Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 3

Служанка поклонилась. Буквально бегом подскочив ко мне, она бесцеремонно подхватила меня под руку и повела в противоположную сторону. Я хотела возмутиться — мне ведь был нужен именно этот молодой человек, чтобы поговорить с ним. Но потом рассудила, что в присутствии какого-то Сергея Павловича беседовать будет действительно неудобно. Ладно, подожду.

Однако руку служанки, удерживающей мое предплечье, я быстро стряхнула. Она аж остановилась и посмотрела на меня удивлённым взглядом. Да что ж тут творится-то? Если я действительно попала в тело кого-то другого (а другого объяснения не нахожу), то почему к этой женщине так отвратительно относятся?

— Я не маленькая, умею ходить, — бросила раздражённо, приподняв тяжёлые юбки, и пошла дальше самостоятельно…

Вошла в гостиную и сразу изумилась ее изысканности. Потолки были очень высокими, а стены обшиты темным деревом, что создавало несколько мрачное впечатление. Массивные окна были едва прикрыты полупрозрачными шторами, сквозь которые проникал мягкий, приглушённый свет. Комната выглядела солидно, но совсем не уютно.

В центре стоял большой дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью. По всему периметру столешницы были расставлены серебряные приборы, в центре возвышались блюда с тушёным мясом, овощами, пышными булочками и какой-то кашей. Ваза с фруктами, стоящая с краю, была полна блестящих яблок и винограда. В бокалах поблескивала жидкость, но, скорее всего, это была вода.

Не обед, а пир какой-то.

Я чувствовала, что голодна. Попыталась присесть на ближайшее место, но служанка дёрнула меня за руку и, поджав губы, указала на стул почти во главе стола.

Присев там, я напряженно выдохнула. Мне тут же подали большую тканую салфетку, которой я прикрыла колени. Буквально светский прием, честное слово!

Служанка быстро вышла из гостиной, а я потянулась к яблокам и схватила одно. Оно оказалось твёрдым, но очень сочным. Я с удовольствием вгрызлась в мякоть фрукта и откинулась на спинку стула. Боль в суставах всё ещё чувствовалась, но теперь она превратилась в лёгкую ноющую боль, которая пряталась где-то на задворках сознания. Я училась не обращать на нее внимания.

К счастью, ждать пришлось недолго. Вскоре послышались шаги и голоса. Я немного растерялась, не зная, как себя вести, но быстро вспомнила основное правило истинной женщины: нужно всегда подавать себя правильно. Встречают по одежке, а в данном случае по поведению.

Я выровнялась, расправила плечи и убрала надкусанное яблоко в сторону. Отпила немного воды из бокала и стала ждать.

Тот самый молодой мужчина, Алексей Яковлевич, появился первым. Он даже не взглянул на меня. Широкими шагами прошёл через всю комнату и сел рядом со мной во главе стола.

Спокойно расправил салфетку и поправил пару столовых приборов, всё так же игнорируя мое присутствие. Я уже была готова задать свой первый вопрос, но в этот момент в комнату буквально ворвались… дети.

Пятеро малышей — от десяти лет и ниже — дико нарушили идеальную тишину этого места. За ними в гостиную вбежала женщина средних лет в серой форме служанки, только без передника.

— Дети, стойте! Не так быстро! Вам нужно ходить чинно! — лепетала она, отчаянно пытаясь поймать самого младшего — мальчика лет трех.

Когда она заметила мужчину, сидящего рядом со мной, ее лицо побледнело. Она неуклюже поклонилась и начала лепетать извинения.

«Кажется, это няня», — догадалась я.

Но больше всего меня поразила реакция Алексея Яковлевича. Его суровое лицо мгновенно смягчилось, а на губах появилась теплая улыбка. На щеках заиграли милые ямочки, и я не смогла скрыть удивления. Это было такое удивительное преображение! Внутри появилось неприятное ощущение. Значит, этот незнакомец вовсе не такой монстр, каким казался. Ему знакомы тепло и ласка. Так почему же он так плох именно со мной???

В этот момент Алексей Яковлевич наконец повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Надеюсь, вам сегодня не станет дурно, как в прошлый раз, — процедил он презрительно, резко перестав быть милым. — Дети уже больше месяца не могут даже парой фраз переброситься с матерью…

В его голосе прозвучало столько отвращения и осуждения, что я была в шоке.

Каков подлец! Как он смеет осуждать кого-то за плохое самочувствие???

Мои губы сами по себе поджались от негодования.

— Даже если мне станет дурно, — проговорила возмущённо, — вам бы стоило проявить хотя бы каплю сочувствия, Алексей!

Глаза мужчины сузились, и в этот момент до меня дошло — он люто меня ненавидит…

Обед тянулся медленно, как густая патока. Тишина давила на мозг, вызывая жгучее напряжение в душе. Алексей Яковлевич сидел рядом и ковырялся вилкой в тарелке, как будто каждый кусок мяса был его личным врагом. Ел он медленно и неохотно, не скрывая отвращения то ли к еде, то ли к моему присутствию.

Правда, на вид он был совершенно равнодушен к происходящему за столом: к разбросанным овощам, к капризам самого младшего ребенка, который не столько ел, сколько разбрасывал кашу по столу.

Няня стояла в стороне, бледная и напряженная, обреченно следя за всем этим безобразием. Время от времени она бросала быстрый взгляд на Алексея Яковлевича, будто дожидаясь бури с его стороны, но он молчал.

От всей этой атмосферы и, самое главное, от гадского отношения мужчины у меня абсолютно пропал аппетит. Стресс всегда проявлялся во мне странной привычкой остро замечать мелкие и досадные изъяна вокруг. Вот и сейчас взгляд машинально цеплялся за всякую мелочь. На скатерти обнаружила застарелые пятна, которые не выведешь даже с помощью сильных отбеливателей, а у моей вилки оказался искривлен один из зубчиков, и это раздражало сильнее, чем хотелось бы.

Ребенок, сидевший напротив меня, трехлетка, действительно издевался над едой. Служанка, которая должна была его кормить, лишь устало пододвигала тарелку поближе, не решаясь сделать замечание. Отец же, казалось, был глух ко всему происходящему.

Неужели так зациклен на ненависти ко мне?

И вдруг пронзила одна мысль: где же их мать? И кем мне приходится этот мужчина, восседающий рядом, как надменный идол? Может, спросить об этом? Нет, это невозможно. Не могу же я поинтересоваться как бы невзначай: извините, кто я?

Притвориться потерявшей память казалось заманчивой идеей, но слишком рискованной. Я сделала глубокий вдох и прогнала нарастающее волнение. От этого волнения изъяны вокруг ещё больше обострились. У одной из служанок на фартуке обнаружилась некрасивая складка, её явно не успели как следует прогладить. А у няни мелкие прядки выбились из причёски, придав ей весьма жалкий вид. И лишь Алексей Яковлевич выглядел идеально. Каждый волосок на своём месте, каждое движение выверено как у танцора. Понимаете ли, он даже ел с каким-то неуловимым изяществом!

В этот момент в столовую вошла та самая служанка, которая так нелюбезно привела меня сюда. Наклонившись к мужчине, она громко прошептала ему на ухо:

— Простите, господин, но Сергей Павлович возвратился и просит вас ещё на полчаса.

Алексей Яковлевич поднялся, оставив обед недоеденным. Он молча вышел из гостиной, не удостоив никого прощальным взглядом. Как только дверь за ним закрылась, дети выдохнули таким с огромным облегчением, будто сбросили тяжёлую ношу. Старший, которому было лет десять или чуть меньше, сразу же схватил помидор и начал катать его вилкой по белоснежной скатерти.

— Михаил Алексеевич, — раздался негромкий голос няни, — вам не по статусу играть с едой. Так ведут себя только малыши, а вы наследник и должны вести себя достойно.

Но мальчик проигнорировал её, будто вообще не услышал. Тем временем средний, хитроватый мальчишка лет девяти-восьми, с ухмылкой схватил два помидора и раздавил их прямо на скатерти. Служанки ахнули, но не посмели вмешаться. Няня схватилась за сердце.

— Дмитрий Алексеевич, вы сведёте меня в могилу, что скажет ваш отец???