Примэго: Возвращение ферзя - Михайлов Михаил Михайлович - Страница 8

— У меня дар своеобразный, — ответила девушка. — Для чтения мыслей не обязательно совершать подвиги.

— Понятно, — удовлетворился ответом Шишок, а затем поинтересовался: — И много примэго умирает от испытания?

— Шарлота сказала, на её памяти пара случаев было, — задумчиво ответила девушка, потом с интересом посмотрела на Шишока и спросила: — А ты чего сегодня такой любопытный? Раньше тебя это не интересовало?

— Не знаю, — буркнул домовой. — Так, к разговору пришлось.

Девушка прищурилась и пристально посмотрела на старичка.

— Ну ладно, — смущённо сказал Шишок, отводя глаза. — Тревожно что-то мне. Теперь довольна?

— Ну смотри, прям провидец! — пошутила девушка. — Глядишь, скоро, как я, начнёшь чашки и тарелки двигать.

— Нет! Я призову дубину и двину ей по твоей непутевой башке! — разозлился домовой и ехидно спросил: — А ведь у тебя дара материализации нет?!

Девушка рассмеялась, глядя на озлобленного старика.

— Какой же ты смешной, когда злишься! — ответила она и с улыбкой добавила: — У каждого примэго свой дар. Мне — читать мысли и двигать предметы, а кому-то — материализация. Вот Шарлота, до того как родила и стала наставницей, могла раны заживлять. Таких, как она, — единицы.

— Шарлота и без этого дара — кудесница! — восхищённо сказал Шишок. — Таких лекарей, как она, во всём свете не сыскать. Неспроста Аль Джохар её так любит.

— Ага, — согласилась девушка. — Рассказывали, что она много лет назад, в восточную войну, ему жизнь спасла, когда он ещё обычным воином был и его тяжело ранили. Только сама она говорить об этом не любит.

— Конечно, не любит. Ведь когда Джохар разбогател, выкупил у короля целую провинцию в Цезарии, то предложил ей стать его женой и пополнить гарем. Она отказалась, хотя и испытывала к нему чувства. Даже больше того — разозлилась и уехала в Хуанлун.

— Угу, — подтвердила Дианиса. — Мне тогда два года было, но я этого не помню.

— Зато я помню! — гордо заявил домовой и, ударившись в ностальгию, продолжил: — Хорошо помню, как в первый раз тебя увидел. Твоя мать тогда тобой беремена была. Не знаю, как она попала к моему хозяину. Злой он был человек. Короче, Шарлота с небольшим отрядом джохарцев напали на замок и убили хозяина. Когда они спустились в подземелье, у твоей матери уже воды отошли. Так что рожали тебя в темнице. Шарлота всё умело организовала. Смешно было смотреть на джохарцев, которым пришлось ей помогать. Они воины, и для них это как бы постыдно, что ли. Но Шарлота быстро их построила — все выполняли, как миленькие. И куда-то чванная брезгливость пропала?

Старичок расхохотался. Внимательно слушавшая девушка тоже улыбнулась. Она не раз слышала эту историю, но всегда любила, когда на Шишока нападала ностальгия и он снова пересказывал её. Ведь тут хоть говорилось о маме, которой она не знала и не помнила.

— Так вот, — нахохотавшись, продолжил домовой. — Лишившись прежнего господина, я затаился во тьме меж камней и взирал на таинство твоего рождения. Однако прозорливая Шарлота приметила меня. В тот самый миг, когда она извлекла тебя из материнского чрева, она знаком подозвала джохарцев, и те без жестокости, но твёрдо вытащили меня из укрытия. Шарлота велела мне перерезать пуповину — и я повиновался.

После она произнесла: «Вот твоя новая хозяйка».

Но истина в том, что я уже знал это прежде её слов. Я понял это в то мгновение, когда твой первый крик — чистый, звонкий, требовательный — разнёсся эхом по каменным сводам темницы. И тогда я ощутил, как всё моё древнее, бесплотное сердце обратилось к этому крохотному, отчаянно орущему комочку плоти — к тебе. И полюбило его навеки.

У девушки глаза налились слезами.

— Я тебя тоже безумно люблю, мой дед! — сказала Дианиса, обняв домового, и расплакалась.

— Чего рыдаешь? Глупая!

— От счастья, что ты у меня есть! — ответила девушка, стараясь успокоиться.

— Ну что? Ещё играем? — попытался разрядить обстановку Шишок и взял уже давно отложенную колоду карт.

— Нет. Пора собираться! — ответила Дианиса, вытирая слёзы. Затем повернулась и, пристально глядя в глаза старику, спросила: — Ты ведь видел её?.. Какая она была?.. Моя мама?

Шишок выдержал взгляд девушки.

— Красивая. Как ты, — тихо ответил он, а затем уверенно произнёс: — Большего тебе знать не положено. Всё. Пойдем готовиться к дороге.

Девушка встала и пошла переодеваться в свою комнату. Шишок, бубня и ворча, начал собирать её дорожную сумку. Когда он, пыхтя и чертыхаясь, присел передохнуть, из комнаты вышла Дианиса. Это была уже не девушка в платье, а уверенная в себе красивая женщина-боец.

Лёгкая кожаная броня со стальными пластинами в виде чешуи плотно облегала её атлетичную фигуру. Это было произведение кузнечного искусства: сплав прочен, как железо, но выглядит как ткань. Наплечники из стали были оснащены острыми шипами, налокотники — шипами около двух дюймов длиной. Руки экипированы в длинные, почти до локтя, перчатки, которые также можно было назвать шедевром кузнечного дела. В них так грамотно сочетались кожа и сталь, что повредить руку оружием было невозможно, при этом перчатки оставались гибкими и не стесняли движений запястья. Верхняя часть кисти была оборудована механизмом, с помощью которого можно было извлекать четыре параллельных лезвия длиной около трёх дюймов. Когда клинки извлекались, рука становилась похожей на лапу тигра с выпущенными когтями.

Штаны из аналогичного материала плотно облегали её мускулистые ноги. Сапоги на очень низком каблуке, так же как и броня, были оснащены стальными пластинами в виде чешуи и тоже имели секретный механизм, позволяющий извлекать из каблука лезвие в пару дюймов. Таким образом, они становились похожи на шпору петуха. Носки сапог из стали были сужены и заострены, словно заточенный кол.

Вид у Дианисы был внушительный и угрожающий.

«Да эта чертовка умеет преображаться!» — мысленно, с восхищением рассуждал Шишок, разглядывая девушку. «Эта девочка провела к своим двадцати пяти годам более тысячи рукопашных боев, а на её теле нет ни одного шрама».

Секрет был известен немногим. Когда ей было пятнадцать, Шарлота выставила Дианису против взбесившегося тигра. Зверь сильно повредил лицо девочки, но был повержен. Мало кто, даже из очень искусных бойцов, мог похвастаться такой победой. Шарлота отвезла раненую девочку к Фухуо Шенти — одной из примэго востока, имевшей дар исцеления. Фухуо Шенти восстановила кожу девчушки. С тех пор Дианиса уже сама находила перворожденных целителей, которые убирали шрамы с её тела, а в тренировках по единоборствам много внимания уделяла дистанции и мобильности, аргументируя это тем, что у неё нет времени зализывать раны: гораздо надёжнее их не получать.

Шишок считал это очень рациональным решением. Девушка стала очень юркой и подвижной, что не раз спасало её в бою против вооружённых соперников, так как она наотрез отказывалась осваивать оружие. «Моё тело и есть оружие, зачем мне лишний груз?» — говорила она, защищая своё мнение.