На распутье (СИ) - Карпова Надежда - Страница 3

Пока они доедали свой перекус, на рутеры пришли сообщения с результатами экзамена, обработанные школьным искином.

— Почему так мало? — разочарованно простонала Женька. — Я думала больше будет. А у тебя?

Кристин молча показала ей сообщение на рутере.

— Круто. Поздравляю, — подруга поникла сначала, но долго унывать не стала. — Ладно, у меня тоже оценка выше среднего, для поступления сойдет. Зато теперь свободны на три месяца. Красота!

— Нам ещё в ВУЗ документы подавать, — напомнила Крис.

— Как будто это так сложно. Ерунда, — отмахнулась подруга и вскочила. — Пошли пешком прогуляемся? В такую хорошую погоду не хочется на магбиле ехать.

— Что-то ты подозрительно воодушевилась, — Кристин тоже поднялась и последовала за подругой.

— Просто подумала, как нам повезло, что вступительные экзамены сдавать не надо, потому что родители обучение оплачивают. А представляешь, если бы мы, как бюджетники, ещё раз в июле сдавали? Вот ужас был бы! — Женька развернулась и пошла спиной вперёд, от избытка чувств помахивая рукой.

— Да я уже поняла, насколько тебе лень учиться.

— Нет, это просто вселенское свинство, что на Аркозанте восьмидневные недели сделали, чтобы год к привычным двенадцати месяцам подогнать. Из-за этого мы целых шесть дней в неделю учимся! — Женька в картинном ужасе обхватила ладонями щеки. — Лучше бы мы на Земле родились, там всего пять рабочих. Что за несправедливость?

— На дорогу смотри, нам пора сворачивать, — Кристин остановилась у пешеходного перехода, проверила, что магбилей нет в прямой видимости, и зашагала на другую сторону. Стенания подруги предпочла оставить без ответа. Женька возмущалась отличиями Аркозантского календаря от Земного всё время учёбы в школе, но, когда в году триста восемьдесят четыре дня, приходится что-то придумывать. И сделать все месяцы по тридцать два дня оказалось проще, чем добавлять дополнительный — из девятнадцати дней.

Дальше начинался парк, через него можно было срезать путь. Подстриженные деревья в строгом геометрическом порядке, частая сетка пешеходных дорожек и лавочки через равные промежутки. В общем, выверенно прилизанный, как и все городские парки.

Женька некоторое время молча шагала рядом, потом всё-таки спросила:

— Что сегодня стряслось?

— С чего ты взяла?

— Ты вроде улыбаешься, а в глазах ни капли радости. Я ж тебя столько лет знаю, меня не обманешь.

Перед ними пролетел, крутясь, красный диск. Кристин с Женькой от неожиданности затормозили. Следом за диском промчалась с лаем робо-собака и за ней мальчишка лет четырёх.

— Леончик, не убегай далеко! — раздался слева крик.

Женька хрюкнула и зажала себе рот рукой, пытаясь сдержать смех. Кристин повернула голову на крик. Первым бросилось в глаза новомодное платье: на его ткани проецировалось изображение цветущего сада с облетающими лепестками и порхающими бабочками. Только потом разглядела светловолосую женщину, такую же ухоженно-идеальную, как парк вокруг. Та неуклюже спотыкалась, пытаясь догнать сына в туфлях на каблуках. Когда вся процессия отбежала подальше, Женька всё-таки рассмеялась, уткнувшись ей в плечо.

— Слышала, как она его назвала?

— Да, забавно.

— Вот опять! Ты улыбаешься, а глаза нет! Колись, подруга.

— Ничего нового. Не бери в голову, — Кристин отвернулась и заметила на лавочке мальчишку постарше, пилотирующего дрона через полностью закрытые ВР-очки.

— Ты из-за Эдди что ли? Не обращай внимания на этого придурка, тип: бабник обыкновенный, что с него взять. Есть ведь и другие парни на свете.

— Кто, например? — иронично улыбнулась Кристин. «Ах, Женька, добрая душа, если б всё в жизни было так просто».

— Суреш? Вроде простой парень.

— Зануда и ботаник, он кроме науки ничего не замечает, девушки ему без надобности, по крайней мере сейчас.

Они затормозили, пропуская процессию с диском и робо-собакой обратно. Топот, лай, жужжание и пронзительные окрики матери создавали какофонию, за которой себя не слышно. Потом зашагали дальше по дорожке. И Женька настойчиво продолжила сватать ей одноклассников.

— Грэг? Нет, он бабник номер два. Тогда Амир? Вроде серьезный.

— Ты что? Он мусульманин, они до сих пор в отношениях полов консервативны, как в средние века, и выход человечества в космос ничего не изменил. Предлагаешь мне до конца дней в парандже ходить?

— Ну да, с твоими волосами прятать их — преступление, — подруга несильно дернула её за прядку.

— Женька! — Кристин сделала широкий шаг в сторону и повела рукой, высвобождая волосы.

— Ладно, прости. Я пошутила. А Стив? Он крутой.

— Ты издеваешься? Сама знаешь, что про него говорят. Ночные гонки, бары, выпивка и наркотики — не предел моих мечтаний.

— Баграт?

— Бабник номер три, — Кристин заметила впереди на площадке группу играющих детей и начала смещаться в сторону, чтобы обойти их по краю.

— Вовсе не похож, он так красиво ухаживает. И сам красавчик.

— Да, каждая история любви как в романах, расстаются мирно и дружат потом. Но посмотри на факты непредвзято. Сколько девушек он уже сменил и был ли хоть один день в последние годы, когда он с кем-нибудь не встречался? Он не примитивный бабник, он Казанова — рангом повыше, а суть та же. Лёгкий роман без последствий — это не то, что я хочу. Тратить время бессмысленно.

— Может ты и права, я не смотрела на него в таком ключе. А как тебе Этьен? За каждой юбкой не таскается. Серьезный.

— Более чем. Распланировал свою жизнь на десятки лет вперёд, у него наполеоновские планы. В ближайшее время девушки ему не нужны, он влюблён во власть и другой любви в его сердце нет места. Потом он женится на такой же серьезной зануде, чтобы была образцово-показательной женой перед прессой. Чувствам и счастью там не будет места, совсем как… — Кристин оборвала себя, но Женька уже понимающе улыбнулась.

— Опять родители поругались?

Так и знала, от подруги скрыть не получится. Кристин вздохнула:

— Да, они ссорятся каждую минуту, когда находятся в одной комнате, и конца этому нет. А в остальное время отец дома не появляется. Меня при этом оба вообще не замечают, словно я невидимка в собственном доме. Хотя мать всё время попрекает отца, что он не вспоминает про дочь, но сама помнит обо мне только как об аргументе в спорах. В остальное время не замечает точно так же. Иногда мне кажется, что по какой-то ошибке под одной крышей живут три чужих человека, которым нечего сказать друг другу. Я так больше не могу, это невыносимо, — Кристин сморгнула навернувшиеся слезы и остановилась. Всё расплывалось перед глазами, не хотелось запнуться, не глядя. Вытерла ладонью глаза и проморгалась.

Играющие дети на площадке оказались в едва видимых очках дополненной реальности. Тонкий прозрачный пластик посверкивал цветными бликами, выдавая, что для глаз ребят в окружающий пейзаж проецируется другое изображение.

— Стремительные пантеры, вперёд! Победа будет за нами! — завопил самый старший мальчишка, выкидывая руку вперёд. Остальные скучковались за его спиной. По их движениям было видно, что они отбиваются каким-то оружием от врагов. Но видели их только они.

Кристин почувствовала тёплые объятия со спины.

— Поплачь, легче станет, — сочувственно предложила подруга.

— Ещё чего! — она глубоко вздохнула и посмотрела вдаль поверх голов ребят. — Я давно не маленькая, реветь не буду.

— Вот упёртая. Ладно, пошли сегодня ко мне домой. Развеешься немного, а то с тоски закиснешь совсем у себя дома. В нашем дурдоме тебе грустить не дадут.

— У тебя хорошая семья.

— Кто ж спорит, хотя мне бесячьих братьев иногда самой прибить охота, что старшего, что младшего, — Женька отпустила её и раздраженно сложила руки на груди.

— Но, если вдруг что случится, вы же всегда поможете друг другу?

— Что ещё случится?! Не каркай, подруга!

— Видишь? На самом деле ты любишь своих братьев и всегда готова их защищать, как и они тебя. Настоящая дружная семья, не то, что у меня, жалкая пародия. Завидую. Я тоже такую хочу. Близкого человека рядом, любить и быть любимой. Чтобы доверять друг другу. Чтобы в горе и в радости. Я так многого хочу? Неужели, действительно, веду себя как старуха?