Проданная генералу. Второй шанс для дракона (СИ) - Гольдман Сима - Страница 25

Глубоко вздохнув, я вытерла последние слёзы. Жизнь продолжалась, и я должна была продолжать жить, несмотря ни на что.

В душе больше не было места отчаянию. На его место пришла холодная ясность и понимание — я справлюсь. Справлюсь без него, с его предательством, с его недоверием. Потому что у меня есть моя жизнь, мой ребёнок и моя гордость.

Я была настолько поглощена своими мыслями и эмоциями, что не заметила, как в беседку кто-то вошёл. Только когда услышала шорох за спиной, вздрогнула и обернулась.

Эйнар стоял в проходе беседки. Он не решался подойти ближе.

— Элен… — тихо произнёс он.

Я замерла, не зная, что сказать.

— Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, — продолжил он, делая осторожный шаг вперёд. — Но я должен был убедиться, что с тобой всё в порядке.

Вот, значит, как.

Я только смотрела на него и не понимала, как так случилось, что когда-то полюбила его.

Пять лет прошло, а ощущение, что целая вечность.

— Уходи, — прошептала я наконец. — Мне нужно побыть одной.

Эйнар замер, как статуя. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь подобрать слова.

— Элен, послушай… — начал он, но я резко перебила его.

— Нет, достаточно. Ты уже всё сказал.

Он сделал ещё один шаг вперёд, но я инстинктивно отпрянула, прижимая руку к животу. Это движение не укрылось от его взгляда.

— Я понимаю, что натворил… — его голос дрожал, выдавая внутреннюю борьбу. — Но позволь мне объяснить…

— Объяснить что?

Эйнар сжал губы. Ноздри раздувались от сдерживаемых эмоций. Он явно боролся с собой, пытаясь не сорваться.

— Я был ослеплён ревностью, — наконец произнёс он. — А что еще я должен был решить, когда застал счастливую семейную идиллию?

А ведь он прав.

Столько всего пережито, что сегодня я надеялась провести один солнечный день нормально. Мне ведь многого было не нужно. Я просто хотела побыть немного обычной.

— И поэтому разучился вдруг считать? — я горько усмехнулась. — Как удобно.

Он опустил голову. Его плечи поникли. Впервые за всё время я увидела в нём тень того человека, которого когда-то любила.

— Я хотел бы всё исправить, — тихо произнёс он. — Но не знаю как.

— Исправить? — я едва сдерживала сарказм. — То, что ты сделал, не исправляется, Эйнар. Это не ошибка — это предательство.

Он молчал. Я больше не верила его глазам. Слишком много лжи было в них, а может и раньше.

— Уходи, — повторила я твёрже. — Уходи, пока я не возненавидела тебя окончательно.

Эйнар ещё несколько мгновений стоял в проходе беседки, надеясь на чудо. Но когда понял, что я не изменю своего решения, медленно повернулся и вышел.

Я осталась одна, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Впервые за долгое время я чувствовала, что сделала правильный выбор. Пусть больно, пусть тяжело, но это было необходимо. Для меня. Для моего ребёнка. Для нашего будущего, в котором больше не будет места предательству.

Солнце уже клонилось к закату, когда я наконец смогла взять себя в руки и вернуться в замок. Ноги казались ватными, но я шла с гордо поднятой головой, стараясь не показывать свою обиду.

В холле царил настоящий разгром. Обломки двери валялись у входа, мебель была сдвинута с мест, на деревянном полу виднелись следы царапин. Но это было не самое страшное.

Аэрон вместе с Матью и парой слуг-мужчин наводили порядок. Мой взгляд невольно остановился на хозяине замка.

Его лицо было сплошь покрыто фиолетовыми и багровыми синяками. Сильно пострадал правый глаз. Он почти не открывался, превратившись в узкую щёлочку.

— О, Боги… — вырвалось у меня невольно.

Аэрон поднял голову.

— Ничего страшного, — попытался он улыбнуться, но вышло это криво и болезненно. — Я дал ему выплеснуть эмоции. Теперь Эйнар остынет и сможет нормально думать.

Матью тут же бросился ко мне:

— Мы так волновались!

Я присела перед мальчиком, стараясь улыбаться.

— Со мной всё в порядке, Матью. А ты как? Не испугался?

Мальчик опустил глаза:

— Немного… Но лорд Аэрон защищал меня.

Только сейчас я заметила, что слуги стараются держаться на расстоянии, бросая на меня сочувственные взгляды.

Я выпрямилась, чувствуя, как предательски дрожат колени. Старалась держаться прямо, но внутри всё клокотало от противоречивых эмоций.

Обида жгла сердце, как раскалённое железо, а к горлу подступал ком.

Это всё коварные гормоны. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

Аэрон наблюдал за мной. Мне казалось, что он знал, как мне больно, как тяжело держать эту маску невозмутимости.

— Элен, — мужчина тронул меня за локоть, — может, тебе стоит отдохнуть?

— Я в порядке, — перебила я резче, чем хотела, но заставила себя улыбнуться. — Со мной правда всё хорошо. Просто… нужно немного времени.

Я направилась к лестнице. Взялась за перила, чувствуя, как дрожат руки. Гормоны бушевали, превращая любую эмоцию в цунами. Обида на Эйнара смешивалась с благодарностью к Аэрону, а страх за мужа преобразовался в ядерную катастрофу против него.

Оказавшись в спальне, я распахнула окно и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Глубоко вдохнула, пытаясь собрать рассыпавшиеся осколки самообладания.

Я справлюсь.

Рука сама собой легла на чуть выпуклый живот. Сделала ещё один глубокий вдох и выдох. Нужно было взять себя в руки.

Дверь распахнулась, и я вздрогнула, но не обернулась. И так было понятно, кто последовал за мной.

— Поговорили?

Разве можно было это назвать разговором? Но я и с себя вины не снимала. Я уже не могла слышать голос Эйнара спокойно. Во мне всё переворачивалось и замирало. Всё внутри тянулось к нему, но нельзя было позволять себе подобной слабости.

— Он же изуродовал твоё лицо.

Аэрон устало опустился в кресло.

— Я не мог ответить ему. Не потому что слабый или ущербный, а просто потому что сам виноват.

Я не могла понять его поступка. Но вид у мужчины был несколько виноватый, хоть и ни капли не раскаивающийся.

Аэрон провел рукой по лицу, морщась от боли.

— Элен, я должен тебе признаться… Я… я немного… преувеличил.

— Преувеличил? — я сделала шаг к нему.

Уже немного узнав Аэрона, можно было с уверенностью утверждать, что он многое либо преувеличивал, либо преуменьшал.

Он опустил голову, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Эйнар не изменял тебе, — наконец выпалил Аэрон. — Точнее, я не могу поручиться, что изменял.

Комната закружилась перед глазами.

Хотя была ли уже какая-то разница. Сейчас нужно было думать не об этом. Но вопрос верности был первым гвоздем в крышке гроба наших отношений.

— Так изменил или нет? — прошептала я.

Аэрон поднял на меня свой единственный открытый глаз.

— Потому что я хотел, чтобы ты была моей, — он замолчал, будто слова застряли в горле.

Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Твоей? — тихо спросила я.

Он глубоко вздохнул:

— Я сам хотел тебя, Элен. Я так думал. И решил, что если ты откажешься от него, у меня появится шанс.

В комнате повисла тишина. Не в каждом морге ночью было так тихо. Все мои представления о происходящем рушились, как карточный домик.

— И ты решил разрушить наше счастье ради своей… своей… хотелки? — мой голос звучал отстранённо, как будто принадлежал уже кому-то другому.

Аэрон опустил голову.

— Да. Глупо и эгоистично. Прости меня, Элен.

Я стояла, не в силах пошевелиться.

Конечно, в моих отношениях с Эйнаром это мало что меняло, а вот интуиция не зря требовала не доверять Аэрону, это точно. И зря я ее не слушала.

Я медленно покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования.

— Нет, — прошептала я, отворачиваясь к окну. — Сейчас я не могу говорить с тобой.

Рука невольно легла на живот, словно защищая моего малыша от всего происходящего. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями.