Приазовье (СИ) - "Д. Н. Замполит" - Страница 48

Но круче, чем новость, меня сшибла с ног личность главы добравшейся к нам делегации.

— Hello, mate! — приветствовал меня Артем, бросив на стол всю ту же брисбенскую кепку.

И пошло у нас веселье — пламенные революционеры из Военревкома решили, что сейчас самое время поднимать всеобщее восстание против немцев, и даже издали соответствующий приказ. Правда, они быстро осознали, что дело швах и отыграли назад. Естественно, в ЦК это не понравилось, наказали кого попало, а руководить подпольной работой и готовить восстание как следует, без левацких закидонов, отправили Артема.

— Беда в том, что у нас сейчас сил мало. Вот смотри, — он начал загибать пальцы, — чехословаки, армия Комуча, Сибирская армия, уральские казаки, оренбургские казаки и это только на востоке. Донская армия…

— Ну, с ней вам полегче будет, — похвастался я нашими успехами.

— Предположим, — не принял моего веселого тона Артем. — Корниловцы на Кубани, гетманцы на Украине, на севере англичане создают кадетскую армию, сколько на всех надо войск? А еще ведь и завесу против немцев держать…

— Так, давай прямо, чего вы от нас хотите?

— Руководить восстанием в Приазовье, восстановить республику.

— Это мы с нашим удовольствием.

— Разоружить немецкие части, занять Бердянск, Мариуполь, Александровск, Екатеринослав и Юзовку.

Однако… Губа не дура.

— Надеюсь, вы не считаете, что мы будем таскать для вас каштаны из огня?

— Мы готовы помочь. Что вам нужно?

Я сложил руки домиком, уперся в них подбородком и прищурился:

— Ну, для начала вернуть должок патронов.

Сентябрь 1918, Екатеринославская губерния

Патронов, разумеется, Артем не дал.

Нету.

Истратили все. Кругом враги, республика в кольце фронтов, понимать надо. Ну да, а если эсеров еще больше прижать и продовольственную диктатуру посильнее внедрять, тогда даже самые ленивые к белым побегут. На что я Артему и упирал, а он, малость попривыкший к буржуазной демократии во всяких там австралиях, только морщился и говорил, что патронов совсем нет. А я ему в ответ в нос тыкал — а как же мне, товарищ дорогой, тебе в крупных делах верить, если ты в мелочах слово не сдержал?

Совсем его загонял, сразу видно, что не привык человек к парламентским дискуссиям — у нас порой в комитете Госдумы такие сшибки случались, мама не горюй! Там ведь не патроны делили, а бюджетные миллиарды, вот где насмерть дрались! Кто за свой регион, кто за свою отрасль, а кто и за свой карман, чего уж скрывать. Но чаще всего за все сразу.

А большевиков, похоже, крепко приперло после разгрома на Северном Кавказе — чего там с армией Сорокина, до сих пор неясно, Артем об этом говорил глухо, больше отмалчивался. Одна надежда, что смогут по летнему времени отступить от Святого Креста к Каспию, а оттуда в Астрахань, но сколько дойдет, сколько загнется по дороге, неведомо. А еще где-то там могли всплыть Щусь и Полонский, если не сложили буйны головы раньше.

Но хуже всего, что с уходом красных в руки Корнилова попали оставшиеся запасы Кавказского фронта, и генералы, пользуясь воодушевлением от побед, срочно разворачивали полки в дивизии, а дивизии сводили в корпуса. Настоящие, полноценные, с артиллерией, бронепоездами, службой тыла, госпиталями, аэропланами и всем прочим, что положено настоящей армии. И как только Корнилов свое войско доформирует, немедленно ударит на север. А куда же еще? Да, на юге, в «демократической Грузии» у власти те же социалисты, к тому же успевшие покуситься на российские земли Черноморской губернии. Но за Грузией стояли англичане, да и какие выгоды могло принести установление контроля над ней? Ресурсов мало, народец ненадежный, производства почти нет…

На востоке лежали Баку и Астрахань, но путь к ним вел через не сильно дружественные территории, где, как в Грузии, встал бы вопрос с пополнениями. А вот на Дону и на Украине армия Корнилова могла бы кратно увеличиться в числе за счет добровольцев и мобилизаций. Понимали это и в Москве и потому, кроме отчаянной борьбы с чехословаками, Комучем и Сибирским правительством, считали главной задачей разгром Краснова, пока не произошло его соединение с Корниловым.

Но Донское правительство имело обширный тыл, недостижимый для красных, повязанных Брестским миром — оккупированную немцами Украину. Где очень кстати оперировали отряды эфемерной Приазовской республики под руководством некоего Нестора Махно. А значит, можно наобещать побольше, с его помощью раздавить донцов, а потом думать, что делать с этими селянскими анархистами.

Вот хрен бы я в это соглашение полез, но оно отвечало нашим интересам, поскольку позволяло укрепить наши силы и упрочить контроль над районом до ноября, когда революция в Германии сметет все просчитанные хитрозадыми политиками комбинации. Еще я предполагал, что без расказачивания на Дону не обойдется, и рассчитывал, что некая часть прижатых большевиками казаков уйдет к нам под крыло. Если их будет много — появится шанс прибрать в республику весь Донецкий угольный бассейн. И Харьков. И еще таблеточек от жадности.

Договорились с Артемом так. Он остается «председателем Совнаркома» Приазовской республики, которая становится вторым, улучшенным изданием власти Советов: без диктатуры одной партии, без комбедов, без ЧеКа (или с кардинальным пересмотром ее функций), со всеобщим избирательным правом и со свободой агитации для всех социалистических партий.

Сам Артем всей душой за такую автономию, но он в большевицком ЦК не один. Но я надеялся, что за время действия соглашения к нам постараются сплавить весь беспокойный элемент, в первую очередь левых эсеров, максималистов и тому подобную публику. Анархисты сами набегут, да и сколько их будет — буйных уже выдавили, а тихие-смирные потянулись вереницами в большевицкие культурно-просветительные отделы консультантами. А что, там можно красиво говорить да бумажки пописывать, а не тянуть воз ежедневных проблем. Зато можно эдак свысока советовать тем, кто работет.

— Ну что, Нестор, по рукам?

— По рукам, Артем.

— Тогда ждем в Курске для окончательного подписания соглашений. Приедешь?

— Сам вряд ли, тут слишком много дел, но делегаты будут со всеми полномочиями.

— Ладно, тогда я возвращаюсь в Россию и жду от тебя вестей.

— Голодно там? — не удержался я от вопроса, возникшего у меня при виде Артема за обедом.

Он скривился:

— В городах очень хреново, особенно в Питере. Наркомпрод докладывал, что за месяц завозят в десять раз меньше продовольствия, чем требуется. Жители бегут.

Это полностью совпадало с рассказами братьев Малахановых. При таких раскладах хлебное Приазовье (да еще с контролем над донецким угольком) получало серьезный рычаг давления на Москву, но одновременно слишком возрастал соблазн отобрать все у «кулацкого рая» силой. А натравить голодных на сытых легче легкого, так что впереди нам предстояло чрезвычайно тонкое лавирование в узеньком коридоре возможностей.

Ради такого дела штаб наш снарядил на переговоры солидную делегацию во главе с Белашем. Еще в нее вошли мой брат Савва, Голик и два командира отрядов — Марченко и Каретник. Отправляли их с хорошими документами, легендировали кого мешочником, кого под потерявшихся родственников, но всем, памятуя малоприятную историю союзов Махно с большевиками, я сдалал накачку — если в Курске почуете хоть что-то подозрительное, немедленно переходите на нелегальное и возвращайтесь, вы нужны живыми. Со штабными собрались и несколько порученцев, к моему удивлению вызвался Розга, а его кандидатуру поддержал Голик. Ну и пусть он сам за ним присматривает.

Летний зной истаял уже после Спаса, речки похолодели, хлопцы больше не задерживались в воде, купая коней, а норовили побыстрей выбраться на берег. Степь пахла травами, по ней, от края и до края, шла страда. Сама природа, казалось, благоволила трудящемуся человеку: ласково грело солнце, на пару недель унялись дувшие весь год ветра.