Редут Жёлтый - Чиненков Александр Владимирович - Страница 32

Как и говорила Нуйруз, кубанские казаки, преобразившись в купцов, ехали по степи к аулу три дня и две ночи. В пути они делали короткие остановки для перекуса и отдыха с кормёжкой лошадей, а затем снова ехали вперёд по бездорожью в направлении, которое указывала женщина. Ночами они делали более длительные остановки, ставили небольшую, но вместительную юрту, разводили в ней очаг и дремали, прислонясь друг к другу. И вот, когда третий день заканчивался и время близилось к вечеру, вдалеке показались юрты аула.

– Тпру-у-у, – потянул за вожжи Борис, останавливая коня и глядя на Гордея. – Ну вот, кажись, добрались. Как дальше поступим? На всём скаку в логово киргизов заедем или степенно вползём, как поступают торговые люди?

– Забудь на время, что ты казак, – сказал Бабенко. – Ты сейчас ездовой купца, то есть меня, и приехали мы по делам выкупным и торговым.

Сидевшая в повозке Нуйруз откинула полог.

– Ну, чего остановились? – спросила она взволнованно. – Надо ехать, а не стоять. Нас уже заметили, и эта остановка может вызвать любопытство и настороженность.

– Она права, – согласился Гордей. – Давай погоняй, Борис. Подозрения врагов не принесут нашей затее пользы.

Юноша подстегнул коня. Подаренный стариком Чернобровиным рысак, побрякивая бубенцами, рванул с места и пошёл во весь опор, держа голову в овале дуги, не шелохнув ею, точно она была влита.

– Хорош коняга, – вздохнул Гордей. – Ты опосля не порть его, впрягая в повозки, Боря. Он сто сот стоит и рождён под седлом ходить, а не таскать за собой сани и телеги.

Жеребец вынес их на изволок, идя чётко, не тряхнув головой, так же, как и в степи, только чуть всхрапывая.

– Красавец, а не конь, – продолжил восхищаться Гордей, не думая о подстерегающей впереди опасности. – Повезло тебе, Борис, очень повезло. Я бы за такого коня ничего бы не пожалел. Отдал бы всё, что имею у себя дома.

Аул расположился на берегу небольшой степной реки. Юрты казались издалека незатейливыми холмиками. Кубанские казаки не раз видели аулы горцев, и ни разу им не приходило на ум такое сравнение, какое пришло теперь.

Въезжая в аул, юноша покосился на Гордея:

– Куда править-то?

– В серёдку, – ответил Бабенко. – Видишь самый большой «шалаш»?

– Вижу, – кивнул Борис.

– Вот к нему и правь.

Борис ловко подвёл коня к юрте и остановил его, натянув вожжи. Вторая повозка проделала тот же самый манёвр и остановилась рядом. Из юрт высыпали кайсачки и остановились вдалеке, не решаясь приблизиться. Из юрты, у которой остановились казаки, вышел богато одетый кайсак и остановился, разглядывая гостей.

– Я приказчик купца первой гильдии Метельникова Калистрата Анисимовича, – представился Гордей, сходя с повозки. – Вот приехал отдать деньги, которые задолжал Калистрат Анисимович, и забрать нашего Ивана Лоскутова.

Брови Садыка взметнулись вверх. Уж чего-чего, но он никак не ожидал, что за пленником Лоскутовым кто-то приедет. Год провёл он у них в ауле неизвестно в каком качестве, а тут на тебе, за ним приехали и даже привезли деньги в качестве выкупа.

– Хорошо, прошу в юрту, – сказал Садык, лихорадочно соображая, что делать. Ирека в ауле не было, и дела с приехавшими гостями приходилось решать ему самому. И он был в затруднении, не зная, что делать, и боясь ошибиться, принимая решение.

Он вошёл в юрту, а Гордей и Борис за ним следом.

– Присаживайтесь, – указал на скамью Садык, а сам расположился на нарах.

Артём и Борис сели на скамью и расстегнули пуговицы на полушубках.

– Жарко тут у вас, – сказал Гордей. – А мы крепко замёрзли, покуда разыскивали аул ваш.

– Я Садык, брат Ирека, – представился кайсак, коснувшись груди ладонью и чуть подавшись вперёд, посмотрел на Бабенко. – Ты приказчик купца Метельникова, а с тобой кто?

– Я Фролов Матвей, – представился вымышленными именем и фамилией Гордей. – А со мной возница, Семён Гуреев.

– Хорошо, – кивнул Садык, голова которого, наконец-то, стала работать в нужном направлении. – Я правильно понял, вы привезли деньги за шкуры, которые увёз купец Метельников, но не выкупил. А вы теперь собираетесь произвести полный расчёт и забрать заложника?

– Да, это мы и собираемся сделать, – кивнул Гордей утвердительно. – Но-о-о… мы собираемся купить у вас ещё овечьих шкур, все, что имеются в наличии.

– Ого? – брови кайсака поползли вверх. – И у вас имеется при себе так много денег?

– Имеются, не сомневайся, – ухмыльнулся Гордей. – Но, если шкур у вас нету, прямо из аула мы поедем договариваться о закупке к вашим соседям.

– Но-о-о… как вы собираетесь увезти с собой много шкур? – сузил глаза Садык. – Их у нас столько, что едва ли уместятся в ваших повозках.

– Не уместятся, так мы у вас ещё одну купим, – заинтриговал его Гордей. – Так что давай договариваться, и мы поедем.

Не обладавший острым умом и гибкой смекалкой, Садык пришёл в замешательство. Он был в растерянности и не знал, что делать.

– Хорошо, – сказал кайсак после некоторого раздумья. – Сейчас уже вечер и темнеет на глазах. Я предлагаю вам переночевать, а утром мы вернёмся к нашему разговору.

Бабенко и Борис переглянулись.

– А что, – сказал Гордей, – можно и переночевать в тёплой юрте. Ну а завтра, прямо с утра, произведём расчёт, забираем Лоскутова и…

Внутри Садыка снова шевельнулось смутное беспокойство, но он быстро обуздал его.

– А вы как нашли путь к нашему аулу? – спросил он. – Мы сюда ни торговцев, ни купцов не приводим. Шкуры мы продаём на базарах и сами ездим туда со своим товаром.

– Да мы, собственно, и не поехали бы к вам за сотни вёрст киселя хлебать, – быстро нашёлся с ответом Гордей. – За шкурами мы могли куда и поближе поехать. А к вам нас купец послал. Большей частью, чтобы Лоскутова выкупить и при случае шкуры прикупить.

– А что же вы раньше Ивана своего не выкупали? – недоверчиво покачал головой Садык. – Он целый год у нас провёл, а вы и не шевелились.

– Стыдно признаться, но не было денег, – ответил на ожидаемый вопрос заранее подготовленным ответом Гордей. – А теперь хозяин наш кожевыделочное предприятие основал. Деньги рекой потекли в его карман, вот он и вспомнил о Лоскутове. А к вам нам дорогу люди указали. Не за бесплатно, конечно, но… мы не заплутали.

– А деньги? Покажите мне деньги! – поморщился Садык. – Хочу их увидеть и достоверно знать, что вы не запросто так языками молоть к нам заехали.

– Хорошо, я покажу тебе деньги, а ты покажи мне Лоскутова, – осклабился Гордей. – Я тоже хочу знать достоверно, что он жив и мы не зря за ним в такую даль приехали.

Садык кликнул стоявшего у входа кайсака. Когда тот заглянул в юрту, он распорядился:

– Приведи ко мне пленника Лоскутова, Рахим.

– Ступай и принеси деньги, – посмотрев на Бориса и едва заметно ему подмигнув, распорядился Бабенко. – Неси всю сумку сюда, пускай при нас будет.

В то время, когда кубанцы, обрядившись купцами, въезжали в аул, привлечённый лаем собак Иван Лоскутов осторожно выглянул из юрты. Кайсак-охранник, стоявший у входа, настороженно наблюдал за чужими повозками. Он так увлёкся их созерцанием, что не обратил на него внимания. Лоскутов пронаблюдал, как повозки подъехали к большой юрте и приехавшие в одной из них люди вошли в неё. Тогда он отошёл от входа, присел на скамейку и, чтобы не отвлекаться, зажмурился. С улицы слышались выкрики на киргизском языке, и Иван внимательно к ним прислушался.

– Эй, Иван, чего там лают эти бешеные собаки? – имея в виду кайсаков, спросил Матвей, покосившись на Лоскутова.

– Они спрашивают друг у друга, кто в аул приехал, – ответил тот, продолжая напрягать слух.

– Слушай, а не за тобой ли это приехали? – спросил Матвей, встрепенувшись от неожиданно пришедшей в голову мысли. – А может, купец, которому ты служил, засовестился, вспомнил о тебе и решил выкупить?

– Скорее завтра пурга поднимется и сровняет аул, чем Калистрат Анисимович вспомнит обо мне, – с горечью ухмыльнулся Лоскутов. – Я полагаю, что кто бы там ни появился, приехали они не по наши души.