Служанка в доме на Краю (СИ) - Варварова Наталья - Страница 15

— Сколько уже зелененьких употребили? Орландо в курсе? Лекарь грозился, что носа в Энфилд в первой половине дня не кажет. 

Мы с удивлением разглядывали друг друга, словно видели в первый раз. Броуди вздохнул несколько раз и продолжил. 

— Моя Аманда, мое чудо… От нее вечером пришло письмо, что она разрывает помолвку. Какие-то негодяи ей донесли, что у меня не только эта твоя дурная девчонка, но и полно других бастардов. А вот скажи, Ррррит, что такого, что мужчина никогда не отпллы.. не отлынивал от исполнения мужских обязанностей?

Я подвинула ему стул. Виконт плюхнулся на него и не промахнулся. А перед этим еще на пять шагов углубился в комнату. 

Тихонечко я постаралась рассеять ядовитые пары вокруг его энергетического центра. Он не совсем пустой. Его Милость, действительно, обладал зачатками дара, и алкоголь в таком случае приводил к ужасающим последствиям. 

Хозяин мог броситься душить меня. Или выйти отсюда и стулом забить встречного слугу до смерти — и через несколько часов даже не вспомнить об этом. Но если резко убрать дурь из его магпотоков, то сердце, не исключено, сразу затормозит. 

— Давай возьмем твою… никак не могу запомнить имя… И сегодня же отправимся умолять Аманду. Она убедится, что от моих детей будет толк, остынет. А я тебе… тулуп лисий куплю. Или десять монет выдам, зато прямо сегодня. Эх, осталось, кажется, всего две. И те миссис Такер вытащила. Мол, у нее целее. 

Лиззи высунула осторожный нос из ванной и недобро фыркнула на Морлея. А ведь у нас был уговор. Надеюсь, она не забыла.

После того, как она напугала конюха, дочь обещала мне не трогать никого в доме. И вообще не обижать людей, не посоветовавшись со мной. 

— Дочка, — заканючил лорд. — Посмотри на меня. Глазоньки-то, похоже, в бабушку. Та всегда глядела так, что я сразу в туалет бежал. 

Благодаря спинке стула он удерживал корпус более-менее прямо, а вот с головой дела обстояли хуже. Она постоянно падала на разжиревшую грудь.

— Никакая не дочка, — очень чисто выговорила эти три слова Элизабет. — Дочка, тойко не твоя. У меня дугой папа. 

Морлей честно старался вникнуть в ее слова. Но соображалось ему сейчас туго. В его картине мира Лиззи была единственным решением всех проблем. 

Элизабет, обмотавшая полотенце вокруг плеч и основательно намочившая платье, сделала вывод, что этот дядька не представлял угрозы. Разве что жутко вонял.

Она поспешила к столу и схватила в одну руку рогалик, а в другую — самый большой ломоть хлеба. 

На полотенце я заметила грязные разводы. Так, лицо все равно не отмыто. 

— Мой папа — чистый огонь, — рассуждала дочурка, запихивая в рот булку с рогаликом. По очереди и вместе. — Его незьзя убить. Он моззет пьеватиться в камни, а то и в раскаенный воздух. Чуть-чуть подозьдет и всех размазет. А ты дазе не демон. У тебя в оду быи какие-то зивотные. Свиньи… Ну, мозет, там тааканы. Не пеезивай, у мамы в оду демонов тоз не быо, а все у нее хоосо. 

Я очень рассчитывала, что Морлей не разобрал ничего.

— Как это не твой папа? — только и смог пробормотать он. — Маленькая глупышка. При чем здесь стаканы?

Все-таки не буду я ломать ему кости. Пока ему хватило человекоподобия не оскорблять мою девочку.

— А вот и мой папа, — воскликнула Лиз с таким энтузиазмом, что половинка рогалика упала на пол.

В дверях напряженно замер Деус. Но лица его было почти не видно. Его закрывала охапка самой разной чепухи… Воздушные шарики и огромный засахаренный леденец размером почти с голову Лиззи. Несколько ярких тряпичных кукол. Игрушечная тележка, к которой крепился клоун (его руки при помощи нитей соединялись с оглоблями). Пестрая каруселька-шатер. Набивной мишка. 

Подозреваю, он использовал соединяющее заклинание, чтобы не растерять все это... добро. 

— Привет, — сказал он. — Любишь клубничные леденцы? Я нашел самый большой на ярмарке. Были дела в городе, а потом я заглянул на площадь, чтобы… чтобы…

— Полозы сюда, — девочка махнула на стул рядом. 

Еще ни разу я не видела у нее такой осанки. Прямо королева, которая устроила аудиенцию за завтраком и тут же пожалела об этом.

— Вообсе-то я бы учше съеа маииновый. 

Я чуть не застонала. Деус в отчаянии топтался на месте, окончательно потерявшись.

— Я тогда поменяю. Минутка, — прошептал он.

Нет, это уже никуда не годилось. У Морлея отпала челюсть, а я разъярилась. 

— Стоять!… — Ох, нельзя же так к демону. Я тут же вывернулась. — В смысле встань, мое солнышко, и марш обратно в ванну. Отмывать грязную физиономию. Сколько раз я запрещала тебе есть в таком виде? 

Теперь очередь папаши.

— Ваше Сиятельство, нельзя потакать ее капризам. Поверьте мне. Сложите игрушки в шкаф, на среднюю полку… Элизабет очень рада. Очень благодарна. И все посмотрит после еды. 

— Но клубника… — выдохнул демон. 

— Так же любима ею, как малина. А еше вишня, земляника, крыжовник с тонкой кожицей и груши… Она есть все. Вернее, ела раньше. 

Элизабет нехотя поднялась. Я мешала ей продолжить радовать папочку. На полпути к ванной она остановилась и торжественно заявила:

— Здваствуй, папа. Это замечатейно, что ты нигде не потеяйса.

— Я здесь, малышка, — ошеломленно ответил граф.

В наступившей тишине босые ноги прошлепали по паркету особенно громко. А потом карусель все-таки вывалилась из кучи в руках Деуса. По полу запрыгали мелкие кованые детали. 

Дэв Деус

Ночью он спал на коврике около их кровати. Хм, ему не было некомфортно. Он и на полу мог бы спать так же спокойно. Он незаметно переместил сюда тонкую перину. Благо он помнил, где в доме хранилось это добро.

Сооружать топчан, тащить больше матрасов демон поостерегся, чтобы движением магии не разбудить ни мать и ни дочь. Обе серьезно перенервничали и отвыкли чувствовать себя в безопасности. Какая же высокая чувствительность у ребенка, что в столь малом возрасте она жила с ожиданием угрозы. 

Все демонята, которых он знал, были беззаботными карапузами разной степени агрессивности. А его девочка научилась таиться. Прямо как он сам когда-то, но то была совсем другая история. Шла война. Он бродяжничал. Здесь же на Краю относительно тихо. 

«Тихо, да-да, — передразнил он себя. — Кто-то же привел к избушке пустых. Вечно голодные оболочки явились по прямой наводке». 

Тем не менее, спать на коврике надо прекращать. Это смешно. Обе сегодня же переедут в его покои. А лучше — к нему столицу, куда всяким потусторонним тварям вход заказан. 

Но утро встретило графа Элфорда новыми проблемами. В городском правлении он не нашел открепную на Маргарет Донахью. В архиве суетились шесть клерков, чтобы отыскать заветный вкладыш и с ним отправиться в хранилище. Седьмой клерк варил для него кофе… 

Как владелец этих земель, он имел право забрать магдокумент на любого, родившегося здесь и привязанного по всем правилам, но вот загвоздка. У Рит открепная (оно же — свидетельство о приклеплении), похоже, отсутствовала. 

Как так? Потеряли, украли, испортили бумагу и скрыли этот факт… Это существенно осложняло ее отъезд даже в столицу. Через несколько дней девушку потянет обратно. А если удерживать насильно — закончится болезнью вплоть до летального исхода. 

Деус не верил в совпадения и не любил проволочки. 

Двадцать семь лет назад, неизвестно откуда, в ближайшую к поместью деревеньку подбросили ребенка, надо думать, с весьма сильным даром. Младенца проверяли на магию — это обязательная процедура — и ничего не нашли. Ее прикрепили к земле, накинули энергетический хомут. Но документы с соответствующим оттиском и местом проведения процедуры испарились. 

Кто все это устроил? Кто настоящие родители Рит? Планировалось ли заранее, что девушка не сможет покинуть этот район, даже если наберет денег, чтобы выкупить себя?

С дочкой, как ни странно, все выглядело не так подозрительно. Дэв не нашел данных, где ее в самом деле рожала Рит, — в больнице для бедных или в сердце болотной топи, про которую верила, что черпает в ней силу.