Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 12

Поэтому никакой хандры и печали о прошлом у меня так и не случилось.

Этот мир, этот муж, эти дикие дети — мои странные кактусы, за которыми я буду внимательно наблюдать. Вряд ли полюблю — не та ситуация, но терять из-за них покой не стану. Более того, попытаюсь изменить хоть что-то, а вдруг… кому-то это послужит на пользу, тому же Никите, например. Ребенок ведь не виноват, что родился в такой ненормальной семье…

Однако рыжая — это не «кактус» вовсе. Это вредитель, гусеница, которая нагло жрет мой цветок! Таких собирают и выбрасывают прочь…

Родители Марты заявились неожиданно. По крайней мере, для меня. Об этом снова сообщила Эльза Васильевна, спасибо ей. Прибежала, взволнованно шепча о том, что меня вот-вот позовут вниз, потому что прибыли мать, отец и моя младшая сестра Арина.

Младшая сестра! Не та ли, на которой хотел жениться Алексей Яковлевич?

Благодаря тому, что няня меня предупредила, я смогла тщательно привести себя в порядок и настроиться на встречу. Хоть посмотрю в глаза тому человеку, который отдал свою дочь на растерзание высокомерному графу…

Звать меня пришла… Авдотья. Смотрела она злорадно, словно предвкушала неприятности, которые обрушатся мне на голову. Я прищурилась. Что-то намечается? Она о чем-то знает?

Убедиться в правильности этих выводов пришлось сразу же, как я переступила порог малой гостиной.

Алексей Яковлевич еще отсутствовал. За длинным обеденным столом, застеленным белоснежной скатертью, сидели трое — высокий крепкий мужчина с лысиной и кудрявыми седыми бакенбардами, полная и ярко разодетая женщина с большими глазами и полными губами, а также… весьма миловидная и очень похожая на мать… девушка, которая в нашем мире могла бы легко стать актрисой. Да, это была Арина, и она — красавица…

Не то, чтобы меня это задело: я комплексами неполноценности по поводу внешности не страдала. Но мне стало обидно за Марту. Ведь собственный муж считает её уродиной и втайне мечтает жениться на этой красотке…

При моем появлении женщина поджала губы, Арина широко распахнула глаза и изобразила радость. А вот отец Марты резко поднялся и широким шагом направился ко мне.

Он выглядел весьма обозленным и тяжело дышал. Я приготовилась выдержать словесную перепалку, но этот боров взмахнул рукой и опустил мне на щеку тяжелую оплеуху.

Боль пронзила ужасная. Я непроизвольно вскрикнула и схватилась за пострадавшее место, уставившись на старого идиота шокированным взглядом.

— Я тебя предупреждал, Марта, — прошипел Михаил Всеволодович яростно, — предупреждал, чтобы ты была покорной и служила мужу от всего сердца! И что я слышу? Муж презирает тебя, едва ли не развестись готов! Вот так ты отвечаешь нам с матерью за всё то добро, которые мы для тебя сделали??? Родили, вырастили, выкормили…

Его голос набирал всё больше силы, а я слушала этого очередного сумасшедшего с оторопью.

Они все здесь такие? Или всё-таки это некое подобие ада с демонами во плоти? Но нет, в аду не будет даже лучика света, а здесь что-то хорошее и доброе всё же есть…

Возмущенно фыркнув, я сузила глаза и подалась вперед.

— Послушайте, неуважаемый! — прошипела в лицо мужчине. — Еще раз поднимете на меня руку, я за себя не ручаюсь…

— Ах ты ж дрянь! — воскликнул Михаил Всеволодович и снова замахнулся.

Я клацнула зубами и с огромным удовольствием… опустила свой каблук на ногу аристократа.

Тот замер, вытаращив на меня свои темные глаза, а после взвыл, как укушенная шавка.

Мать Марты вскочила и едва не опрокинула стул, Арина всплеснула руками, но в этот момент в гостиную вошел Алексей Яковлевич, и побагровевшее лицо Михаила Всеволодовича сразу же стало благодушным.

Точнее, он попытался стать таковым и, припадая на ногу, поплёлся обратно к столу.

Ага, значит папаша боится упасть лицом в грязь перед этим графским петухом?

Я коварно улыбнулась. Что ж, придется сыграть на чьей-то очевидной слабости…

Убрав руку от пострадавшей щеки, я задрала подбородок повыше и с достоинством направилась к своему стулу…

Алексей Яковлевич изображал вежливость. Мать Марты едва ли не стелилась ковриком перед ним, постоянно вставляя: «Зять, какая погода нынче замечательная!», «Зять, вы такой мудрый!», «Дорогой Алексей, цены вам нет…»

Боже, более откровенной лести я еще не слышала. Причем, эти фразы женщина вставляла по поводу и без. Отец Марты отчаянно создавал важное и при этом заискивающее выражение на лице. Правда, волновался изрядно, что было заметно по тому, как потело это лицо. Арина же… изображала благочестивую мадонну и откусывала еду микроскопическими кусочками.

Мне стало смешно. Смешно наблюдать за этим цирком, ведь муж мой вёлся на всё это, как дитя малое. Он тоже важничал, отвечал скупо, немного надменно. Он же статусом повыше будет, царь и бог местный… тьфу!

— Спасибо, что откликнулись на приглашение! — наконец выдал муж, и это стало вершиной его гостеприимства. Отец расплылся в подобострастной улыбке, мать польщённо захлопала ресницами, а Арина театрально вздохнула.

Алексей Яковлевич, который всё это время даже не смотрел в её сторону, наконец покосился и… поплыл.

Я была в шоке. Взгляд аристократа наполнился умилением, потом тоской, потом стал задумчивым и даже каким-то отчаянным.

Муж поспешно отвернулся, а я едва вилку из рук не выронила. Выходит… тут романтическая трагедия на моих глазах разыгрывается???

Как же стало гадко на душе! Нет, не из-за какой-то там ревности. Мне этот кобель и его внимание даром не нужны, но… оказывается изменять жене можно буквально взглядом. Вон, как уставился снова, прямо-таки разомлел от одного вида Арины…

Я взглянула на родителей Марты: может, хотя бы они выразили недовольство этим обстоятельством? Но нет, эти двое усердно не замечали происходящего.

Да что же происходит???

Мне надоело смотреть на это, и я с притворным участием и весельем нарушила неловкое молчание:

— Папенька, как вы доехали? Надеюсь, без проблем? Как ваше здоровье? Запоры до сих мучают, или наладилось как-то?

Михаил Всеволодович вздрогнул и перевел на меня непонимающий взгляд. «Волшебство» между муженьком и Ариной тоже сдулось, и все четверо уставились на меня, как на безумную.

Я криво усмехнулась.

— Смотрю, у вас и со слухом проблемы уже. Да, старость — не радость. Так… как там ваши запоры, дорогой батюшка?

Последнюю фразу я буквально прокричала, как для глухого.

Наконец Михаил Всеволодович отмер и начал… багроветь.

— Да что же ты мелешь, дочь??? — возвысила голос мать Лидия Петровна.

Алексей Яковлевич тоже насупился и, кажется, по старой привычке собрался стукнуть по столу кулаком, но вовремя передумал. Чтобы не позориться перед гостями.

— Марта, немедленно извинись перед отцом! — потребовал он строго, сверля меня хмурым взглядом. — Это недопустимо — так разговаривать с родными!

Я фыркнула.

— Родные не избивают своих дочерей! — бросила пренебрежительно.

Алексей Яковлевич удивился и покосился на тестя: мол, неужто правда? Михаил Всеволодович потупил разгневанный взгляд, как бы подтверждая: мол, пришлось куда деваться… Муженек поджал губы.

— Ты сама провоцируешь наказание, — бросил он мне. — Но всё же, отец… — он посмотрел на побледневшего мужчину, — поднимать руку на женщину недопустимо! Закон храма не велит…

— Да, да, конечно… — поспешил согласиться пристыженный «батюшка», — не сдержался, каюсь…

Можно было подумать, что муж меня защитил, но тут скорее снова сыграло роль его желание показаться совершенством: религия, которой он номинально следовал, похоже, запрещала избивать жену. И то хлеб…

— Однако… я хотел бы поговорить с вами, отец, и с Мартой наедине… — добавил аристократ.

— Зачем же наедине? — притворно возмутилась я. — Тут все свои, скрывать нам нечего…

Алексей Яковлевич бросил на меня уничижительный взгляд.