Проданная генералу. Второй шанс для дракона (СИ) - Гольдман Сима - Страница 37

Вечерний воздух становился всё прохладнее, и я невольно поёжилась, кутаясь в плащ. Мальчик, напротив, будто не чувствовал холода и без умолку болтал о драконах, полётах и приключениях.

— А ты видела, как он крыльями махнул? — восторженно спрашивал Матью, подпрыгивая на ходу. — И как взлетел?

Я улыбалась, слушая его, но мысли мои витали далеко.

— Пора готовиться ко сну, а то никогда не станешь сильным, — пригрозила я и не смогла удержать улыбки.

Мы с Матью поднялись и медленно пошли обратно к дому. Он был уютным, гостеприимным, но… чужим.

Когда‑нибудь у меня будет настоящий дом. Свой. Не арендованный, не подаренный, не временный. Тот, который станет гнездом для моей семьи.

Я положила руку на живот, чувствуя едва уловимое движение внутри. Эта связь позволяла мне держаться и не раскиснуть окончательно.

— Тут даже есть комната с ванной! — в восторге окликнул меня Матью из соседней комнаты. — Совсем как в замке Сапфирового лорда.

Я вошла в ванную. Белоснежный мрамор стен и пола отражал свет бронзовых светильников, а огромная ванна могла вместить с десяток таких мальчишек, как Матью.

Он крутился перед зеркалом, разглядывая своё отражение в окружении столь роскошной обстановки.

— Ну что, герой, пора смывать дневные приключения, — улыбнулась я, подходя к нему.

Он обернулся, глаза блестели от восторга.

— Тут даже лучше, чем у лорда Аэрона!

Я рассмеялась, взяла небольшой кусок душистого мыла с полки и протянула ему.

— Тогда давай мой ручки, а я пока наберу воду.

Пока тёплая вода наполняла ванну, Матью деловито намыливал руки, разбрызгивая капли во все стороны над раковиной. Я наблюдала за ним, и на душе становилось теплее.

Ванна была готова.

В дверях появилась няня. Несмотря на годы, она весьма ловко поклонилась и улыбнулась нам.

— Позвольте мне помочь с купанием и укладыванием. Вы, должно быть, устали.

Я на мгновение заколебалась, но усталость действительно давала о себе знать. Каждая мышца будто налилась свинцом, а веки тяжелели с каждой минутой.

— Спасибо, — кивнула я.

Няня улыбнулась, взяла полотенце и заняла моё место у ванны. Я ещё секунду постояла в дверях, наблюдая, как Матью с азартом рассказывает ей о драконе, о том, как он тоже будет летать, когда вырастет, а затем удалилась.

Моя спальня находилась напротив детской. Я толкнула дверь и вошла. Закрыла за собой дверь, прислонилась к ней на мгновение, позволяя себе выдохнуть.

Комната была обставлена со сдержанной роскошью. Большая кровать с балдахином, мягкий ковёр на полу, столик с графином воды и стаканом. На кресле лежал аккуратно сложенный ночной халат и тапочки.

Медленно подошла к окну, сдвинула занавески.

С трудом переборов усталость, я начала готовиться ко сну. Сняла платье, аккуратно повесила его на спинку кресла. Надела ночной халат, провела расчёской по волосам, глядя в зеркало. В отражении виднелась женщина, которая за последние дни прошла через огонь и воду, но всё ещё стояла на ногах.

Задув свечу, я опустилась на кровать. Подтянула одеяло к подбородку, закрыла глаза и попыталась представить, что всё будет хорошо.

Верилось с трудом, но надежда не угасала.

Мне хотелось не думать об Эйнаре, но бороться с собой было невозможно. Даже когда сон окончательно сморил меня, муж преследовал меня и там. А за его спиной маячила леди Колум.

Эйнар

Я сидел в полутемной гостиной, сжимая в руке бокал.

Огонь в камине почти догорел. Остались лишь тусклые отблески, дрожащие на стенах. Но даже такой свет казался режущим глаза.

Опрокинул виски. Не почувствовал вкуса, только привычное жжение в горле. Опять. И снова.

Перед глазами стояла она. Элен.

Чем дальше она, тем тяжелее мне было дышать. И дело вовсе не в расстоянии. Раньше я чувствовал ее любовь, слышал биение ее сердца, а теперь пустота.

Сжал край стола. Когда всё пошло не так? В тот момент, когда позволил себе слабость? Когда промолчал? Когда не нашёл в себе сил сказать правду раньше?

Ещё глоток.

Виски уже не согревал. Не глушил пожирающую внутри меня боль. Только ускорял круговорот мыслей.

— Я сам это сделал, — прошептал я, глядя в тёмное стекло окна. — Сам.

За окном ночь. Безмолвная. Равнодушная. Где-то вдали лай собак. А здесь — только я и моя вина.

Налил ещё.

Рука дрогнула, но я не обратил внимания. Стекло звякнуло о стол. Капля виски на скатерти.

Неважно.

Теперь всё было неважно.

Без нее всё не имело смысла.

— Элен…

Вспомнил её улыбку. Ту, что была только для меня. Её смех. Как она прижималась по ночам. Как шептала моё имя. Всё это теперь как сон, тающий на рассвете.

Ещё глоток.

Мир начал расплываться. Но боль не ушла. Она просто изменилась. Стала тягучей, вязкой, обволокла меня целиком.

Я отпустил ее не потому, что не любил, а потому, что жить без нее не мог. Что имеем не храним, а потерявши плачем.

Поднялся. Покачнулся. Удержался. Подошёл к окну. Вгляделся в темноту.

Где она сейчас? Что делает? Думает ли обо мне? Или уже вычеркнула из жизни?

— Я должен был сказать раньше, — прошептал я. — Должен был…

— Ты должен был сказать ей абсолютно всю правду, — услышал я голос друга. — Знал ли ты, что в моменты мужского молчания женщина сама додумывает себе детали происшествий? Я тоже не знал, но сегодня услышал в гостинице.

Снова наполнил бокал. Руки плохо слушались. Но я продолжал пить, будто надеялся, что однажды алкоголь сработает. Что однажды я просто отключусь и перестану чувствовать.

Часы на стене тикали. Монотонно. Отсчитывали секунды, которые уже не вернуть.

Ещё глоток.

И ещё.

— Где Элен?

— Она в гостинице. Спит. Мальчик тоже, если тебе интересно.

Мне было интересно. Я хотел знать всё. Лежать сейчас рядом с ней, впитывать ее тепло, ловить дыхание.

А за окном всё так же стояла ночь. Молчаливая и безжалостная. Свидетельница моего падения. Осталось только избавиться от Аэрона, и можно выдохнуть хотя бы до рассвета.

— Зачем пришел?

— Я хочу, чтобы ты выждал месяц и попробовал всё исправить. Утром я вернусь к ней. Надо найти достойный дом, чтобы она могла какое-то время там пожить. Это даст тебе немного времени раскрутить свою паутину интриг.

Я не готов был сейчас об этом думать. Только не о работе.

— Утром прибудут императорские стражники и дознаватель. Они заберут мать для разбирательства.

— А Ламари?

Об этой гадине мне даже думать не хотелось. Я велел ей убраться, но она упросила оставить ее хотя бы до утра, чтобы она могла поддержать свою старшую подругу.

Потом я, конечно же, об этом пожалею.

Нужно было думать о чем угодно, только не о щемящей боли в груди и не о ее причине.

Мне дали задание раскрыть преступную группу, орудующую на архипелаге. Острова были поглощены анархией. Беспорядки, работорговля, проституция. Это малая часть того, что там происходило.

Не успел ступить на землю, как подозреваемый уже был. На островах был свой повелитель, что очень не нравилось нашему императору. Это был Аэрон, и, конечно же, я решил сблизиться с ним и затем отдать под суд. Но дело заняло гораздо больше времени.

Мы подружились. На самом деле стали близкими друзьями, но при этом не забывали о соперничестве. Это был азарт.

Я сжал бокал так, что пальцы побелели. Друг стоял в тени, почти невидимый, но его слова били точно в цель.

— Ты всерьёз думаешь, что месяц что-то изменит? Она не простит.

— Простит. — Он шагнул ближе. — Но сначала разберись с тем, что натворил.

Я хрипло рассмеялся.

— Я разрушил всё. Свою семью. Свою честь. Даже миссию, которую мне доверил император.

— Ещё не всё потеряно.

Аэрон подошёл к камину, подбросил полено в угасающие угли. Огонь вспыхнул, осветив его лицо.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором снова возникла Элен. Её взгляд, полный боли. Её слова, которые резали глубже любого клинка.