Я один вижу подсказки 17 (СИ) - "Son" - Страница 5

— Ах. За что?

— За длинный язык.

Драг что-то возмутился про себя, но явно не осмелился что-то сказать в присутствии своего отца.

Также пришёл и мой отец. Когда все собрались, Йоту сказал:

— Начнём Пробуждение!

Я ожидал от Обряда Пробуждения большего.

Когда слышишь слово «обряд», воображение рисует: ревущий костёр. Племя, что пляшет вокруг него, бья по барабанам. Мясо, запечённое на углях. Пение, что разносится во все стороны. Таинственный шёпот от шамана, когда тот входит в транс и ведёт разговор с предками на языке, недоступном живым.

Что-нибудь уникальное и масштабное.

Вместо этого Йоту просто взял шипцы из заточенных костей и схватил небольшой уголёк. Вид у шамана был довольно взволнованный.

— Я хочу первым, — сказал Драг, шагнул вперёд, и в его взгляде горело, что он будет биться до последнего вздоха, если кто-то будет против.

Очерёдность ничего не решала. Потому я лишь пожал плечами.

— Как хочешь.

Драг вышел к шаману и вытянул правую руку ладонью вверх, где синели вены под кожей запястья.

Йоту кивнул.

— Предки, да благословите наше племя. Дайте Драго силы, чтобы тот мог защитить нас.

Затем прислонил уголь к запястью.

Вшшш.

Прозвучал звук, как вода, попавшая на раскалённый металл.

Вшшш.

Потом уже сам Драг зашипел, стиснув зубы, — явно ему было больно. Особенно потому, как, не сдерживаясь долго, тот закричал:

— ЧЁРТ ВОЗЬМИ, КАК ЖЕ ЭТО БОЛЬНО!

Я не стал смеяться, потому что буквально почувствовал это каждой клеткой. Я даже порадовался, что не пошёл первым.

В воздухе поплыл запах горелой плоти. Поскольку я не знаю, когда последний раз ел, то этот запах показался почти аппетитным.

Впрочем, это было лишь первые пару секунд. Драг кричал, белый дым обвивался вокруг запястья, поднимаясь вверх и тая.

Затем загорелся огонь. Яркое оранжевое пламя, которое вспыхнуло прямо на коже Драго, проглатывая его целиком.

Он сгорит?

Я думал, что да, но языки пламени обволакивали его тело, танцевали на его длинных волосах, но признаков ожога не было. Наоборот, выглядело круто. Я даже подумал:

«Именно такого зрелища хотелось от обряда!»

Вдруг что-то изменилось, глаза Драго засветились золотым светом. Не в переносном, а в прямом смысле.

Парень будто что-то видел, что не могли видеть мы. Его лицо застыло, будто он что-то слушал и постигал.

Я услышал голос:

— Мой сын получает наследие.

Когда обернулся, то увидел Ярва. Тот явно улыбался, был довольным и радовался чему-то.

— Тихо ты, — тут же одёрнул его другой воин. — Не сглазь его. Сам знаешь, что может случиться.

— Нет. — Ярв покачал головой. — Я верю. Мой сын будет достойным Воином.

— …

Никто больше не возразил. Так продолжилось минут пять, не более.

Йоту всё это время не двигался. Терпеливо стоял, держа уголь у запястья Драга, готовый отпустить его только тогда, когда придёт время.

Пламя на Драге начало угасать, буквально втягиваться внутрь — в его кожу, расходясь по крови, зарываясь в кости.

Парень моргнул, свет в глазах утих, и он произнёс:

— Великий Шаман, я получил наследие.

Йоту кивнул, убрал уголь от запястья.

— Ты стал Воином Тотема. Пройди этот путь с достоинством. Береги племя. Пользуйся силой, что дана тебе, правильно, а не в угоду себе. Не дай нашему народу потеряться среди эпох.

Я не знаю, шаман это сказал Драго потому, что всем так говорил, или потому, что слышал его слова, знал его характер.

Думал, что Драго скажет что-то забавное, но тот покорно склонил голову, будто принимая завет.

На его запястье, где только что горел уголь, кожа не выглядела обожжённой: не было ни волдырей, ни сырого мяса.

Вместо этого красовался идеальный красный круг. От него в сторону предплечья расходились тонкие извилистые линии — Метка Тотема.

Выглядело красиво!

Я слышал от воинов, что «наследие» — это метод культивации. Он позволяет подниматься по уровню от первого к девятому.

Драго же, довольный, поднялся, на лице улыбка. Он не сказал ни слова, пока не подошёл к отцу.

— Я сделал это.

Ярв шагнул навстречу, огромной рукой похлопав по плечу сына.

Хлоп. Хлоп.

Затем сказал:

— Горжусь тобой. Твоя мать тоже бы гордилась. Она говорила, что у тебя великая судьба…

Дальше слов я не слышал, так как те отошли, чтобы не мешать, и разговаривали уже «наедине», насколько это было возможно в общей пещере.

Йоту тем временем вернул уголь в костёр. Подождал пару секунд. Затем щипцами вынул новый, примерно такой же уголёк.

— Кто следующий?

— Я.

К нему уже шла девушка — Зара. В голове сразу же всплыли воспоминания о ней, всё же та являлась двоюродной сестрой.

Нужно понимать, что в племени из чуть больше чем 100 человек между нами очень плотное родство. Тут все: старшие, младшие — куда ни плюнь, везде тёти и дяди, шаман — троюродный дедушка.

Несмотря на это, внешность у Зары была потрясающей: молодая, с длинными ногами, крепким телосложением.

Широкие плечи и уверенная осанка. Лицо без грязи, выглядело красиво. А густые чёрные волосы, заплетённые в косы, были переброшены через плечо.

Нежной она не выглядела, скорее героической.

Она встала перед шаманом и вытянула руку. Йоту произнёс те же слова, только имя сменилось.

— Предки, да благословите наше племя. Дайте Заре сил, чтобы она могла защитить нас.

Вшшш.

Несмотря на шипение, Зара не издала ни звука. Обряд повторился с точностью. То же пламя, те же оранжевые языки, что вспыхнули и охватили фигуру целиком.

Огонь кружил в чёрных волосах, скользил по рукам, но девушка не двигалась, принимая наследие.

Когда пламя угасло, то Зара сказала:

— Великий Шаман. Я получила наследие.

Йоту убрал уголь и кивнул.

— Ты стала Воином Тотема. Береги племя. Пусть сила, данная тебе, служит племени, а не тебе одной.

Девушка хотела уже уйти, а Йоту добавил:

— Зара, тебе сильно можно не стараться. Лучше сосредоточься на рождении детей.

Я поморщился, чуть ли рот не открыл. Вот это был совет. Впрочем, в словах шамана была логика.

Племя держалось на двух вещах: силе Воинов и числе живых. Рождаемость в племени высокая, как и детская смертность.

Каждый ребёнок, доживший до 16 лет, — это подарок.

Женщины племени тянули этот груз, рожая снова и снова, теряя и снова рожая. Зара же не хотела такой участи, она сказала:

— Нет. Я пройду путь Воина Тотема.

Йоту даже не нахмурился. Я думал, что он хотя бы сделает ей выговор, но тот просто пожал плечами. Мол, не хотят слушать старших, молодые совсем уже от рук отбились.

Зара отошла к родителям. Те также начали её хвалить, говорить, как рады за неё.

Я перевёл взгляд вперёд. Нас осталось двое: я и Леля. Троюродная сестра стояла чуть в стороне: невысокая, тихая, чуть полная. Йоту уже возился у костра, меняя уголь.

— Ты хочешь первой? — спросил я.

Леля посмотрела удивлённо, будто не ожидала, что её спросят.

— Да. Спасибо.

Она вышла вперёд.

Шаман повторил всё с той же размеренной точностью. Те же слова, та же поза, тот же уголь, прижатый к запястью у основания ладони.

Огонь вспыхнул, но буквально на пару мгновений — он быстро спрятался внутри тела. Без свечения в глазах и передачи наследия.

Когда Йоту убрал уголь, я посмотрел на запястье. Ровный чёрный круг, без линий, как у Драга и Зары.

Шаман нахмурился, как и все вокруг. За спиной уже загомонили Воины Тотема:

— Она стала Служителем.

— Два Воина Тотема за один год — уже хорошо. Не нужно просить большего у богов, сам понимаешь, чем это может закончиться.

— Да… Чем больше воинов, тем суровее времена нас ждут.

— И всё же. Хотелось бы больше. Может, ещё сын вождя нас порадует?

— Брось ты. Он же нерадивый.