Проданная генералу. Второй шанс для дракона (СИ) - Гольдман Сима - Страница 33

Малыш толкнулся снова. Я приложила ладонь к животу и погладила.

— Всё будет хорошо, — прошептала я, не зная, кого убеждаю — себя или его. — Мы справимся.

Немного выдохнув, я поднялась и прошлась по комнате.

Здесь мог бы стоять комод с детскими вещами. Там — полка с книгами, которые я бы читала вслух. А в углу — кресло-качалка, где я бы сидела ночами, убаюкивая малыша.

За дверью послышались шаги. Я не обернулась — знала, кто это. Эйнар остановился на пороге, не решаясь войти.

— Элен… — его голос звучал хрипловато. — Я понимаю, что ты злишься. И ты права. Но позволь мне объяснить.

Я повернулась к нему, скрестив руки на груди.

— Думаешь, что несколько слов смогут исправить то, что ты натворил?

Он шагнул вперёд, но замер, увидев мой взгляд.

— Я не оправдываюсь. Я признаю свою вину. И я готов сделать всё, чтобы вернуть твои доверие и любовь.

Я молчала.

Внутри бушевала буря. Боль, гнев и что-то ещё, что не позволяло окончательно отвернуться. Любовь? Или просто надежда на то, что он действительно когда-нибудь изменится?

— Ты уже начала её обустраивать, — он огляделся.

— Да. Надеялась, что здесь будет расти наш ребёнок.

Эйнар подошёл ближе, осторожно коснулся моей руки. На этот раз я не отстранилась.

— Я прошу, прости меня. Ради будущего нашего малыша, — прошептал он.

Я посмотрела на него.

Так хотелось верить, но я сдержалась, когда сердце дрогнуло.

Поцелуй — тоже измена.

Слова застыли на губах. Я не могла вымолвить ни слова.

Не могла ни простить, ни окончательно отвергнуть.

Внутри всё дрожало от напряжения, будто натянутая до предела струна.

— Мне нужно подумать, — наконец произнесла я.

Эйнар шагнул ко мне, протянув руку, но я едва заметно качнула головой. В его глазах мелькнула боль. Настоящая, неподдельная. И я боялась сломаться.

— Элен…

— Нет. — Я подняла взгляд, встретившись с мужем глазами. — Сейчас — нет. Я не могу принять решение в эту минуту. Не могу сказать, что всё забыто. И не могу обещать, что когда‑нибудь смогу это сделать.

Он опустил руку, сжал пальцы в кулак. Я видела, как на его лице сменяются эмоции. Отчаяние, гнев, беспомощность. Но ни одна из них не заставила меня дрогнуть.

Я медленно отошла к окну, прижав ладонь к животу. Малыш снова толкнулся, словно напоминая, что я никогда больше не буду одна. У меня всегда будет он, а мужчины в нашей жизни — приходящий-уходящий поезд.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — тихо сказал Эйнар, не двигаясь с места. — И я не прошу тебя простить меня прямо сейчас. Но позволь мне быть рядом. Хотя бы для того, чтобы доказать, что я способен измениться.

Я не ответила. Просто стояла, глядя на сад за окном, где тени уже сгущались в преддверии ночи. В голове крутились обрывки воспоминаний нашего счастливого брака. Наши первые встречи, его клятвы любви, мои надежды. И Ламари.

Поцелуй? Он серьезно?

Нужно быть полной дурой, чтобы поверить в этот бред. Но самое страшное, если бы он пришел сам, покаялся.

Я молча развернулась и вышла из комнаты.

Я спускалась, не глядя по сторонам, пока впереди не замаячил зимний сад.

Дверь приоткрылась с тихим скрипом, и на меня хлынул поток ароматов. Влажная земля, цветущие орхидеи, терпкий запах цитрусовых. Здесь, в этом рукотворном оазисе, не существовало сезонов и время будто останавливалось.

Я сделала шаг внутрь, и сразу стало легче дышать.

Зимний сад был моим убежищем. Почти всё здесь создано по моему проекту. От расположения арок, увитых плющом, до крошечных фонтанов, журчащих в тени пока еще не больших пальмочек.

Я медленно прошла по извилистой дорожке, касаясь пальцами листьев. Здесь всё дышало спокойствием. Здесь не было лжи и предательства.

Опустилась на скамью у небольшого пруда, где плавали золотые рыбки.

— И что нам с тобой теперь делать? — прошептала я, поглаживая живот. — Надо теперь понять, как жить дальше.

Если бы он сам только покаялся…

Но он не пришёл. Не признался. Не попросил прощения. Всё вскрылось случайно, под давлением обстоятельств. А это значит, что он не считал свой поступок серьёзным нарушением. Для него это «ничего не значило». А для меня?

Для меня это значило всё.

Я закрыла глаза, пытаясь остановить бесконечный поток мыслей.

Малыш снова толкнулся.

Глубоко вдохнула. Нужно просто понять, чего хочу я. Не Эйнар. Не Ламари, будь она неладна. Не обстоятельства. Я.

Скрипнула стеклянная дверь.

Аэрон.

Он сел молча, не глядя на меня, закрыл глаза, словно впитывая тишину сада.

Его профиль в приглушённом свете казался резче, чем обычно. Линия челюсти напряжена, пальцы расслабленно лежат на коленях. Ни намёка на привычную насмешку, ни тени обычного для него высокомерия.

Я ждала. Не решалась заговорить первой. Просто наблюдала за ним.

— Восемь лет назад я влюбился. Её звали Лира. Она работала в таверне подавальщицей. Тихая, с глазами цвета грозового неба. Я приходил туда каждый день, просто чтобы увидеть её. Иногда мы разговаривали, но редко. Я боялся сказать что‑то не то, показаться глупым. — Он замолчал, будто заново переживая тот момент. — Однажды я решился. Принёс ей книгу — редкое издание стихов, которое выменял у торговца. Подарил, признался в любви, и закрутилось.

Он замолчал. Молчала и я.

Его пальцы сжались в кулак, затем снова расслабились.

— Потом я решил, что должен заработать на наше счастье. Она умоляла остаться, говорила, что счастье не в золотых монетах, но я хотел семью и отправился работать на архипелаг. Прошёл год. Заработал. У меня появился свой собственный остров и замок. Вернулся и узнал, что она умерла.

Я невольно задержала дыхание.

— Как это произошло?

Он наконец посмотрел на меня.

— Я пытался узнать, но нет никакой конкретики. Знаю только, что её продали на острова из-за долгов. Она не смогла работать и платить за жильё, потому что была беременна. Конечно же, от меня. Я надеялся, что на острова, но не нашёл её там. Не почувствовал. Однажды я даже назначил награду за неё или любую информацию о живой или мёртвой, но… Потом в той же таверне мне сказали, что она умерла, не пережив родов, но это всего лишь слух. С тех пор у меня одно состояние, в котором я не могу нормально смотреть на женщин. Моя собственная умерла, как и мой ребёнок. Других мне никогда не было нужно. А потом появилась ты. Пять лет я бегал, и тут почему-то решил, что ты подарена мне небом. Хотя сначала было просто интересно поиграть с Эйнаром, но ты оказалась беременна, и я уверился, что это знак свыше, а я должен что-то изменить в своей жизни, как дань памяти моей Лире.

— Но я не она.

— Да, ты не она. А твой ребёнок не мой. Но ты изменила меня. Я был самонадеян и лишился всего. У меня есть власть. Теперь я негласный правитель архипелага, набитого разбойниками и проститутками, но своё счастье потерял, — проговорил Аэрон, чуть усмехнувшись. — Не дай Эйнару пойти ко дну. Он не скажет тебе правды не потому что не любит, а потому что ошибся, но не хочет причинять ещё большую боль. А на счёт Ламари не беспокойся. Они вместе были совсем недолго. Не прошло и недели, как я отбил её у него. Хотя мне даже доставляло удовольствие, что она всё ещё смотрит на него, но всё же моя игрушка.

Я усмехнулась и покачала головой.

— А не наоборот ли?

Аэрон нахмурился и уставился на меня.

— Что ты имеешь в виду?

Ой, если вы большие и сильные мужики, то как же не смогли раскусить одну наглую и дерзкую особу?

Мне было уже почти не больно. Просто что-то саднило в груди скорей от обиды.

Я сорвала нежный бутон белой орхидеи, едва касаясь хрупких лепестков. Поднесла цветок к лицу, вдохнула тонкий, почти призрачный аромат и на мгновение закрыла глаза. В этом запахе было что-то исцеляющее, как раз то, что доктор прописал. Полный релакс.