Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 31

Тут наши взгляды встретились.

Я улыбнулась мужчине, оценив его благородство. Глаза Николая Воронцова зажглись такой радостью, что я даже смутилась. Он решительно направился ко мне, но замер в двух шагах, несколько растерявшись.

— Здравствуйте, Марта, — наконец произнёс мужчина и зачем-то стянул со своих слегка кудрявых волос меховую шапку. Сейчас, разрумянившийся и взволнованный, он выглядел моложе своих лет. Возможно, ему даже нет сорока. Но в целом внешность его казалась довольно простой. По сравнению с блистательной смазливостью Алексея Яковлевича, мужчина выглядел значительно проще. В то же время было что-то в нём необычное, привлекательное. Он казался каким-то надёжным, и я не знаю, в какой именно из его черт это проскальзывало.

— Марта, вы здесь одна? — Воронцов начал оглядываться вокруг, ожидая, наверное, увидеть Алексея Яковлевича или кого-то из слуг.

— Одна, — ответила я, останавливая его попытки. — Выбралась ненадолго.

Для наглядности я вытащила из-за спины свёрток с покупками. Разглядев в нём свёрнутую рулоном бумагу, Николай удивился:

— Для писем, полагаю?

— Нет, что вы, — улыбнулась я. — Хочу кое-кого математике научить.

— Правда? — изумился Воронцов. — Вы знаете математику? Как интересно! Когда-то это был мой любимый предмет.

— Ну, я не могу похвастаться тем, что он мой любимый, — рассмеялась я, — но немного знаю. И есть ещё один маленький человечек, который тоже хочет её знать.

— Вам так идёт улыбка, — вдруг заявил Николай Воронцов, а мои брови слегка приподнялись в изумлении. Он выглядел искренним. От него исходило постоянное тепло.

Однако я должна была признать, что… особую ценность в нем для меня представляла его душа и… только она. То есть, он был очень интересным, симпатичным, добрым, ка я только что имела возможность убедиться. Но сказать, что меня как-то влекло к нему прямо-таки. Как к мужчинае — нет, это было не так. Он нравился мне как личность. Надеюсь, я ему тоже только так. Ведь все эти глупые домыслы Алексея Яковлевича были крайне оскорбительны. Как будто бы я закрутила роман на стороне.

Понятно, что у меня нет установки хранить мужу верность. Я хочу развода! Но, с другой стороны, мне-то мужчины в этом мире в общем не нужны. Я хочу свободы, и это моё решение.

Николай разволновался ещё больше и посмотрел на меня испытывающим взглядом.

— Раз уж мы так необычайно встретились, словно сама судьба свела, — начал он, взволнованно выдыхая, — разрешите пригласить вас побаловаться выпечкой, попить чайку вон в той кофейне, — он указал на кривоватое деревянное здание с маленькой вывеской. — Надеюсь, у вас есть немножечко времени?

Так как я даже ещё не завтракала, то с радостью согласилась. К тому же, мне было интересно узнать что-то новое. Возможно, этот мир станет понятнее, когда я пообщаюсь с нашим соседом.

Кофейня оказалась крайне примитивной на взгляд такого современного человека, как я. Деревянный прилавок, грубо сколоченные столы и стулья, но всё было чистым и аккуратным. Хозяйка, краснощёкая, плотная женщина с чистым передником и в странном чепчике на голове, поспешила подать нам самые разнообразные ароматные изделия: булочки, рогалики, плюшки и пирожки. Всё это одуряюще пахло, заставив почувствовать жгучий голод.

Вскоре принесли кувшин с горячим напитком и разлили нам по чашкам. Я с удовольствием схватила самую красивую булочку и вгрызлась в неё зубами. Когда же утолила первый голод, вдруг обнаружила, что Николай Воронцов внимательно меня разглядывает, и от этого совсем не к месту смутилась. Я так сильно отвлеклась на эту вкуснотищу, что не заметила его столь пристального внимания.

— Вы что-то хотели сказать? — произнесла я, проглатывая очередной кусок.

— Вот смотрю я на вас, дорогая Марта, — произнёс он, расслабленно откинувшись на спинку стула, — и мне кажется, что вы не можете существовать.

Я прыснула.

— Чего вдруг? Я очень даже существую: дышу, разговариваю.

— Нет, — покачал он головой, — вы будто из другого мира, честное слово.

Я замерла. Ну вот, он снова что-то видит во мне, откуда и как? Может, он что-то знает о перемещении душ? Но нет. Как бы не хотелось поверить во что-то фантастическое, но я отчётливо вижу в нём совершенно другой интерес. Интерес, который мне кажется совершенно незаслуженным. Он и меня, и Марту совершенно не знает. Внешность у меня крайне посредственная, хоть и неплохая. Поведение для этого мира даже дерзкое и странное. Одета я тоже весьма просто, умом и не блещу. С чего вдруг ему испытывать ко мне столь глубокую симпатию?

Может быть, он просто человек специфического вкуса? Есть такие люди, которые придумывают себе привлекательный образ, а потом идут по жизни и пытаются надеть его на всех встречающихся вокруг людей. И если вдруг им кажется, что кто-то из женщин, похож на этот образ, то думают, что влюблюблены. Но не в женщину они влюбляются, а в образ, и чаще всего оказывается, что потом эта бедная несчастная дама совсем не такова, какой казалась. Приходит разочарование, разбиваются сердца, ломаются судьбы, потому что мужчина искал ту самую, которую сам себе нарисовал. И был разочарован, когда вскрылась истинная правда.

Поэтому Николай Воронцов оказался мне именно таким мечтателем. Человеком, который был влюблён в свой собственный выдуманный фантом. А я по какой-то непонятной случайности вписалась в этот его образ, поэтому и возник столь резкий интерес.

Я слегка натянуто улыбнулась:

— Расскажите о себе, раз уж мы общаемся….

Это был хороший повод перевести тему.

Возвращаясь домой в дилижансе уже к обеду, я вспоминала наш разговор. Николай оказался интересным собеседником. Он был военным в отставке, дослужился до капитана, был очень уважаем и происходил из дворянского рода. Одинок, никогда не был женат, но не прочь завести семью. У него есть сестра, которая живёт на окраине столицы и уже замужем. Сам же Николай мечтал жить где-то вне города, поэтому купил поместье рядом с нашим. Обожает охоту, любит детей. Его рассказ о себе напомнил мне анкету человека на сайте знакомств.

Когда же он спросил о том, чем живу я, то я неопределённо пожала плечами.

— Жизнь самая обычная. Брак, скажем так непростой. Родня не самая лучшая на свете, но я не жалуюсь. Я жива, — ответила односложно. — Хочу свободы, хочу открытых возможностей…

Николай Воронцов слушал меня очень внимательно.

— И какие возможности вы имеете в виду? — осторожно уточнил он.

Я снова пожала плечами.

— Не знаю. Хочу открыть своё дело, стать самодостаточной.

В глазах мужчины появился странный интерес, но он не стал больше ничего уточнять. Оставшееся время мы провели, болтая ни о чём — о погоде, о хорошем и плохом урожае, о праздниках, о которых я слышала впервые, конечно же. Было весело и интересно. Я узнала много нового об этом мире и решила, что он не так уж отличается от Земли примерно XIX века.

Теперь, возвращаясь обратно в поместье, я испытывала странное ощущение. С одной стороны, я отлично провела время, но с другой — мне было как-то неуютно. Неуютно от того, что, как ни странно, этот мужчина мне понравился. Ведь совсем не хотелось сворачивать на кривую тропинку очередных отношений. Кто сказал, что Николай Воронцов не пытается казаться кем-то другим? Хотя он выглядел искренним, это не исключало того, что он может быть вовсе не таким, каким видится сейчас.

Выскочив из дилижанса неподалёку от поместья, я расплатилась с извозчиком и направилась к задним воротам. Однако они оказались заперты. Я нахмурилась. Настя ведь говорила, что их никогда не запирают, потому что в течение дня приходят молочник, птичник и множество других крестьян, которые приносят еду и продукты для нашей кухни.

— Как же мне теперь пробраться внутрь? — пробормотала я, чувствуя, как холод пробирается под одежду.

Задумалась о том, чтобы войти через главные ворота, где всегда дежурят привратники. Но тогда Алексей Яковлевич точно узнает, что меня не было в поместье. Прикусила губу, размышляя. Что же делать?