Чудовище - Корр Катрин - Страница 17

– Твоей физиономии перед окнами моего дома тоже не место, но я же молчу.

– Теперь понятно, откуда в тебе столько злости, – усмехается он. – Мне жаль, что, проснувшись и выглянув в окно, ты первым делом видишь меня, а не славного пушистика из рекламы кошачьего наполнителя.

– Ну, если бы этот наполнитель рекламировал ты, всё было бы не так уж и плохо. Одно дополняет другое. Если предложение поступит, смело его принимай.

Не слишком ли я завелась и осмелела?

Андриан резко останавливается, и мое колено врезается в торец сумки. В ту же секунду он поворачивается ко мне и оказывается так близко, что у меня спирает дыхание. Не пойму: от страха, неожиданности или его внушительного роста? Впрочем, кажется, всё и сразу. Ему ничего не стоит треснуть мне по голове, забросить на плечо и затащить на катер, чтобы по пути к острову сбросить мое тело в ледяную воду.

Судорожно втягиваю носом холодный воздух. Воротник из овчины источает настойчивый аромат перца и жасмина, а между ними, словно легкое дуновение ранним утром, шепчет деликатная и интригующая свежесть. Гель для душа, пена для бритья, шампунь – ниточка едва уловимая, но чересчур опьяняющая…

– С какой целью ты приехала сюда, Ханна? – холодно спрашивает Андриан. – И не говори про Алексис. Будь ты действительно заинтересована в работе, не позволила бы себе упомянуть о её скверном характере и дурном поведении.

Тут он прав. Мне осталось ещё по родителям его проехаться и по старшему брату Алексу просто потому, что они тоже Монструмы.

– У меня нет привычки лизать чей-то зад, – напоминаю ему его же слова. – Мне всё равно, с чьим лицом работать. Главное для меня – сделать его идеальным и соответствующим тем условиям, где оно будет задействовано. Адвокаты ведь не выбирают клиентов по принципу «нравится – не нравится». Они получают деньги, предоставляя защиту в суде, и им наплевать, виновен их клиент или нет. Они просто делают свою хорошо оплачиваемую работу.

– Хочешь сказать, ты здесь только ради денег? – спрашивает Андриан с недоверчивой полуулыбкой.

Его пристальный взгляд не столько изучает мое делано улыбчивое лицо, сколько пытается обнажить то, что я скрываю за ним.

– Вопрос звучит слишком грубо и неуместно для моей благородной и уважаемой профессии, – парирую и тут же получаю в ответ насмешливый взгляд, – для которой характерна ожесточенная внимательность к деталям, дотошная кропотливость и, как результат, совершенная и доведенная до чистейшей идеальности картинка. Но раз по-другому ты не умеешь и не понимаешь, я отвечу: да.

У меня уже ноет шея от напряжения. Бедные девушки, которые его целуют. Делать это стоя, наверняка, непросто: попробуй допрыгни до его губ, а потом ещё и терпи давление!

Досадно: я только что громко и с трудом сглотнула, как если бы стояла голодная у витрины, доверху набитой кондитерскими шедеврами.

– Я видел твои работы, – говорит Андриан, плавно моргнув, но при этом нисколько не перестав изучать меня. И в этом мимолетном движении густых ресниц быстро и почти незаметно проскальзывает что-то необъяснимое и предательски трогательное, словно на одну наносекунду с лица Андриана Монструма случайно слетели все тысячи масок, которые он меняет, как перчатки. Мысленно одергиваю себя, влепляю одну пощечину, вторую, но это едва ли помогает: что-то во мне жаждет увидеть это необъяснимое снова. – В качестве гримера тебя бы с руками оторвали. У тебя несколько миллионов подписчиков, твое имя достаточно известно в сети. Почему же ты не выкачиваешь из этого максимум пользы? Вчера Лиза сделала тебе отличное предложение, но ты, не раздумывая, отвергла его. Нужна достойная оплата кропотливого труда – вот тебе выход: постоянное место, стабильность, совершенствование мастерства, а не изнуряющая беготня с помадой и румянами за клиентками с дурным поведением.

От мысли, что Андриан искал мою страницу в сети, а найдя, смотрел, как я превращаю себя или моделей в самых разных существ, предметы и декорации, становится неспокойно. Черт, я, кажется, очень даже взволнована, и это не может не раздражать.

Сколько видео он просмотрел? Сколько моих фотографий изучили его магнетические глаза?

– Меня ведь не волнует, почему твое неизменное амплуа – монстр, урод, ублюдок и просто ходячее ничтожество, – заявляю уверенно, гордо подняв подбородок. – Вот и тебя не должна заботить моя профессиональная сфера жизни. Я приехала работать, и если мое присутствие задевает или подбешивает тебя, вперед, – киваю в сторону катеров. – Я не напрашивалась плыть на остров в твоей компании.

– Меня не заботит твоя профессиональная сфера жизни, как и любая другая, – заостряются его черты. – Лучше уезжай.

Его голос стал ниже и жестче, согласные будто выстреливают острыми осколками. Пристальный взгляд излучает вовсе не поверхностное раздражение и злость: он словно пульсирует ледяным мраком и обольстительной опасностью, с которой мне ещё никогда в жизни не приходилось сталкиваться. Я понимаю, что видеть Андриана таким – вживую, по-настоящему, а не на экране телевизора – бессовестно обалденно и несправедливо возбуждающе.

Проклятье! Андриан откровенно посылает меня на все четыре стороны, превозносит себя и свой статус, а я в ужасе лишь от того, что плыву от гребаного аромата его парфюма, смешанного с легким запахом средств для душа! Не какой-то арбуз, ягоды или магнолия, а типичный мужской запах, пропитывающий мокрую и чистую кожу, которую хочется облизать.

– Я прямо говорю тебе, – продолжает каменеть его голос, – ты здесь не к месту. Садись в свою машину и возвращайся домой. Проведи вечер субботы в объятиях своего парня: посмотрите «Дневник памяти», займитесь сексом – устройте типичный романтический вечер с дешевым вином и конфетами по акции. Так для тебя будет лучше.

– Лучше для меня? – смотрю в его глаза, не желая сдаваться. Как же меня сейчас разрывает на части! Хочу проехаться по всей их проклятой семейке катком, но при этом продолжать вдыхать сладкий яд, выделяющийся через кожу, которую я бы не прочь попробовать на вкус. – А что такого страшного меня ждет, Андриан? Твоя любимая мамочка, питающая нездоровое желание быть вечно молодой? Или сестра, которая верит в магические силы острова, превращающие её в ослепительную красотку?

Я сказала «мамочка»? Я только что откровенно посмеялась над матерью Андриана Монструма? О да. И он не в восторге. И, кажется, меня уже не остановить. Адреналин играет в крови, она горит и пылает под моей кожей.

– Твой отец? Брат? – продолжаю вопреки голосу рассудка. Ветер воет, как и всё во мне, охлаждает лицо, которое сейчас под натиском испепеляющего взгляда почти плавится, как восковая свеча. – Или ты, Андриан? По-твоему, я должна отказаться от работы и подвести клиента только потому, что я пришлась не по вкусу какому-то двуличному и фальшивому уродцу с экрана? Избавиться от меня у тебя не получится. По крайней мере, настолько жалким и смешным способом. Вино и конфеты по акции? – смеюсь ему в лицо. – Секс под «Дневник памяти»? Никогда бы не подумала, что сей шедевр располагает к интиму, но тебе, наверное, лучше знать. Не парься, я не смеюсь и не осуждаю. У каждого свои заскоки. Я никуда не уеду, – теперь я смотрю в его свирепствующие глаза со всей серьезностью. – А если так сильно хочешь этого, убей меня, Андриан. Ну или позвони Алексис и сообщи в красках о том, что услышал от меня о ней и вашей…

Недосказанные слова проталкивает в мой рот сильный и напористый язык, похитив дыхание, мысли и возможность соображать одним махом. Мой затылок уже сжимает ладонь, длинные пальцы болезненно тянут за волосы, вынуждая задрать голову на максимум, чтобы позволить безжалостным губам грубо овладеть моими. Пытаюсь вырваться, с силой упираясь руками в твердый, как камень, живот, но от этого больнее становится только мне.

Я не верю, что это происходит со мной. Не верю, что Андриан Монструм целует меня! Да к черту: никакой это не поцелуй! Он почти ест мой рот, норовит откусить язык, свирепо и нетерпеливо подстраивая мою голову так, чтобы забраться глубже. Я даже закричать не могу, потому что вот-вот подавлюсь его скользким и заполнившим мой рот языком. Бью Андриана кулаком в правый бок, но это бессмысленно. Он будто высасывает мои силы, закапывает меня в землю и с вожделением наблюдает за моей неминуемой гибелью. И вдруг резкая и внезапная боль, вспыхнувшая огнем на нижней губе, превращает мое тело в лёд. Я замираю. На языке появляется металлический и сладковатый вкус… Андриан укусил меня. Ублюдок прокусил мне губу! Ненормальный! Поднимаю руку, чтобы вонзиться ногтями в его лицо и расцарапать до самого черепа, но Андриан успевает схватить меня за запястье и грубо завести мою руку за спину. Он так сильно прижимает меня к себе, что левая рука намертво застревает между нашими телами. Клянусь богом, под моей ладонью ярко и живо вибрируют мышцы стального пресса. Взвизгиваю от боли в локте, мои колени машинально подгибаются, но Андриан не позволяет мне упасть: он продолжает удерживать меня силой и неистово исследовать мой рот, будто надеясь, что я вот-вот задохнусь.