалу даже решив, будто ослышался. – Старший наставник школы Пылающего чертополоха получил кафедру на факультете тайных искусств?

– Бывший старший наставник, – поправил меня клерк. – Он покинул школу, став асессором и женившись на внучке главы дома Пламенной благодати.

– Даже так? – хмыкнул я. – А из какой линии оная внучка, случаем не знаете?

– Из женской, – поведал мне словоохотливый молодой человек. – Основать младшую ветвь профессор не сможет, а вот родственную семью – вполне.

Оставалось лишь порадоваться за Горисвета, но вместо этого я задумался, стоит ли показываться тому на глаза и осведомлён ли он о том, что некогда я именовался Лучезаром из семьи Серебряного всполоха рода Огненной длани? Поставил его епископ Ясный в известность об этом или представил меня одним из своих доверенных лиц? А что старший наставник прикрыл Заряну отнюдь не по собственной инициативе, сомнений у меня не было ни малейших.