Ночное плавание - Голдин Меган - Страница 4

– Если все знают всех, я удивлена, что суд не перенесли в другую юрисдикцию.

– Я слышал, что судья не позволил его переносить. Сказал, что верит в присяжных. Думаю, он прав. Они будут справедливыми. Не думаю, что здесь все знают всех. Может, раньше. Неаполис больше не маленький городок.

– Вы давно здесь живете? – спросила Рэйчел.

– Мои родители переехали сюда, когда я поступил в колледж. Я приезжаю к ним летом и работаю в отеле во время туристического сезона.

Рассказывая, парень вытирал соседний столик.

– Должно быть, вам тут нравится, если вы приезжаете каждое лето?

– Здесь классно для детей и пенсионеров. Моим ровесникам особо нечем заняться. Ничего в плане работы, это точно, – сказал он. – Папа говорит, этот город никогда не преуспеет. Заводы переживают трудные времена. Большие деньги зарабатывают на туризме и рыбалке. Но они ненадежны. Раньше рыбалка была хороша. Сейчас не очень. А туризм зависит от сезона ураганов.

У Рэйчел зазвонил телефон. Звонил Пит. Официант чуть отошел, поправляя стулья, которые и так стояли ровно. Рэйчел видела, что он прислушивается к их с Питом разговору. На его лице появилось озадаченное выражение, говорившее о том, что он пытается понять, почему ее голос звучит так знакомо.

Это была обычная реакция. Ее мягкий, ровный голос узнавали моментально. Он был ее фирменным знаком. Голос и ее стремление сломать четвертую стену рассуждениями о судебных ошибках, которые она изучала для подкаста. Это сочетание делало подкаст затягивающим.

«Рэйчел Кролл сделала тру-крайм сексуальным так же, как Найджела Лоусон придала сексуальность жарке яичницы, – написал один газетный колумнист. – Соблазнительный голос Кролл и размышления вслух придают ее подкастам интимность постельных разговоров. Не удивительно, что это самый успешный подкаст в стране. Я подозреваю, что мисс Кролл может записать подкаст о высыхании краски и люди будут ловить каждую ее интонацию и шелковистые модуляции ее соблазнительного голоса».

– Рэйч, я не смог нормально прослушать твои голосовые. Связь была ужасная. Я понял, что ты нашла что-то на своей машине? Что это было? – спросил Пит.

– Кто-то оставил на моей машине письмо, пока я завтракала в придорожном кафе. Оно было адресовано мне. По имени, – сказала Рэйчел, прикрывая ладонью телефон, чтобы официант не мог подслушать.

– Что-то угрожающее?

– Не столько содержание письма, сколько способ, каким его оставили под дворником, – сказала она. – Кто-то узнал меня, Пит.

– Это должно было случиться, – вздохнул Пит. – Твое имя – узнаваемый бренд.

– Но не лицо. Люди не узнают меня так легко, а то место было настоящим захолустьем. Не думаю, что кто-нибудь здесь даже слышал о подкасте. Это такая глушь.

– Что было в письме? – спросил Пит.

– Что-то про девушку по имени Дженни, которую убили здесь, в Неаполисе, несколько десятилетий назад, – рассказала ему Рэйчел. – Автор утверждает, что писала нам на электронную почту с просьбой расследовать это дело. Должно быть, мы отправили в ответ одно из тех механических писем, которые я так ненавижу. Надо прекратить отправлять их, Пит. Они разрушают душу. Лучше не отвечать, чем отмахиваться от людей.

– Давай по порядку, – сказал Пит. – Эта женщина несколько раз писала тебе, получила отказ и совершенно случайно видит тебя в придорожном кафе в Богом забытом месте, узнает и оставляет тебе письмо на машине, пока ты завтракаешь. – В голос Пита закралась обеспокоенность. – Кажется ужасным совпадением.

– Да. И я об этом, – согласилась Рэйчел. – Я и сама не знала, что собираюсь остановиться, пока не увидела вывеску с шоссе. Какова вероятность, что кто-то, кто много месяцев назад писал мне и получил твое очень вежливое «спасибо, но нет», вдруг оказался рядом с отрезанным от мира придорожным кафе в то же самое время, когда я незапланированно остановилась там?

– Кто бы ни оставил письмо, он должен был следовать за тобой, – ответил Пит. – Ты не заметила, чтобы за тобой кто-то ехал?

– Я уверена, что довольно большую часть пути время от времени видела одну и ту же машину. Я потеряла ее, когда влилась в плотное движение на въезде в Неаполис, – сказала Рэйчел.

– Можешь описать? Номера?

– Пит, ты же меня знаешь. Я не отличу «Мазду» от «Тойоты», не говоря уже о европейских машинах. Я считаю, что есть только одно название для человека, который преследовал меня через три штата, чтоб оставить записку на моей машине.

– Сталкер, – сказал Пит.

– Вот почему я всего лишь слегка испугалась. Не из-за письма. Письмо меня интригует, сказать по правде. Дело в том, как его оставили. Его фамильярный тон. И тот факт, что, кто бы его ни оставил, он должен был следовать за мной, – сказала Рэйчел.

– Я могу попросить копов проверить. Посмотрим, что они смогут выяснить, – предложил Пит. – Мой контакт в ФБР сказал, что мы должны без колебаний подавать заявление после угроз убийством, которые ты получала в прошлом году. У меня до сих пор есть визитка с его прямым номером, – добавил он. – Отправь мне копию письма. Я посмотрю, что могу сделать.

– Давай пока оставим письмо между нами. Я не хочу вмешивать копов. Во всяком случае пока. Не хочу быть девочкой, которая кричала: «Волк!», – сказала Рэйчел.

– Если ты настаиваешь, – нехотя проговорил Пит.

– Извини, Пит. Мне не следовало грузить тебя этим. Ты в больнице и, наверное, страдаешь от боли.

– Не-а, мне дают обезболивающее. Поверь мне, годится все, что я могу сделать, чтобы отвлечься от своего положения. Перешли его, Рэйчел, я тебя умоляю. Могу с уверенностью сказать, что если я тут умру, то только от скуки.

– Я чувствую себя идиоткой, Пит. Я уверена, что это пустяки.

– Лучше параноить, чем потерять бдительность, Рэйч. На свете полно психопатов, и я уверен, что ты на самом верху их сумасшедшего списка. Будь осторожна.

Закончив разговор, Рэйчел сфотографировала письмо на телефон и отправила его Питу. Только убирая листочки обратно в конверт, она заметила в уголке конверта приписку, словно сделанную в последний момент.

«Может, нам следует поговорить лично. Буду ждать вас на причале Моррисонс-Пойнт ровно в два часа дня».

Рэйчел порвала конверт на клочки. Она не собиралась встречаться с анонимной поклонницей и возможным сталкером на старом причале. Пит прав. Надо быть осторожной. Первая серия третьего сезона уже вышла. Ее фанаты знают, что она в Неаполисе, чтобы освещать суд. И все остальные тоже.

С тех пор как я объявила о том, что в третьем сезоне буду освещать процесс по делу об изнасиловании, люди не перестают спрашивать, почему. Моя мама. Мой брат. Мой продюсер. Даже мой бывший позвонил высказать свои сомнения.

Часто звучала фраза: «Рэйчел, ты сошла с ума?» Они беспокоятся, что, что бы я ни сказала о суде, я разозлю людей. Я задену людей. На меня посыплются письма ненависти и оскорбления. И, вероятно, самое пугающее, меня распнут в «Твиттере».

Потому что насилие по не понятной для меня причине вызывает разногласия.

По сравнению с ним с убийствами все просто как дважды два. Все согласны, что убийство отвратительно. С этим никто не спорит. Здесь нет расхождения во мнениях. В Библии прямо сказано: «Не убий».

В отношении изнасилований Библия неоднозначна. Будто законы об изнасиловании существовали тысячелетиями.

Изнасилования женщин считались законной военной добычей большую часть человеческой истории. В некоторых штатах еще не так давно не считалось преступлением, если муж насилует жену. В некоторых странах муж до сих пор может насиловать свою жену или даже незнакомую женщину или девочку. Если потом женится на ней.

Вот почему для третьего сезона я выбрала это дело, а не очередное убийство. Я хочу, чтобы вы задумались о том, как изнасилование или угроза изнасилования влияют на жизнь женщин сотней разных способов.

Наверное, есть еще одна причина, почему я выбрала это дело. Задолго до того, как я услышала о суде по изнасилованию в Неаполисе, я работала над другим делом, которое – не стану врать – меня зацепило. Даже сегодня оно вызывает у меня слезы. И эмоции. Возможно, вы слышали… Черт, я обещала, что не буду плакать, рассказывая вам эту историю.