Дым и перья в Академии Эгморра (СИ) - Лин Кира - Страница 62

— А что я должна сказать?

Бен склонил любопытно голову, сощурившись.

— Не знаю. — Он на миг отвел взгляд. Сложив руки на коленях, постукивал пальцами, собираясь с мыслями: — Хоть что-нибудь. Ты же любишь докапываться до правды.

— Сегодня с меня хватит правды, — я вздохнула, глядя на чашку с кофе.

Откинувшись на спинку плетеного стула, медленно помешивала его ложкой, наблюдая за тем, как кружится кружевная пенка.

— Что ты узнала в доме Бишоу? — непринуждённо отпив из своей чашки, спросил он.

Чувство самосохранения сработало очень не вовремя. Я вдруг поняла, что Бен мог знать гораздо больше, чем кажется. В его силах помочь раскрыть давно интересующие меня тайны, но вряд ли сейчас был подходящий момент просить об этом.

Часы над магазином, расположенным напротив кафе, забили полдень. Бен резко обернулся на звук, и я не удержалась — подняла взгляд. Голубые глаза, в которых я утопала, больше не казались тёплой бездной.

В них ничего не осталось — я смотрела в ледяную пустоту, отталкивающую и пугающую своей бесчувственностью. На лице Шермана мелькнуло выражение, которого я не знала. Внезапно Бен закрылся, спрятав эмоции.

Внешне он не изменился, но сердцем я чувствовала, что тот, кто сидит передо мной, больше не являлся обаятельным патрульным Беном Шерманом, спасшим меня от инспектора Брейнта. Но меня все равно до боли тянуло к нему…

Скользнув вдумчивым взглядом по моему лицу, Бен потянулся в задний карман штанов, для чего ему пришлось привстать. Он вынул из него сложенный вдвое конверт из пергамента. Покрутив в руках, какое-то время разглядывал восковую печать на нём.

В тот миг я забыла про воздух и перестала моргать. По спине скользнул липкий холодок, сердце споткнулось и неистово затрепетало. Мною овладел животный страх.

Я до смерти испугалась, увидев конверт в руках Бена, и не потому, что он держал его. Причиной моего ужаса было совсем другое: в таких конвертах Верховная Ведьма рассылала уведомления своим подданным — я видела кипу идентичных конвертов на письменном столе отца.

Он служил нашей правительнице, состоял в «Системе», но тогда я этого не знала. А Бен к Системе не имел никакого отношения….

Тяжело вздохнув, Шерман на миг прикрыл глаза и распечатал конверт. Я слегка вытянула шею, чтобы увидеть, что в нём лежит, и заметила уголок фотокарточки. Бен нехотя взялся за него и медленно вытянул. Он ещё не понял, кто на снимке, а я уже дрожала так, что зубы боялась расколоть.

Пальцы тянулись к лежащим посередине стола ключам от кареты. Я боялась, что Бен заметит и остановит меня, поймает за руку, но он ничего не сделал. Достав фото, он лишь мгновение разглядывал его, а потом обречённо закрыл глаза.

В тот миг, когда я накрыла ключи ладонью, он небрежно бросил снимок на стол прямо передо мной, и я замерла.

Это было моё фото!

В памяти даже всплыл день, когда оно было сделано.

Голова пошла кругом. Мой мир перевернулся, а сердце замерло.

— За что? — шёпотом спросила я, сжав в руке ключи.

— Не знаю, — сглотнув, сухо ответил Бен, а когда открыл глаза, я с трудом сдержала вскрик — они сияли белым светом.

Магия потекла через стол от него ко мне, но я боялась пошевелиться. Глаза заволокло слезами. Воздух плавила его сила, я могла её коснуться и взвесить на ладони.

Гирлянда под потолком кафе замигала, сначала с перебоями, словно от скачка напряжения, а затем ослепительно загорелась. Музыкальный проигрыватель зашипел, глотая слова песни.

Я не вслушивалась в мелодию до этой минуты, а теперь ловила каждый звук, глядя в глаза, сияющие убийственным огнём. Ткань платья прилипла к спине, по позвоночнику сбежала капелька ледяного пота.

Стало нечем дышать.

От магии, льющейся от Бена, я таяла, как кусочек воска, брошенный в огонь. А мысли были лишь об одном: почему?

Почему так происходит? Почему именно я?

Почему человек, к которому меня душой и телом потянуло впервые в жизни по-настоящему, которому я беззаветно доверяла, оказался убийцей, посланным за мной?

Неделю назад

Бен Шерман

Уставившись в чашку на остывающий кофе, я старался ни о чём не думать. Тело ломило после ночной смены в патруле, веки слипались. Запрокинув голову, жадно вдохнул, наслаждаясь вкусом горечи и накатывающей усталостью.

Мне нравились эти ощущения. Нравилось выматываться настолько, чтобы не хватало сил на угрызения совести. Службой в жандармерии я как будто пытался уравновесить всё то, что приходилось порой совершать по зову крови. Забирая чью-то жизнь, спасать кого-то другого на работе.

Но пока я выслеживал домушников, Том забрал мой контракт. Не то, чтобы я расстроился, нет. Дело принципа. Он так макал меня мордой в мою же слабость.

Распахнув глаза, я выпрямился и покрутил головой, разминая шею. Как же мне опостылела эта бесконечная погоня за ведьмами и их чёртовыми кулонами!

Направляясь к барной стойке, служившей обеденным столом, прошёл мимо дивана и небрежно двинул носком ботинка по свесившейся ноге ещё спящего Тома. Замычав, брат перевернулся с живота на бок и потёр заспанную физиономию ладонью.

— Какого чёрта?

— Есть разговор.

Отставив чашку, я неспешно закатал рукава темно-синей рубашки. Решил себя хоть чем-то занять, пока Том нахально испытывал моё терпение.

Братец, плюнув что-то невнятное в мой адрес, вытащил из-под головы подушку и накрыл ею лицо. На нём были те же шмотки, в которых он вернулся с ночной охоты, и светло-коричневые пушистые тапки-зайцы. В его духе. И, пожалуй, это единственная вещь, которой он хоть немного дорожил.

Перевозил из города в город, из дома в дом, его личная частичка уюта.

Усмехнувшись мыслям, я покосился на Тома через плечо.

— Где мой вчерашний контакт?

— Я забрал его и сделал то, что должен был сделать ты, — бесхитростно заявил брат и полез в карман штанов.

Вытянул из него цепочку с бледно-голубым кулоном и небрежно швырнул мне. Поймав на лету, я сжал его в ладони и прикрыл на миг глаза.

— Твою мать, — процедил и бросил переливающуюся побрякушку на стол. Налил себе ещё кофе и посмотрел на Тома. — Считаешь, я не справляюсь со своей задачей?

— Считаю, — парировал он и, кряхтя, сел на диване.

Прищурившись, полыхнул в мою сторону взглядом.

— Ты размяк, Бен. Зря я доверил тебе охмурить цель, ты успел к ней привязаться. Уверен, и в койку додумался затащить.

— Не твоё дело, с кем и как я провожу время, — сквозь зубы отрезал я.

Том раздражённо закатил глаза.

— Я — безнравственный и безжалостный ублюдок, но ты пошёл дальше меня. А служба в жандармерии сделала из тебя слюнтяя, Бен. Ты настолько вжился в роль добропорядочного патрульного, что окончатльно умом тронулся! Забыл, кто ты есть на самом деле.

Размешивая кофе десертной ложкой, я повернул голову, чтобы припечатать его ледяным взглядом.

— Вся наша жизнь — извращение, Том. Разве ты ещё не понял? И ничего я не забыл, хотя хотел бы, это точно. И в особенности тебя.

— Вечно ты чем-то недоволен, — парировал он, обхватив больную голову руками.

— Да, недоволен! — повысил я голос, наклоняясь, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Нет ничего плохого в нормальной жизни, Том. И не тебе решать, кем мне быть!

Он тяжело выдохнул.

— Извини, братец, что разрушил твои трепетные иллюзии! Но такими мы созданы, и ты никуда не денешься от своей природы. Ничего ты не изменишь. Никто не изменит. Так что забудь этот бессмысленный разговор и не действуй мне на нервы.

Чертыхнувшись, я выпрямился и направился к окну. Том в спину мне тихо произнёс:

— Ненавижу убивать цели за тебя, мне своей работы по горло хватает. Так что оплата упадёт на мой счёт.

— Да подавись, — сухо бросил я, разглядывая пейзаж за окном и безмятежно попивая кофе. — Всё равно планировал отойти от дел.

— Что ты сейчас сказал? — рявкнул брат.