Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 36

Сдираю резинку, стягивающую волосы, и провожу по ним рукой, возвращаясь в свой привычный вид, скидываю идиотский пиджак и дергаю воротник на блузке так, что пуговицы рассыпаются и исчезают в опавших листьях. Это не я!

Бледная, зализанная и претендующая на благородство студентка — это не я! И да, я не достойная, и быть ей не желаю.

Всё. Довольно. Мы больше никому не дадим себя в обиду, никого и на расстояние пушечного выстрела к себе не подпустим.

Медленно поднимаюсь, и убедившись, что меня не заметят, выхожу из укрытия и решаю сделать то, что должна каждая уважающая себя ведьма, которую предали.

Илай Белорецкий

Во дворах Альдемара не осталось ни одного угла, где бы я не искал Ренату. Она отключила телефон пару часов назад и не выходит на связь.

Желаю тебе никогда не испытать той боли, которую ты причинил мне, Бес. Надеюсь, теперь ты счастлив.

Нихрена подобного. Идеальный план рассорить Сафину с Бессмертным рассыпался, стоило ей проронить первую слезу.

Такова цена выбора. Я перекрою эту боль с лихвой, ведьма, только дай мне до тебя добраться.

Сжимаю челюсть и поднимаю раму библиотечного окна, проникая на террасу Ренаты. Плевать, сколько придется прождать — я буду ждать.

Из окна льется слабый свет ночника. Оно не заперто, и я с легкостью отворяю раму. На кровати и полу валяется ее одежда. Ренаты нет в комнате, но из ванной доносится шипение душа.

Выдыхаю. Нервничать мне не свойственно, но тело выворачивает от дурного предчувствия. Ни у одной ведьмы есть интуиция.

Пока Рената в ванной, рассматриваю комнату — повсюду висят рисунки.

Застываю у рамки с желтоватой бумагой, на которой черными штрихами нанесены сплетающиеся в поцелуе силуэты с инициалами L и B, и чувствую укол того, что я ненавижу.

Совести, блядь.

Рената выключает воду, а я опираюсь на перекладину двухъярусной кровати, готовый принять ее первый гнев.

— Белорецкий! Ты спятил? — она испуганно вскрикивает и пятится.

Какого…?

Это не Рената. Это завернутая в халат Маша.

— Логинова?

— О, теперь ты меня видишь? Надо же! — негодует она. — Я думала, ты слепой.

— Сбавь обороты и вспомни, с кем разговариваешь! Где ведьма?

— Не твое дело? От тебя у нее одни проблемы!

— Проблемы начнутся у тебя, отброска, если не ответишь.

— Она не отчитывалась мне, Илай. Собралась и уехала!

Сука! Мажу рукой по волосам.

— Ты что здесь забыла?

— У нас в комнате тусовка, Рената разрешила мне переночевать здесь.

— Разрешение отменяется.

— Я не могу там спать…

— А мне плевать! Свали отсюда, — выплевываю раздраженно.

Она поджимает губы, но перечить не решается.

— Ладно… — вздергивает подбородок. — Только книгу одну заберу, — шагает к полке и хватает том в золотистом переплете.

Как только Логинова исчезает, мой телефон дает о себе знать.

Морщусь: видеовызов от Дамиана.

— Не до тебя, Бушар, — отрезаю, но вряд ли он меня слышит — громкая музыка клуба забивает динамики.

— Илай-лай-ла-ла-ла-лай, — пьяно завывает Дамиан на фоне беснующейся толпы. — Вот ты не любишь наши клубы, а Сафиной очень даже нравится.

Он переводит камеру на подсвечивающийся пошлым красноватым неоном бар, на стойке которого… танцует Рената. Вид сзади, но по черно-белым волосам я узнаю ее из миллиона.

Твою ж мать!

Топ полностью обнажает извивающуюся спину, кожаная юбка задралась и оголяет не только бедра.

В висках пульсирует бешенство.

— Снимут твою ведьму… — Бушар засовывает морду в экран. — Все пропустишь, любитель гольф-клубов.

Звонок сбрасывается. Из моих ноздрей вырывается пламя.

Я не просто зол. Я взбешен.

Бас долбит еще на парковке. Пока мчал, собрал все штрафы.

Клуб встречает специфическим смрадом, состоящим из кальянного дыма и алкоголя. Ненавижу.

Меня моментально относит в тот вечер, когда мы с отцом забирали отсюда невменяемого Гордея. Тогда я еще не догадывался, что его проблемы куда серьезнее, чем просто надраться на тусовке.

Беру на прицел стойку — естественно, Ренаты там не оказывается. Вокруг лишь однообразные головы и подвыпившие туловища со сбитой ориентацией в пространстве.

С омерзением уворачиваюсь от чужих рук и добираюсь до лестницы — пацаны всегда отдыхают наверху в ВИП-зоне.

— Кощей-Кощеюшка! — Бушар встает, чтобы поприветствовать меня, широко расставив руки. Сидящая на нем рыжеволосая девушка недовольно сползает на диван.

Малиновской тут и не пахнет. Как не пахнет и Логиновой: пока та ночует на чердаке, на коленях Захарова восседает кто-то другой. Точнее, другие.

Только Абрамов стоит один, опершись на перила второго этажа.

— Где Рената?

— Они с Линой вышли покурить, странно, что ты их пропустил, — отвечает Фил.

— Сафина с вами?

— Нет, с ними, — он кивает вниз на незнакомую компанию, состоящую из одних мужиков, пускающих в воздух кольца дыма. — Они сняли ее со стойки.

— Что за ублюдки? — рычу.

— Пошли, разберемся, — с готовностью выдает Фил.

— Я с вами, — поднимается Захаров и тащит за собой Бушара.

Еще на подходе замечаю Сафину: пританцовывая, она на шпильках виляет в сторону кальянной зоны и подсаживается к одному из присутствующих. По виду — оброс из какого-то дешевого вуза.

Ублюдок по-хозяйски кладет лапу на ее голую спину, притягивает к себе и вручает ей курительный шланг.

Рената улыбается и послушно вставляет трубку в рот.

Зверею моментально.

Мы врываемся, и я сразу вырастаю перед их диваном.

— Руки убрал!

— Ты кто такой, нахрен? — усмехается урод. — Знаешь его?

Рената вскидывает голову и смотрит на меня затуманенным взглядом.

— Не-а, — пожимает плечами и затягивается, не спеша выпуская облако густого дыма.

— Слышал? Свали отсюда, пока живой, — машет мне рукой урод.

Не успеваю ответить, как меня оттесняет Абрамов, хватает его за грудки и швыряет на пол.

— Базарить будем или соображаешь? — скалится Фил.

Толпа на градусе — c диванов подрываются все. Следом на потасовку влетают охранники клуба.

— Ой, прикольно! — хихикает Рената и пытается удержаться за спинку дивана.

Ее шатает — ведьма пьяна вусмерть.

— Забирай свою Лилит, мы разберемся — тут все свои, — лениво кидает мне Захаров и протягивает руку секьюрити.

Хватаю ведьму, закидываю на плечо и тащу ее на улицу.

— Убери от меня свои руки! — шипит она, извиваясь.

Не реагирую, лишь прикрываю ладонью ее оголившийся зад и ставлю на ноги только, когда мы оказываемся на улице.

— Ты что творишь, мать твою? — держу ее за плечи, чтобы не упала. Ее каблуки разъезжаются по насыпному гравию парковки.

— Я весе… веселюсь! — еле волочит языком, обдавая меня запахом сигарет и крепкого алкоголя.

— Тебя все перелапали!

— А хотел ты? Да?

— Прекрати вести себя, как… — осекаюсь.

— Как кто? Как шлюха? Ой, какой ужас, — театрально хватается за щеки. — Не умри от перевозбуждения.

— Ты пьяна. Мы едем домой.

— Нет! Я хочу веселиться, — отчаянно толкает меня в грудь. — Пусти меня!

— Чтобы тебя толпой отымели? Нет, блядь.

— А что такое, ты ревнуешь дешевку?! Или хочешь присоединиться? — специально издевается. — Пятым будешь?

— Не беси меня, — скручиваю ей руки, завожу за спину и крепко прижимаю к себе, пережидая вспышку ярости.

— Отпусти меня, ты придурок! Ненавижу тебя, вас всех ненавижу!

Сафина бьется в кольце моих рук, сыпля отборными ругательствами, но быстро выбивается из сил и, тяжело дыша, утыкается лицом мне в шею.

Голую ведьму трясет от холода и влажности. Стягиваю с себя пиджак, накидаю на голые плечи и закрываю в своих объятиях.

— Перестань. Ты не такая.

— Такая… — всхлипывает Рената. — Просто оставь меня в покое…