Мажор для заучки (СИ) - Черри Ника - Страница 21

Нормальная ночнушка. Ну да, колени прикрыты, зато тёплая. Нежная расцветка, приятный к телу хлопковый материал. Рюши по подолу и на рукавах опять же для красоты имеются. Что не так?

Как это не прельщаю? А до этого что было?

Ну уж нет, хватит с меня оскорблений и пренебрежения! Нам надо серьёзно поговорить!

Почему мне так хочется ударить его чем-нибудь тяжёлым по голове и одновременно поцеловать в губы? Особенно теперь, когда он так близко.

Я слышу размеренное дыхание рядом, чувствую, как проминается матрас под тяжестью его веса при каждом движении, ощущаю аромат чего-то терпкого и мускусного. Смесь пота, туалетной воды и чего-то ещё. И мне дико нравится этот запах, я пытаюсь набить им лёгкие под завязку впрок, делая жадные глубокие вздохи.

Почему все мои мысли только о нëм? Это бушующие гормоны вырвались наружу? Всё от того, что он подарил мне первый оргазм? И второй. И я хочу, чтобы и третий был с ним.

Я что, влюбилась? Нет, только не в него! Безумие! Я сошла с ума! Определённо... Свихнулась! И его близость сейчас всё только усугубляет. Я хочу ещё. Я хочу больше. Я хочу его.

– Как насчёт того, чтобы перестать так пыхтеть и дать мне хоть немного поспать? – слышу рядом привычный язвительный комментарий.

– Как насчëт того, чтобы заткнуться и поцеловать меня? – сама поражаюсь собственной смелости.

Но я действительно хочу вновь испытать всë то прекрасное, что между нами было. Пусть это кажется грубым, бесчувственным, неправильным, но запретный плод так сладок. Я всю жизнь была примерной послушной девочкой, могу я хоть раз сделать то, что хочется, а не дОлжно?!

Впервые я полагаюсь на чувства, а не логику. Да, сердце часто оставляет разум в дураках, но сейчас именно оно ведёт меня. И пусть потом я пожалею, но хотя бы эти минуты буду чувствовать себя счастливой.

– Цветочек, не дразни меня понапрасну. – в его голосе звучит, отдаваясь эхом и вибрациями, нотка наигранной угрозы.

Сексуальная нотка.

Даже в таких мелочах он хорош. Это всего лишь слова, упорядоченный набор букв, но эффект они производят, словно самые интимные касания.

– Но я хочу. – сейчас самое время заткнуться, сохранив остатки гордости, но рядом с ним мои мозги превращаются в желеобразную массу.

Он медленно поворачивается ко мне, обречённо вздыхает и заглядывает прямо в глаза, будто ожидает увидеть там тень насмешки или промелькнувшую уловку.

Никакого подвоха, правда хочу.

И ахнуть не успеваю, как оказываюсь подмятой под твёрдое мужское тело. Навалившись всем весом, он вдавливает меня в матрас. Дышать тяжело, но эта тяжесть от чего-то кажется даже приятной.

Приоткрываю рот, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, и этот жест не остаётся без внимания. Шершавыми подушечками пальцев он водит по моим губам, будто проверяя их на упругость. Чуть оттягивает большим пальцем нижнюю губу и залипает чёрным от похоти взглядом на то, как она мягко пружинит обратно. От чего-то мне кажется, что на месте пальца он сейчас представляет нечто другое, и возможно я даже готова попробовать, но не сейчас.

Максим правильно считал мой испуганный взгляд и, не став настаивать, повёл рукой ниже вдоль шеи, обведя выступающие ключицы, к полусферам груди. Соски тут же напряглись в тугие горошины. Он по-хозяйски сминал нежную плоть, вызывая у меня в груди бурю эмоций. Кто бы мог подумать, что лишь от этого нехитрого действа можно получать колоссальное удовольствие. Или это только у меня она оказалась такой чувствительной?

Он мнëт соски губами прямо через ткань ночнушки, нежно прикусывает, а я жадно ловлю каждое касание, прогибаясь в спине навстречу, словно одержимая.

Лёгкие обжигает от частого и прерывистого дыхания. Сердце грозится выпрыгнуть из груди от восторга и трепета. Губы пересохли, щëки горят. А трусики позорно увлажнились.

Машинально совершенно без какой-либо задней мысли облизываю сухие обветренные губы и наконец-то получаю долгожданный поцелуй. Это не просто прикосновения, обмен слюной или как там ещё подобное называется. Это фейерверк прямо у меня во рту, праздничный парад, чувственный танец языков или яростная борьба. Кто теперь разберёт, главное, что нам обоим очень хорошо, что подтверждает довольный мужской рык в ответ на мой приглушëнный несдержанный стон.

– Останови меня сейчас, цветочек, если не хочешь, чтобы я продолжал, потому что потом я уже не смогу сдержаться и пойду до конца. – басит он осипшим голосом на ушко.

Я не ослышалась, Максим и правда спрашивает разрешения? Что-то новенькое.

– Я не хочу, чтобы ты останавливался. – я задыхаюсь от избытка чувств и эмоций, переполняющих меня.

Да уж, вот и поговорили. Наутро между ног приятно саднит, ещё бы, мы с Максимом пол ночи предавались страсти и уснули лишь под утро. Нам не нужны были никакие слова, тут как с математикой, любовь - универсальный язык, понятный каждому.

Занавески на окнах оказались светопроницаемыми, не оставляя шансов скрыться от первых утренних лучей солнца и поспать подольше. Я как попугайчик, есть свет, значит пора вставать, а как только стемнеет, значит пора спать. Поэтому проснулась рано и больше не могла уснуть, не смотря на усталость. Но приятную такую усталость, как после интенсивной тренировки в спортзале или выброса в кровь хорошей порции адреналина.

Под моей попой довольно большое и неприятно-прохладное мокрое пятно на белоснежной глади мятой простыни. Мои это соки или его – совсем неважно, но перед горничной будет конечно неудобно, хотя она наверняка на своей работе повидала и не такое. Надо бы оставить хорошие чаевые.

Ходить голышом для меня не позволительно даже наедине с собой, поэтому поспешно ищу, чем прикрыть наготу, чтобы проскользнуть незаметно в ванную, пока Максим спит, и привести себя в порядок. Ночнушка моя ночью улетела в процессе в неизвестном направлении. На глаза попадается рубашка Максима и я, не раздумывая, накидываю её себе на плечи. Великовата, хоть я и не малышка, и в плечах слишком широка, но куда уж мне тягаться.

– Не люблю, когда девчонки надевают мои рубашки. – сонно потирая лицо ладонями, бормочет Максим, жмурясь от света.

– Ой, доброе утро. А почему? Боишься пропахнуть женскими духами? Если так, то не волнуйся, я ими не пользуюсь. – ещё глубже кутаюсь в полы предмета мужского гардероба с чужого плеча.

Теперь при свете дня почему-то стесняюсь, хотя это так глупо, ведь за ночь он уже успел всё увидеть и даже попробовать на вкус.

Зажимаю в ладони ворот и принюхиваюсь. Как же классно она пахнет. Им, мною, нами.

Небесно-голубой цвет мне идёт, оттеняет глаза и не приглушает светлый тон волос. А длина делает рубашку больше похожей на платье, прикрывая бедра. Мне нравится, пожалуй, перед ним я только так и хотела бы ходить. Удобно и есть быстрый доступ ко всем необходимым частям тела. Даже трусики не нужны.

Когда я успела стать такой пошлячкой и развратницей?! Перед самой собой стыдно.

– Они мне их потом никогда не возвращают. – раздражённо мажет по мне небрежным взглядом и удаляется в ванную, даже не пытаясь прикрыть голый зад.

Красивый голый зад, подтянутый, упругий.

Червячок ревности закопошился в груди. Ясное дело, он не был девственником до встречи со мной. У парней так не работает, нужен опыт, чтобы вытворять такое, лишь у женщин ценится целомудрие. Но сколько этих самых воришек мужских рубашек у него было до меня? Может счёт там идёт уже на десятки? Неприятно быть тридцать восьмой, например. Хотя какая разница, главное, что я стану последней и единственной, ведь мы теперь встречаемся. Да, официально он не предлагал стать его девушкой, и в отделе кадров предстоит решить с этим вопрос, но ведь после такого мы просто обязаны быть парой. Это уже не просто случайный секс.