С тех пор никто не видел - Финч Пол - Страница 6

– Откуда ты знаешь? Нехорошо вот так…

– Ты принесла мне репортаж из суда? – перебил ее Гримшо.

– Нет еще, – смутилась Нушка.

– Вот и неси. Через двадцать минут чтоб был!

Она неохотно двинулась к своему столу.

– Послушай, Стэн, – обратился Дэвид к редактору, – даже если не удастся доказать связь между двумя похищениями, мы можем хотя бы нарыть что-нибудь по последнему. Неясностей там более чем.

– Как они в целом держались на пресс-конференции? В смысле, полиция Эссекса.

– Настороженно как-то.

– А как им еще вести себя рядом с тобой? – ухмыльнулся Норман.

– Черт побери! Можно подумать, на нас весь мир озлобился за разоблачение тех уродов с Лэмпвик-Лейн.

– Начальству тех уродов тоже не поздоровилось.

Дэвид отмахнулся и вновь глянул на Гримшо.

– Не в том дело, Стэн. Им не понравились сами вопросы. Похоже, мы подобрались слишком близко к истине, и это будет лучший наш результат за много лет!

– Ну как сказать… – редактор отдал Дэвиду распечатку с видеокамеры. – Я не стану рисковать репутацией газеты из-за одних предположений. Требуется что-то более веское – неоспоримые факты. А пока будем держаться официальных версий.

– Ты ведь и не рассчитывал, что он купится? – сказал Норман, когда они вернулись в зал. – Доказательств пока никаких.

Дэвид уселся за стол.

– Будут ему доказательства!

– Ну ты не рискуй особо.

– Разве я когда-нибудь рисковал?

– Риторический вопрос, – фыркнул Норман.

Наши дни

Подъезжая к церкви Святого Петра в Полях, Дэвид Келман задумался, почему он решил одеться в черное. Не то чтобы одежда ему не шла: в последнее время он занялся спортом, и теперь мог легко влезть в свой старый костюм, а черные рубашка и галстук довершали образ. Просто изначально у него не было намерения присутствовать на похоронах. Прежде всего, потому что ему не будут рады.

Церковь была именно такой, какую ожидаешь увидеть среди живописных деревень, разбросанных по долине Дедхэм-Вейл. Массивные каменные стены увивал плющ, среди нежно-зеленых цветущих лугов мирно паслись поодаль коровы. Пасторальную картину омрачали лишь похороны на заросшем лишайником церковном дворе.

Людей, как и машин, выстроившихся неподалеку на проселочной дороге, оказалось до ужаса много. Дэвид остался за рулем, решив понаблюдать за процессией сквозь прутья ограды.

Семья и друзья покойного стояли в благоговейном молчании, пока гроб Фредди Мартиндейла опускали в землю. Дэвид узнал в одном из носильщиков старшего бухгалтера «МДС Груп» Джейсона Булстроуда. Поблизости стояла его жена Ханна, старшая из детей Ральфа Мартиндейла, а теперь и единственная оставшаяся в живых. Рядом с ней в инвалидном кресле застыл седой, похожий на призрак сам Ральф Мартиндейл.

Вид этого некогда преуспевающего финансиста внушал ужас. Черное пальто поверх костюма смотрелось странно в такой чудесный августовский день, и даже издалека он казался тенью себя самого с пустым, мертвенно-бледным, но слегка желтоватым лицом. Мартиндейл выглядел на девяносто лет, хотя не достиг еще и семидесяти.

Дэвид вновь переключил внимание на младших членов семьи. Когда гроб опустили, Джейсон Булстроуд отошел от могилы и встал рядом с женой, крепко обняв ее одной рукой. Он был худощавый, моложавого вида, со свежим лицом, очками в толстой оправе и волосами мышиного цвета, коротко подстриженными на висках и затылке. В общем, ничем не примечательный человек. Ханна Булстроуд выделялась куда больше. Ростом она оказалась немного ниже своего мужа, для похорон брата выбрала облегающее черное платье, которое отлично подчеркивало стройную фигуру, а светлые волосы уложила в локоны под черной сетчатой вуалью.

Мероприятие было настолько чопорным, насколько это возможно в подобных обстоятельствах.

Из-за летней жары Дэвид держал окно открытым, и помимо негромких молитв викария он мог слышать лишь жужжание насекомых. Ему ни разу не приходилось видеть большой группы людей – а на похороны собралось, должно быть, человек семьдесят, – которая вела бы себя с подобным безупречным достоинством. Глядя сквозь ветровое стекло, Дэвид задавался вопросом, каково быть человеком, по которому так скорбят. Я не такой уж плохой, постарался он уверить себя. Впрочем, иногда легче сказать, чем доказать и даже чем поверить. Особенно после осознания всего зла, что он причинил этой семье.

Прошло несколько минут, а затем мимо машины повалила толпа людей в черном.

Дэвид разглядел вблизи несколько знаменитостей. Футболист премьер-лиги с женой, лица обоих наполовину скрыты за темными очками. Известный телеведущий и известная своей откровенностью телеведущая. Дерзкий комик из Ливерпуля, ставший, к удивлению многих, знаменитым в Америке. Ник Торогуд, большая шишка в индустрии развлечений и профессиональный «прожигатель жизни», выставляющий напоказ богатства, а также заключающий сомнительные сделки в бытность трейдером, давний друг Ральфа Мартиндейла.

Тихо переговариваясь, гости рассаживались по своим машинам. Здесь были все марки и модели от «мерсов», «роллеров» и «бентли-континенталей» приближенных Мартиндейла до «шкод» и «ниссан-микра» его сотрудников. Чуть дальше по дороге Ханна Булстроуд, ее муж и охранник помогали убитому горем отцу подняться с кресла и сесть на заднее сиденье автомобиля. Когда они отъехали, в торжественную процессию влились и другие. Переключив передачу, Дэвид двинулся следом на своей «фиесте».

Он понятия не имел, зачем это делает. Душа была не на месте. Казалось, можно все уладить одним-двумя простыми словами, произнесенными из лучших побуждений. Вот только он понимал, что это будет не так-то просто. Дэвид смахнул пот со лба. Нервы были на пределе от перспективы общения с этими людьми, и чем ближе он подъезжал к Роузхилл-хаусу, их загородной резиденции, тем менее вероятным казался успех операции.

В Дедхэм-Вилидж он задержался и купил бутылку «Талискера». Кто знает, может, выпить для храбрости и не вредно. Однако, добравшись до Роузхилл-хауса, особняка первой категории, автоматические ворота которого были сегодня открыты, а длинная подъездная аллея уже заполнилась машинами и людьми, он остановился на парковке за деревьями на другой стороне Мэннингтри-роуд и стал наблюдать. Откупорил бутылку и от души приложился к виски, хотя уже знал, что подъехать ближе не решится.

Когда Дэвид открыл глаза, все было как в тумане. Он выпрямился, толком не помня, зачем сел за руль. Заметив почти опорожненную бутылку на пассажирском сиденье, нашел ответ, но особого значения это уже не имело, куда сильнее беспокоила головная боль и давление в мочевом пузыре.

Выбравшись из машины, он, пошатываясь, направился к кустам за парковкой, где обильно облегчился. Было раннее утро, но солнце уже поднялось над головой, и стоял удушливый зной. Застегнув молнию, Дэвид на минуту прислонился к машине, а затем нырнул внутрь и достал из бардачка непочатую бутылку минералки. Вода согрелась, но была хотя бы с газом, и, выпитая залпом, пришлась как нельзя кстати. Он бросил пустую бутылку обратно в машину и побрел к выходу с парковки, чтобы глянуть на Роузхилл-хаус.

Это было нечто даже для тех краев, где роскошные сельские резиденции – не редкость. Особняк выглядел как настоящее здание из прошлого: одно крыло выполнили из тяжелого камня, как будто тюдоровского или средневекового происхождения, а другое – деревянное и побеленное – в якобинском стиле. Стоял он на возвышенности над Мэннингтри-роуд, на широкой террасе среди обширных садов. В прошлый раз, занимаясь семьей Мартиндейлов, Келман выяснил стоимость этого особняка. Ральф купил его в середине 1990-х за 3,5 миллиона фунтов стерлингов, так что одни небеса знали его цену на сегодняшний день.

На подъездной аллее появилась одинокая женская фигура, почти скрытая за грудой картонных коробок в руках. Спустившись к обочине шоссе, женщина поставила свою ношу возле разноцветных мусорных баков и стала высыпать в них содержимое коробок: банки, бутылки и бумажные тарелки с объедками. Она была в тапочках, неряшливых пижамных брюках и футболке, но по длинным светлым волосам можно было узнать в ней Ханну Булстроуд.