Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 14

Пластиковая кукла с горящими глазами.

Воспаленное сознание само дорисовало недостающий пазл моих фантазий — внешность Лилит.

Я силился перезагрузить образ на выдуманный мной, но Сафина все равно всплывает двадцать пятым кадром: ее хрупкий затылок, выдающиеся позвонки, усыпанная нелепыми рисунками бледная кожа.

Выбесила до такой степени, что захотелось избавиться от нее сию же секунду.

Теперь она сидит напротив, а я невольно достраиваю оставшиеся непрогруженными текстуры ее тела, запоминая острые колени, тонкие лодыжки, живую впадинку у шеи, и, конечно, блядские соски.

Жёсткий недотрах. Переписки уже не вставляют, как и не вставляют рандомные кандидатки в постель.

И я уже ищу Лилит — попросил Яна воспользоваться услугами его службы безопасности.

Не могу обратиться в нашу — не хочу, чтобы отец с матерью выяснили, что я кого-то разыскиваю, а Захаров пообещал посодействовать в поисках Ли.

— Ну, давай, удиви нас, ведьма, — хмыкает Бушар, когда наши посыльные возвращаются с колодой.

— Это будет несложно, Бушар, — Рената иронично закатывает глаза, забирая карты.

Остаемся в помещении вчетвером, Дамиан приставляет к креслу Ренаты стеклянный стол и ставит на него бокал:

— Держи виски, бешеная. Илай всё равно не пьёт, а тебе поможет чушь придумывать.

— Не откажусь, — она делает большой глоток и даже не морщится.

— И кофту тоже возьми, — какого-то хера Захаров снимает худи, оставаясь футболке, и отдает его Ренате. — Иначе никто на твоих гаданиях не сконцентрируется.

Внезапно корёжит, что они лезут в мое представление и трогают мою вещь.

— Задашь вопросик? — хитро спрашивает черно-белая голова, высунувшись из ворота Захаровской кофты.

— Я пас, не признаю такое, — поднимает руки Ян. — Понаблюдаю издалека.

Он садится на диван и достает телефон, теряя интерес к происходящему, Дамиан же усаживается в соседнее кресло и с усмешкой смотрит на ведьму, которая выложила несколько замусоленных картинок.

— Че там? — беззаботно брякает он.

— Несмотря на поганую энергию Белорецкого, карты готовы разговаривать. Давай свой вопрос, Бушар.

— Сама придумай. Расскажи, чего никто не знает, — салютует ей бокалом.

— Потрясающе, — цокает ведьма и принимается месить бумажки.

Сафина с шелестом отсчитывает несколько карт с непонятными символами.

— Любишь ты счастливым козликом по жизни скакать, Дамиан.

Еще три карты.

— Но о будущем совсем не думаешь. Ты думаешь… о прошлом. Оно торчит в тебе, как ржавый гвоздь…

Еще карта.

— Много обиды. Разбилось что-то напополам. Выходит Страшный Суд и Король Пентаклей. Из-за денег разбилось….

Скучающе выдыхаю. Так и знал. Общие факты.

Однако вижу, что впечатлительный Дамиан выпрямляется, наклоняясь ближе к столу.

— Ты носишь эти мысли с собой, — она указывает на меч, пронзивший сердце. — И её тоже носишь. Девушку. Вот здесь, — она протягивает руку и касается груди Дамиана.

— Хах… — выдает он не то со смешком, не то с возмущением, и опустошает бокал.

— Хочешь что-то спросить? — говорит ведьма шепотом, вглядываясь в его глаза.

— Спросил бы, если бы не было плевать.

Рената прыскает и собирает колоду.

— Не плевать тебе, Бушар. Давай я спрошу за тебя: это конец или нет?

Три карты.

— Конец или нет?

С каждым новом витком расклада лицо Дамиана мрачнеет.

— Колесо Фортуны, перевернутые Влюбленные и так много мечей…

— И? — кривит губы Бушар.

— Ты сейчас гениально подыгрываешь или тупо ведёшься? — вывожу его из транса.

— Не мешай работать, — строго бросает Рената. — Это не конец, Дамиан. Вы встретитесь и очень скоро.

— Херня, — отрезает он и поднимается с места.

— Как хочешь, — пожимает плечами Рената, глядя, как Бушар наполняет свой бокал.

— Что ж, пока неубедительно, — сообщаю с прискорбием.

Для наглядности отправляю в камин еще один лист ее драгоценного конспекта.

— Сейчас убедишься, — огрызается она и с остервенением тасует колоду.

Несколько карт выпадают сразу же.

— Ну и аура у тебя, конечно.

Дамиан бьёт Яна по плечу:

— Пошли покурим.

Провожаю их взглядом и переключаю внимание на Ренату.

Воцаряется тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров и тяжелым тиканьем старинных настенных часов.

— Задай вопрос.

— Не планирую тебе помогать, — ухмыляюсь.

— Потому что тебе страшно.

— Потому что мне похуй, — напоминаю.

— Придурок!

Выкладывает три картинки. Еще три. Еще три.

— Ты закрыт…

— Естественно, блядь! — даже ржу от такой наивности.

Сафина не реагирует.

Она быстро ворочает картами, на рубашках которых играют отблески камина.

— Закрылся, закрылся… — она замедляется. — Карты не хотят с тобой разговаривать, но…

Издевательски вздергиваю брови.

— … но к тебе пришли, Илай.

Ведьма смотрит сквозь меня, еще и сглатывает испуганно для достоверности.

— Прекрати. Здесь нет ничего страшнее меня, Ре-на-та.

— Я ничего и не вижу. Я ощущаю, и так явно — впервые. Дай руку!

— Уймись.

— Дай! — протягивает мне раскрытую ладонь. — Не бойся, бедность не заразная.

— Не зли меня, Сафи…

Рената вскакивает и пересаживается на подлокотник моего кресла, вторгаясь в мое личное пространство своим ароматом.

Она варварски хватает мою кисть, разворачивает ладонью вверх и без спроса сплетается со мной пальцами.

Чувствую ее горячую кожу, и в тот же миг разряд прожигает нервные окончания, разносясь вибрацией до самого локтя.

Хочется сбросить ее руку, но тело непослушно замедляется, и вместо этого я смыкаю пальцы. Ее узкая ладонь полностью прячется в моей.

Она кладет вторую руку поверх нашего замка и закрывает глаза. Ресницы подрагивают, а зрачки бегают под тонкими веками.

— Я сам выбрал, — произносит отрывисто. — Никто не виноват, я сам выбрал…

Волосы на загривке встают дыбом. Его слова. Его манера.

— Тяжело очень нести было, — шепчет над ухом, сжимая мою ладонь. — Прости меня…

Дыхание сбивается, а кадык начинает противно жечь.

— А ты не неси, не надо…

— Хватит! — обрубаю.

Рената затихает и открывает глаза, полные слез.

— Это кто-то близкий? — спрашивает.

Этого дерьма мне еще не хватало!

Скидываю ее с себя и рывком поднимаюсь на ноги. Хватаю со стола карты и швыряю их в камин:

— Ты что творишь? — она бросается на колени, берет железный прут и пытается выудить опаленные карты.

Подхожу сзади:

— Узнаю, что ты занимаешься подобной дрянью в моей Академии — тебя отчислят, — припечатываю. — А пока живи и не отсвечивай.

Подкидываю в воздух стопку ее бумаг и сваливаю прочь из этого пространства. Вовремя, поскольку мимо моего по плеча со свистом пролетает дымящаяся кочерга.

Илай Белорецкий

Утро выдается пасмурным под стать моему настроению. Быстрым шагом режу по диагонали туманный двор Альдемара — мне нужно успеть в офис прежде, чем начнутся занятия.

Ночью я и глаза не сомкнул. Крутил в голове слова проклятой Сафиной. А еще исчезновение Лилит. И так по кругу до одури, пока в окнах не забрезжил намёк на рассвет.

И в отличие от нагло спящих Бушара с Захаровым, я не могу позволить себе вольность и остаться в постели, пока организм сам не разбудит.

Такова цена успеха: учёба, работа в Академии, ведение клуба, сопровождение матери-политика на дипломатических выездах. А еще званые ужины и прочие мероприятия для сильных мира сего, куда я обязан являться в составе семьи Белорецких.

Статус — вещь капризная и не выдается раз и навсегда: его приходится подтверждать каждым словом и поступком.

Мне по плечу держать такую планку. Это не обсуждается. Нас готовили к этому с детства.

Гордей справлялся и с большим.