Боевая целительница в Академии - Харт Виктория - Страница 4

И она исчезла. Просто растворилась в толпе зрителей, хлынувших к барьеру. Дерек встал. Рука болела, но слушалась. В груди горел огонь, не его собственный, но принятый с благодарностью. Он вышел из тени ворот.

Дамиан стоял в центре арены, развернувшись к трибунам, и раскланивался, купаясь в лучах чужой славы. Он был уверен – бой окончен. Он даже не обернулся, когда Дерек шагнул на песок.

Гул трибун начал меняться. Аплодисменты стихали, вместо них нарастал какой-то другой шум. Дамиан нахмурился и обернулся. Дерек стоял на арене. Живой. На ногах. С окровавленной, но работающей рукой.

Дамиан не поверил своим глазам. Он скользнул взглядом по плечу противника – туда, куда бил артефактом. Рана была... незначительной. Так не бывает.

– Удивлен? – голос Дерека прозвучал тихо, но в наступившей тишине его услышали все. – От твоего артефакта повреждение должно быть сильнее. Не так ли?

Трибуны взорвались возмущением и требованием расправы, и Дерек послушал их.

Трансформация Дерека была молниеносной. Никакой грации, никакого шоу – только ярость, только сила, только желание стереть эту самодовольную ухмылку с лица противника. Красный дракон взмыл в воздух и обрушился на золотого, как молния. Дамиан даже не успел взлететь. Дерек схватил его за горло и с чудовищной силой вбил в землю так, что арена содрогнулась. Песок взметнулся фонтаном, закрывая обзор, но всем было видно главное – Дерек бил. Раз за разом. Без жалости. Без пощады. Пока Дамиан не обмяк и не потерял сознание.

Арену оглушила тишина, а потом взрыв. Трибуны взвыли. Конфетти взметнулось в воздух, смешиваясь с перьями и блёстками. Фейерверки раскрасили небо всеми цветами радуги, заглушая грохотом рев толпы. Дерек стоял над поверженным противником, тяжело дыша. Человеческий облик вернулся к нему сам – сил на форму дракона уже не осталось. Он оперся рукой на колено, пытаясь отдышаться, и поднял взгляд на трибуны. Он искал ее. Ту, с каштановыми волосами. Ту, что поставила его на ноги. И нашел. Она сидела не среди целителей или обслуживающего персонала, а среди обычных студентов. Он поймал ее взгляд и кивнул чуть заметно, только для нее. Девушка улыбнулась краешком губ и кивнула в ответ.

А над ареной уже гремел голос распорядителя:

– Победитель турнира первокурсников – Дерек Фортис!

Глава 3. Крэг в кабинете ректора

Кабинет ректора Крэг не любил. Слишком светло, слишком чисто, слишком много вещей, которые нельзя трогать. Хрустальная пепельница, которую он боялся раздавить одним вздохом. Книги в тонких переплётах, рассыпающиеся от одного прикосновения. И эта проклятая фарфоровая чашка, стоящая перед ним на столе, – такая маленькая, изящная, что Крэг даже дышать в ее сторону опасался.

Он сидел на краешке стула, вжав массивные плечи, стараясь не задеть подлокотники. Стул жалобно поскрипывал, но держался. Пока.

Рядом с чашкой примостилась вазочка с конфетами. Конфеты были еще мельче. Крэг подозревал, что одной такой конфетой можно подавиться, если не заметить. А он замечал всё.

Напротив, в глубоком кресле сидел ректор Вейлон. Седой, статный, с идеальной осанкой и бородой, которую он расчесывал чаще, чем некоторые драконы чистили чешую. Сильный маг воздуха. Прошел три войны. Воспитал сотни магов, разбросанных теперь по всему королевству, и при этом выглядел так, будто только что с приёма у короля.

Сейчас Вейлон молчал. Поглаживал бороду. Смотрел куда-то в сторону окна, за которым медленно догорал закат.

Крэг ждал.

Он не умел начинать разговоры. Не умел ходить вокруг да около, намекать, подбирать слова. Орки говорили прямо или молчали. Сейчас он молчал, потому что говорить первым было не его время. Ректор позвал – ректору и говорить.

Прошла минута. Две.

Крэг начал нервничать.

«Я где-то накосячил?» – подумал он и перебрал последние события.

На прошлой неделе двое студентов после его занятия уползли в лазарет. Один с вывихом, второй с сотрясением. Но они сами виноваты – зазевались на спарринге, а расслабляться на войне нельзя. Если бы это был настоящий бой, они бы погибли.

Позавчера трое написали рапорты о переводе к другому преподавателю. Это в порядке вещей. Каждый месяц кто-то уходил. Крэг даже запомнил цифру: в среднем за год из его группы уходило около шестидесяти процентов. Те, кто оставался, становились лучшими. Те, кто уходил, просто не выдерживали. Такова правда войны.

«Может, слишком жестко? – мелькнула мысль. – Всё-таки не орков учу. Люди, эльфы... у них кости тоньше. И нервы».

Он покосился на конфеты и тяжело вздохнул.

– Крэг, – наконец, подал голос ректор.

Орк выпрямился. Стул взвизгнул.

– Скажи, ты сколько уже у нас?

– Четыре года, – голос Крэга прозвучал низко, рокочуще, почти как отдаленный гром.

– Четыре, – кивнул Вейлон. – И за эти четыре года я ни разу не вызывал тебя для разговора. Ты хороший преподаватель, Крэг. Самый жесткий, но хороший. Твои ученики... те, кто выдерживает, становятся лучшими на своих потоках. Я это ценю. Но…

– Но?.. – Крэг напрягся.

Он знал это «но». Оно всегда висело в воздухе перед неприятностями.

Вейлон помолчал, будто собираясь с духом, и, наконец, посмотрел орку прямо в глаза.

– В этом году я поставил тебя на группу новичков. Двадцать семь человек записалось на твой курс боевого мастерства. Рукопашный бой, военная тактика, полевые навыки. Всё как обычно.

Крэг кивнул. Новички так новички. Он и с новичками умел работать. Главное – сразу показать, кто тут главный, и выбить из них дурь на первом же занятии. Дальше уже легче.

– И среди этих новичков, – продолжил ректор, чуть помедлив, – есть одна студентка.

Крэг моргнул. Ну студентка и студентка. Девушки у него тоже учились, некоторые даже на равных с парнями дрались. Эльфийки тоже бывали. Слава о жестком преподавателе Крэге уже давно вышла за пределы академии и приносила не только проблемы, но и уважение.

– Она целительница, – добавил Вейлон.

Крэг замер в недоумении.

– Лекарка?

– Именно.

Орк нахмурился. Лекари не ходили на боевые курсы – это неписаное правило, почти закон. Лекари – тыл, лазарет, перевязочные. Их дело – спасать жизни, а не отнимать. Бросать обученного целителя в мясорубку ближнего боя – всё равно что топить золотые монеты в болоте. Бессмысленно и расточительно.

– Она что, с ума сошла? – спросил Крэг прямо.

– Возможно, – усмехнулся ректор. – Но дело не в этом. Из-за ее записи нам пришлось перекраивать расписание. Целительский факультет, практика в лазарете, твои занятия, остальные предметы... Совместить всё это просто невозможно, да и не нужно.

Крэг молчал, пытаясь осмыслить. Лекарка, которая лезет в бой, – это нонсенс. Это глупость. Это...

– Ты хочешь, чтобы я ее отчислил? – напрямую уточнил он.

– Я хочу, чтобы ты показал ей, что такое настоящий бой, – поправил Вейлон. – Чтобы она поняла, куда лезет. Чтобы на первом же занятии... ну, скажем так, убежала бы оттуда и больше никогда не вспоминала о военной карьере.

Крэг удивленно поднял бровь.

– А почему просто не отказать?

– Потому что сложно.

– Что значит «сложно»?

Ректор откинулся в кресле, сложил руки на животе и посмотрел на орка с выражением, мол, сейчас я скажу то, от чего у тебя глаза полезут на лоб.

– Ты слышал когда-нибудь о Фтисе Имвиче? – озадачил он.

Крэг нахмурился, перебирая в памяти. Имя вроде знакомое, но откуда – он не мог вспомнить. Орки редко интересовались человеческими лекарями. Своих шаманов хватало.

– Вроде не слышал... – протянул он неуверенно.

– Странствующий лекарь, – пояснил Вейлон. – Очень странствующий и очень... необычный. Одни говорят, что он гениальный целитель, спасший сотни жизней. Другие – что он шарлатан, который обдирает богатых до нитки, а бедных лечит почти бесплатно, но так, что они потом на него молятся. Ходят легенды, что он может вылечить то, что не берутся лечить даже лучшие маги академии.