Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ) - "Сербский" - Страница 12

Воинская часть занимала небольшую территорию, за полчаса можно обойти вдоль и поперек. Что мы и сделали, сначала вдоль, а потом поперек. И повторяли это еще три дня, посетив все дальние концы гарнизона. Это было интересно. Одно дело, когда тупо запоминаешь сухую информацию от болтливых источников, и совсем другое — личные впечатления.

Когда-то здесь стоял мотострелковый полк, усиленный артдивизионом и батальоном связи. В финских домиках военного городка жили семейные офицеры, холостые помещались в бараке общежития, где сейчас детский дом. Солдатские казармы стояли в поле неподалеку, там теперь полигон. Потом полк убрали, казармы разобрали, а радиотехнический батальон и роту охраны в городке оставили. Ну и еще кое-кого придержали, по мелочам — комендантский взвод, хозяйственный взвод, тыловые склады… Подобные перемещения войск для армии не удивительны. Они происходят постоянно, и смысл этих действий известен только высшим силам. Тем, кто выше министра обороны сидит — бог войны Арес и богиня хаоса Эрида.

А потом это место облюбовала полковник Гриб. Чем оно ее за душу взяло, неизвестно. Кому в трезвом уме нужна далекая окраина и глухомань? А может, именно медвежий угол ее и интересовал. Не знаю. Но первым делом полковник прибрала двухэтажную избу. И после ремонта она устроила там личные апартаменты и медицинскую лабораторию. Вслед за этим здесь организовали детский дом. По ее инициативе, естественно. Персонал работал на контракте, меняясь регулярно, а полковник Гриб, как сыч незнатный, из своей норы носа не казала.

Она даже в город Мирный выбиралась по редким праздникам, где имела трехкомнатную квартиру и автомобиль «Волга». И еще начальница сильно напрягала связистов — к ней постоянно бегал курьер из РТБ, с депешами и шифровками. Мотался будто угорелый, это все мои источники отмечали. То, что полковник Гриб изучает мозги необычных девочек, понятно. Но работать и в более в комфортных условиях можно, верно? Крупных городов в стране полно. Там научная база, логистика, медицина, специалисты… Или именно от них полковница сбежала? Или здесь медом намазано? Странно, странно.

За эти дни мы много чего повидали — из детского любопытства и для расширения собственного кругозора. Заглянули в боксы роты охраны, где ремонтировали грузовики, поглазели на приземистые тыловые склады. Проникли на антенное поле батальона связи, откуда нас быстренько шуганули. Покрутились у КПП, а на спортивной площадке прошли полосу препятствий. Вместе с тем ничто человеческое нам не было чуждо. У запертой казармы вспомнили детство на горке, и на качелях старшей группы покачались, ощущая полное право на сей поступок.

Однажды даже забрели в окрестности полигона, где обнаружили речку. Она скрывалась в кустах плакучей ивы. А перед ней зеленела лужайка, очень похожая на заброшенное футбольное поле. За чистым полем эта речка и бежала. Шириной метров пять и глубиной по колено, она для Насти показалась рекой. А по мне так криница, обычный ручей.

Здесь на воду мы спустили венок, сплетенный из трав и полевых цветов. Я помнил это гадание, и предложенные варианты будущего Настю заинтересовали: если потонет — смерть, поплывет — замуж выйти, к берегу прибьет — одинокой остаться. Венок прибило к берегу, и Настя фыркнула:

— Ясное дело! Кто же меня, такую маленькую, замуж возьмет?

Она немедленно захотела искупаться, благо вода была чистой и не очень холодной. Но я ее отговорил. Первый раз на водоеме, мало ли что. Плавать она не умеет, а люди, бывало, и в луже тонут. На запрет купаться Настя надулась. Обычно обращалась «Костя» или «Котик», а тут на тебе: «Костян».

В такой момент лучше не возражать, а помолчать, дабы не развивать конфликт. Женщины сложный народ, любят потакать своим желаниям. Даже в собственных ошибках они винят других, это проверенный закон. Так что вечером, в знак примирения, пару лишних сказок мне рассказать придется. Ничего не поделаешь, настоящая дружба требует жертв. Естественно, моих.

Глава десятая, в которой появляется Дед Мороз. Без бабушки Снегурочки

По военному городку мы теперь бродили, когда вздумается. А что, никаких забот и погода отличная. Сухо, тепло, даже жарко. Гуляй, не хочу. Настя загорела, окрепла, и стала кушать почти как взрослый мужик. Но, имея совесть, мы регулярно показывались Кате на глаза. В кресле на веранде она читала книжку и, кажется, наслаждалась внезапным отпуском. Мелкие поручения, вроде сгонять за мороженым, лимонадом или в библиотеку, выполняли с удовольствием.

В один из таких ясных дней мы шагали из столовой с судками. И остановились возле избы полковницы Гриб — передохнуть в тенечке. Изба двухэтажная, тень приличная, а груз хоть и невелик, но для ребенка достаточный. Под крыльцом внезапно зашуршало, и Настя нагнулась, вглядываясь в сумрак. Там кто-то всхлипывал.

— Ну и кто тут ревет? — строго вопросила Настя интонациями воспитательницы Кати.

— И вовсе не реву! — отозвался дрожащий голос. — Мужчины не плачут.

— Ага, — засомневалась Настя. — Только слышу ясно: какой-то мужчина распустил нюни, будто мелкая девчонка, ей богу.

— Это я так грущу! — возразил голос. — Горе у меня.

— А что у нас случилось? — сейчас она применила сюсюкающие интонации дежурной няни.

Голос под крыльцом слегка окреп:

— Уйди, девочка! Дай помереть спокойно.

Настя и не подумала уняться. Она придвинулась ближе. Едва голову под крыльцо не сунула в попытке приглядеться:

— А как тебя зовут?

— Никак, — буркнул голос.

Странно, мне ничего не видно. Голос слышится отчетливо, а под крыльцом пусто. Видимо, у меня после яркого солнца временное потемнение нашло.

— Что там ты видишь? — не выдержал я.

— Маленький человек, — доложила Настя. — Ну, как старая кукла Зина, что на шкафу сидит.

Сосчитав до десяти, я напряг зрение, пробуя и моргать и дыхание задерживать, пока не получилось. Увидел, наконец, маленького босого мужичка. Он сидел, вжавшись в дальний угол.

— Настя, два шага назад, — тихо скомандовал я.

Сделал это таким тоном, что она и не подумала возражать. Любопытство штука коварная, не одну кошку сгубило. Но у нас нет девяти жизней… Настя отступила, но при этом уточнила:

— А судки?

— Пусть там постоят.

Убедившись в выполнении команды, я таким же приказным тоном рявкнул:

— Эй, хватит там рыдать! Вылезай.

Голос высунулся из-под крыльца, шмыгнул носом, и представился:

— И вовсе я не Зина!

Мне пришлось согласиться — мужичок мало походил на нашу куклу. В белой рубахе и синем кафтане, подпоясанном красной веревочкой, он был бородат и лохмат. Нос картошкой, глаза бусинами. Хм… Домовой? Именно так в интернете описывают его знающие люди.

— А кто ты тогда, если не Зина? — вкрадчиво вопросила Настя, теперь уже интонациями воспитательницы Люси.

— Ну, сами мы не местные, — глаза у мужичка забегали. — Отстали от поезда.

— Помогите чем можете… — пробормотал я, продолжая мысль.

— На деда Мороза ты тоже не похож… — Настя начала перебор вариантов. — Совсем не похож.

— А чего это не похож? — насупился мужичок «не Зина». — Такой же добрый. И пригожий. Очень даже похож!

— Не похож! — Настя упрямо топнула ножкой. А затем начала загибать пальцы: — Босой, раз. Без шапки, два. У Деда Мороза сапоги и мешок с подарками, а у тебя мешка нету. И где твоя бабушка Снегурочка? А может быть, ты дед Бабай, который кусает за бочок?

— Делать мне нечего, за бочок тебя хватать. Я добрый!

— Хм… — Настя придирчиво окинула его взглядом еще раз. — На вид вправду добрый.

— Похож на домового, — задумчиво предположил я, продолжая свои мысли.

— Какой же он домовой, если под крыльцом сидит? — возразила Настя. — Домовой в доме живет, возле печки, и соль рассыпает.

— Логично, — согласился я. — Откуда дровишки?

— Костя, я хоть бракованная, но умная, — отмахнулась она.