Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 34

— Не оправдывайте меня.

— Я не оправдываю. Я называю.

Он молчал.

Элиана подумала, что ещё недавно в такой паузе между ними обязательно встала бы ссора. Он бы закрылся. Она бы ударила словами. Потом они разошлись бы каждый в свою гордость, и правда снова осталась бы где-то между ними, как дверь, которую никто не открыл.

Теперь они не могли позволить себе такую роскошь.

— Куда дальше? — спросила она.

Ардан посмотрел на три коридора.

— Средний ведёт к старому испытательному кругу. Но если дети идут к источнику, они выберут не его.

— Почему?

— Он слишком очевиден.

Элиана вспомнила Терэна, который чувствовал усталый камень, Миру, слышавшую башню, Кая, способного скрыть страх дерзостью, близнецов, чья связь была не слабостью, а ниткой через темноту.

— Они пойдут туда, где их никто не ждёт, — сказала она.

Ардан посмотрел на правую слепую арку.

— Старый ход для служащих. Его замуровали после первого зимнего цикла.

— Терэн мог найти пустоту за стеной.

— Да.

Он подошёл к арке и положил ладонь на камень. Серебро его силы вспыхнуло по линиям стены, но камень не поддался. Только глухо отозвался, как зверь, которому не нравится чужая рука.

— Он не откроется мне, — сказал Ардан.

— Потому что вы ректор?

— Потому что я уже однажды открыл не ту дверь.

Элиана подошла ближе. Камень был холодный, но под ладонью чувствовалась странная дрожь. Не враждебная. Настороженная.

— Терэн, — сказала она тихо, сама не понимая, зачем обращается не к камню, а к мальчику, которого здесь нет. — Если ты прошёл здесь, оставь нам след. Не для взрослых. Для меня.

Ардан ничего не сказал. Не одёрнул, не назвал это бессмысленным.

В стене что-то щёлкнуло.

Тонкая трещина прошла по арке снизу вверх, а потом камень разошёлся ровно настолько, чтобы человек мог протиснуться боком. Из щели пахнуло пылью и холодом подземных залов.

Элиана посмотрела на Ардана.

— Иногда камень слушает не силу.

— Я заметил, — ответил он.

В его голосе было почти что восхищение. Очень тихое. Очень осторожное. Она сделала вид, что не услышала, потому что иначе сердце снова могло вспомнить слишком много.

Ход оказался узким. Им пришлось идти почти боком, освещая путь маленьким ректорским огнём, который Ардан держал над ладонью. Серебристый свет скользил по стенам, выхватывая старые царапины, отпечатки детских ладоней, линии, похожие на корни. В одном месте Элиана заметила на камне свежий след сажи.

— Кай, — сказала она.

Ардан присел и коснулся стены рядом со следом.

— Он сдерживался. Огонь не сорвался, только отметил путь.

— Значит, они шли вместе.

Дальше нашли две тонкие ленты, завязанные узлом на выступе камня.

Лир и Лира.

Потом маленький кусок серой ткани с застёжки в форме книги.

Мира.

Эти следы должны были успокаивать. Дети живы. Они оставляют метки. Но с каждым знаком Элиане становилось страшнее. Не потому, что они терялись. Потому что они шли слишком осознанно. Пятеро детей, вчера ещё учившихся удерживать деревянное кольцо, теперь шли к древнему залу, чтобы взять на себя то, что должны были разбирать взрослые.

— Они думают, что если уничтожат источник, испытание не состоится, — сказала она.

— Или что если источник уничтожит их, Совет не сможет обвинить вас в провале.

Элиана резко остановилась.

— Не говорите так.

Ардан повернулся.

— Мы должны рассматривать все…

— Не как Совет. Не сейчас.

Он замолчал.

В узком проходе между ними было слишком мало места. Элиана чувствовала его дыхание, холод его силы, напряжение руки, в которой он держал огонь. Он был близко настолько, что достаточно было одного движения, чтобы коснуться. Она не коснулась. Он тоже.

— Они не погибнут ради моей репутации, — сказала она. — Даже если весь ваш драконий мир считает это красивым жестом.

— Я не позволю.

— Мы не позволим.

Ардан медленно кивнул.

— Мы.

Простое слово прозвучало в каменном проходе почти как клятва. Не та, что связывает по древним правилам, и не та, что когда-то сгорела в родовой книге. Другая. Осторожная. Равная. Ещё не прощение. Но уже не одиночество.

На выходе из узкого хода их ждал не зал, а маленькая круглая площадка перед лестницей вниз. И не только она.

Селеста стояла у перил, будто ждала их.

На ней уже не было золотого бального платья. Светлая дорожная накидка была застёгнута под горло, волосы убраны просто, без прежней парадной безупречности. Но от этого она выглядела не слабее, а опаснее. Как человек, наконец снявший лишнее украшение со своего настоящего лица.

На её запястье открыто горела тёмная печать.

— Как трогательно, — сказала она. — Бывшие супруги снова вместе. Старые крылья, тайный проход, общая цель. Почти романтично, если забыть, что дети уже впереди.

Ардан мгновенно встал перед Элианой.

Она шагнула рядом.

Не за его спину.

Селеста заметила и улыбнулась.

— Вы быстро учитесь, леди Верн. Раньше, говорят, вы стояли позади мужа на приёмах.

— Раньше я думала, что рядом со мной муж.

Улыбка Селесты стала тоньше.

Ардан не отвёл взгляда от её печати.

— Что вы сделали с детьми?

— Я? Ничего. Они сами ушли. Разве не это вы теперь так любите? Выбор. Доверие. Свобода. Маленькие герои решили спасти свою учительницу от плохого Совета.

— Вы их направили, — сказала Элиана.

— Я лишь позволила им услышать то, что они и так знали. Что вы пострадаете из-за них. Что ректор снова выберет род, если придётся выбирать. Что испытание через три дня станет их концом в любом случае.

Ардан сделал шаг.

— Селеста.

— Нет, Ардан. Не надо этого голоса. Вы слишком долго пугали им тех, кто слабее. На меня он не действует.

Её печать вспыхнула ярче. Стены вокруг ответили тонким синим светом.

Элиана увидела: печать не просто открывала двери. Она разговаривала с башней на языке чужих страхов.

— Зачем? — спросила она. — Зачем вам эти дети?

Селеста посмотрела на неё почти с любопытством.

— Вы правда ещё спрашиваете «зачем» так, будто мир должен быть сложнее власти?

— Значит, власть.

— Конечно. Род Рейвард держит Академию слишком давно. Ваш бывший муж слишком горд, чтобы склониться перед Советом, но слишком связан с прошлым, чтобы разорвать цепь. Совет устал от его полумер. Западное крыло готово предложить порядок.

Ардан холодно сказал:

— Через брачный договор.

— Через союз, — поправила Селеста. — Когда закрытый класс сорвётся перед Советом, когда древний зал откроет полный контур, когда станет ясно, что ректор скрывал нестабильность наследников и водил туда бывшую жену без допуска, дом Рейвард потеряет право на Академию. Но если рядом будет новая супруга из сильной западной линии, одобренная Советом, власть можно будет… перераспределить. Без лишнего разрушения.

Элиана почувствовала, как пазл замыкается. Развод. Назначение. Селеста. Подарки. Провокации. Бал. Испытание. Всё было не отдельными ударами, а одной лестницей, ведущей к тому, чтобы дети сорвались, Ардан пал, а Селеста вошла не как невеста, а как новая хозяйка чужого страха.

— Вы хотели, чтобы они провалили испытание, — сказала она. — Но не просто провалили. Вы хотели, чтобы они сами дошли до источника и открыли его.

— Дети всегда лучше всего ломают то, что взрослые не решаются тронуть.

Ардан двинулся так быстро, что воздух между ними вспыхнул серебром. Но печать на руке Селесты раскрылась, и из стены вырвались тонкие синие линии, встав между ним и лестницей. Не барьер огня. Не грубая сила. Сеть клятв, родовых запретов, старых правил. Ардан ударил по ней ладонью, и камень вздрогнул, но сеть не исчезла.

Селеста посмотрела на Элиану.

— А вы можете пройти.

Элиана замерла.

— Что?

— Вы без дара. Без драконьей крови. Без родовой печати. Старая защита не считает вас угрозой. Забавно, правда? Всё, за что Совет вас унижал, делает вас единственной, кто может добраться до них до открытия полного круга.